3. Философская психология и антропология в.В. Зеньковского

В. Зеньковский был профессиональным психологом и педагогом в не меньшей степени, чем философом и историком философии. Он был убежден, что отношение к идее «личности» определяет суть той или иной философской антропологии. Не случайно поэтому он уделил особое внимание традиции «метафизического персонализма, который впервые строил Платон, а в новое время Лейбниц, Гербарт, Лотце, Ренувье, Тейхмюллер, Лопатин, Штерн».

Философско-психологическому эмпиризму в понимании личностного бытия Зеньковский противопоставляет собственную формулу личности: «Личность всегда глубже своего эмпирического выражения, ее жизнь есть непрерывное движение вперед, непрерывное искание более полного и адекватного своего выражения… Человек никогда не бывает только дан, он никогда не закончен, он всегда и “задан”, перед ним всегда раскрыта бесконечная перспектива духовного развития». Нельзя не отметить, что «проективный» образ личности, столь ярко обозначенный В. Зеньковским, в целом характерен для русской метафизики. Действительно, с тем, что личность никогда не дана только, но всегда задана в «бесконечной перспективе духовного развития» и не может быть исчерпана никаким «эмпирическим содержанием», согласились бы не только такие «персоналистически» ориентированные мыслители, как Л. Лопатин, Н. Бердяев, Г. Федотов, но и те, кто представлял, например, традицию «метафизики всеединства»: Вл. Соловьев, С. Трубецкой, П. Флоренский, Л. Карсавин, С. Франк и др.

В «Психологии детства» (1923) Зеньковский неоднократно писал о недостаточной развитости современной философской антропологии и о том, что без фундаментальной философии человека не может быть и последовательной философии воспитания и образования. В дальнейшем он приступает к решению этой задачи. Вполне в духе русской метафизической традиции он отводил решающую роль уровню онтологическому, признавая его основным и охватывающим все психические процессы. Также вполне традиционно философ различал понятия духовной и психической жизни и именно в духе усматривал онтологическую основу души. В данном контексте существенно то, что Зеньковский, придававший столь исключительное значение эмоциональной сфере, тем не менее к главным (онтологическим) силам духовной жизни относил волю и мышление.

Как уже отмечалось, вступив на путь христианской философии, Зеньковский признавал ее центральным элементом антропологию. В книге «Проблемы воспитания в свете христианской антропологии» (1934) мыслитель последовательно решал задачу антропологического обоснования «христианской педагогики». Надо сказать, что подобные темы и вопросы в первой половине ХХ века обсуждались неоднократно и достаточно остро. Это касается и русской религиозно-философской мысли (сначала в России, а затем и в эмиграции), и собственно европейского «философского» богословия. Так, например, в свое время широкую известность приобрела максима крупнейшего протестантского мыслителя Р. Бультмана, прозвучавшая в ходе дискуссий о возможности «христианского искусства»: «Есть сапожники-христиане, но не существует христианского сапожного мастерства». Как, впрочем, и ответный тезис католика фон Бальтазара: «Вопрос о том, возможно ли христианское искусство, лишен смысла; скорее следовало бы поставить вопрос, возможно ли после Христа искусство, которое бы не было христианским».

«Христианское искусство», «христианская культура» и, наконец, у Зеньковского – «христианская педагогика». Безусловно, все эти понятия так или иначе взаимосвязаны. В основе такого рода проектов всегда лежит убеждение в том, что христианство и культура (в ее земном историческом значении) как минимум не отрицают друг друга.

Можно сказать, что религиозный мыслитель стремился вести спор, в полной мере оставаясь на философской почве. Он был убежден, что существуют определенные метафизические принципы (связанные с религиозным опытом), невнимание к которым приводит к невосполнимым потерям в области педагогики. Апеллируя к религиозным ценностям как необходимым условиям полноценного личностного бытия, В. Зеньковский отстаивал краеугольные принципы христианского персонализма, не допускающего не только «абсолютизации» личности, но даже и ее онтологической «автономии» в границах последовательного теоцентризма:

«Личность не может быть абсолютизирована, она не развивается сама из себя, но приобретает свое содержание в общении с миром ценностей, в живом социальном опыте, в обращении к Богу… Нельзя поэтому объявлять идею личности верховным и последним принципом педагогики: хотя развитие личности есть существеннейшая задача воспитания… Педагогика должна быть укоренена в целостном мировоззрении, должна освещать основные свои проблемы теми принципами, которые ей дают антропология, философия и религия».

