II. Прокомментируйте высказывания.

«Всякое тело сохраняет состояние движения до тех пор, пока на него действует какая-либо сила» (Аристотель).

«Что такое теория относительности? — Раньше думали, что если всю материю убрать, то пространство и время останут­ся. Теория относительности считает, что без материи и их не будет» (А. Эйнштейн).

«Было показано, что категории пространства и времени в сновидениях становятся модифицированными таким обра­зом, который в некоторой степени напоминает отказ от про­странства и времени в мифах» (М. Элиаде).

«Тюрьма: ограничение в пространстве, компенсируемое уве­личением во времени» (И. Бродский).

«Для Эйнштейна, как и для Аристотеля, время и простран­ство находятся во Вселенной, а не Вселенная "находится во" времени и пространстве» (А. Койре).

«Дайте мне начальные данные частиц всего мира и я пред­скажу вам будущее мира» (П. Лаплас).

«1920-е годы все еще верили в то, что есть только два вида фундаментальных взаимодействий: гравитация и электромаг­нетизм. Пытаясь объединить их, Эйнштейн в то время мог надеяться сформулировать универсальную физическую тео­рию. Однако изучение атомного ядра вскоре вскрыло необ­ходимость в двух дополнительных взаимодействиях: силь­ном — чтобы ядро существовало как таковое и слабом — чтобы дать ему возможность распадаться» (Ш.Л. Глэшоу).

«Какое место занимает картина мира физиков-теоретиков среди всех возможных таких картин? Благодаря использо­ванию языка математики эта картина удовлетворяет высо­ким требованиям в отношении строгости и точности вы­ражения взаимозависимостей. Но зато физик вынужден сильно ограничивать свой предмет, довольствуясь изобра­жением наиболее простых, доступных нашему опыту яв­лений, тогда как все сложные явления не могут быть вос­созданы человеческим умом с той точностью и последова­тельностью, которые необходимы физику-теоретику. Высшая аккуратность, ясность и уверенность — за счет полноты. Но какую прелесть может иметь охват такого небольшого среза природы, если наиболее тонкое и слож­ное малодушно оставляется в стороне? Заслуживает ли результат столь скромного занятия гордого названия "картины мира"? Я думаю — да, ибо общие положения, лежа­щие в основе мысленных построений теоретической фи­зики, претендуют быть действительными для всех проис­ходящих в природе событий. Путем чисто логической де­дукции из них можно было бы вывести картину, т.е. тео­рию всех явлений природы, включая жизнь, если этот процесс дедукции не выходил бы далеко за пределы твор­ческой возможности человеческого мышления. Следова­тельно, отказ от полноты физической картины мира не является принципиальным» (А. Эйнштейн).

«Уместно спросить: каково значение ньютоновского син­теза в наши дни, после создания теории поля, теории относительности и квантовой механики? Это— сложная проблема, и мы к ней еще вернемся. Теперь нам хорошо известно, что природа отнюдь не "комфортабельна и са­мосогласованна", как полагали прежде. На микроскопи­ческом уровне законы классической механики уступили место законам квантовой механики. Аналогичным обра­зом на уровне Вселенной на смену ньютоновской физике пришла релятивистская физика. Тем не менее, класси­ческая физика и поныне остается своего рода естествен­ной точкой отсчета. Кроме того, в том смысле, в каком мы определили ее, т.е. как описание детерминирован­ных, обратимых, статичных траекторий, ньютоновская динамика и поныне образует центральное ядро всей фи­зики» (А. Эйнштейн).

«Из определения координаты и импульса в квантовой ме­ханике следует, что не существует состояний, в которых эти две физические величины (т.е. координата q и им­пульс р) имели бы вполне определенное значение. Эту ситуацию, неизвестную в классической механике, выра­жают знаменитые соотношения неопределенности Гейзен-берга. Мы можем измерять координату и импульс, но неопределенности в их значениях q и р связаны между собой неравенством Гейзенберга qp  h. Если неопре­деленность q в положении частицы сделать сколь угодно малой, то неопределенность р в ее импульсе обратится в бесконечность, и наоборот... Соотношение неопределен­ности Гейзенберга с необходимостью приводит к пересмот­ру понятия причинности. Мы можем определить координату с абсолютной точностью, но в тот момент, когда это происходит, импульс принимает совершенно произвольное значение, положительное или отрицательное. Это означа­ет, что объект, положение которого нам удалось измерить абсолютно точно, тотчас же перемещается сколь угодно да­леко. Локализация утрачивает смысл: понятия, составляю­щие самую основу классической механики, при переходе к квантовой механике претерпевают глубокие изменения» (А. Эйнштейн).

«Нам приходится решать, какое измерение мы собираем­ся произвести над системой и какой вопрос наши экспе­рименты зададут ей. Следовательно, существует неустра­нимая множественность представлений системы, каждое из которых связано с определенным набором операторов. В свою очередь это влечет за собой отход квантовой меха­ники от классического понятия объективности, посколь­ку с классической точки зрения существует единственное объективное описание. Оно является полным описанием системы "такой, как она есть ", не зависящим от выбора способа наблюдения. Бор всегда подчеркивал новизну, нетрадиционность позитивного выбора, производимого при квантовомеханическом измерении. Физику необхо­димо выбрать свой язык, свой макроскопический изме­рительный прибор. Эту идею Бор сформулировал в виде так называемого принципа дополнительности, который можно рассматривать как обобщение соотношений неоп­ределенности Гейзенберга. Мы можем измерить либо ко­ординаты, либо импульсы, но не координаты и импуль­сы одновременно. Физическое содержание системы не ис­черпывается каким-либо одним теоретическим языком, посредством которого можно было бы выразить перемен­ные, способные принимать вполне определенные значе­ния. Различные языки и точки зрения на систему могут оказаться дополнительными. Все они связаны с одной и той же реальностью, но не сводятся к одному-единственному описанию. Неустранимая множественность точек зрения на одну и ту же реальность означает невозможность существования божественной точки зрения, с которой открывается "вид" на всю реальность. Однако принцип дополнительности учит нас не только отказу от несбыточ­ных надежд. Бор неоднократно говорил, что от размышлений над смыслом квантовой механики голова у него идет кругом, и с ним нельзя не согласиться: у каждого из нас голова пойдет кругом, стоит лишь оторваться от привыч­ной рутины здравого смысла. Реальный урок, который мы можем извлечь из принципа дополнительности (урок, важный и для других областей знания), состоит в конста­тации богатства и разнообразия реальности, превосходя­щей изобразительные возможности любого отдельно взя­того языка, любой отдельно взятой логической структу­ры. Каждый язык способен выразить лишь какую-то часть реальности. Например, ни одно направление в исполни­тельском искусстве и музыкальной композиции от Баха до Шенберга не исчерпывает всей музыки» (А. Эйнштейн).

«Мы так привыкли к законам классической динамики, которые преподносятся нам едва ли не с младших классов средней школы, что зачастую плохо сознает всю смелость лежащих в их основе допущений. Мир, в котором все тра­ектории обратимы,— поистине странный мир. Не менее поразительно и другое допущение, а именно допущение полной независимости начальных условий от законов дви­жения» (А.Эйнштейн).

III. Изобразите на доске таблицы.

1. Структура современной физики