Анализируя различные исторические варианты философского обоснования педагогики, философ признавал наличие трех основных мировоззренческих парадигм: натурализма, трансцендентализма и супернатурализма. Натурализм, считал Зеньковский, в отрицании абсолютного начала неизбежно приходит к обожествлению природы и соответственно к пантеизму. Однако далеко не всегда подобный «натуралистический» путь оказывается столь определенным и в этом смысле непротиворечивым. Ярким примером «натуралистических» противоречий, с точки зрения Зеньковского, может служить советская педагогика: «Ставя героические задачи перед педагогикой, требуя воспитания необыкновенной силы духа… советская философия в то же время исповедует материализм и узкий натурализм». Сама же по себе христианская педагогика в своих метафизических основаниях, по его глубокому убеждению, открывает возможность к преодолению ограниченности натурализма и трансцендентализма. На основе православной культуры и целостного понимания человека он предлагал создать православную педагогику, которая, как и сама христианская религия, должна определяться идеей спасения человека.

Христианская антропология универсальна, утверждал Зеньковский, уже в силу того, что она определяет общую цель и общее дело для каждого человека и всего человечества. Человек единосущен человечеству, и каждую индивидуальность невозможно понять вне социального целого. Но подлинные связь и единство в обществе всегда имеют личностную природу. Именно на это указывает идея соборности, выработка которой является, по убеждению В. Зеньковского, огромной заслугой русской религиозной философии. Онтологической же и исторической основой соборности является Церковь как богочеловеческий организм. Идея соборности самым непосредственным образом связывает принципы христианской антропологии с задачами христианской педагогики. Преображение личности в Церкви и религиозное воспитание, по сути, представляют различные, но глубоко взаимосвязанные уровни единого богочеловеческого процесса. Можно сказать, что Зеньковский ставил и решал задачу «положительного синтеза» развитых им принципов религиозной педагогики с ключевыми идеями «метафизики всеединства» в русле воспринятой им традиции христианского персонализма.

Постоянно обращаясь к проблеме формирования личности (как философ, психолог и педагог), Зеньковский относил к числу основных философских предпосылок ее решения:

1) преодоление натурализма в понимании человека, его внутренней и социальной жизни;

2) философское признание надындивидуального уровня духовной жизни, реальности богочеловеческих отношений;

3) метафизическое обоснование «образа Божия» в человеке как онтологического основания личностного бытия;

4) утверждение безусловной соборной «единосущности» человека и человечества (идеал соборности);

5) метафизическое «оправдание» смысла совершенствования личности в несовершенном (по сути, в версии философа, «больном») мире;

6) основной путь становления личности – религиозно- нравственное воспитание и самовоспитание;

7) раскрытие возможностей социального воспитания в проявлении и развитии духа соборности;

8) религиозное воспитание, в антропологии Зеньковского, – это в конечном счете уже соборность церковной жизни, в которой личность обретает опору и окончательный смысл существования.

Все эти аспекты религиозно-философской антропологии Зеньковского прямо связаны с развитой им метафизикой личности. В этом мире невозможно совершенное всеединство (с этим принципиальным моментом связано критическое отношение Зеньковского к онтологическому и историческому «оптимизму» метафизики всеединства). Но подобная невозможность ни в коей мере не обесценивает задач, стоящих перед личностью. Личность в своем индивидуальном и историческом существовании онтологична, ее решения и действия никогда не исчерпываются ни эмпирическими поражениями, ни столь же эмпирическими победами.

Вопросы:

11. Персоналистические принципы научного образования С. Гессена.

12. Смысл и цель университетского образования по Гессену.

13. Историко-философское значение философии образования.

14. Философия воспитания и образования М. Рубинштейна

15. Философская психология В. Зеньковского.

16. Христианская антропология В. Зеньковского.

Литература:

Гайденко П.П. Владимир Соловьев и философия Серебряного века. - М., 2001.

Гессен С.И. Основы педагогики: Введение в прикладную философию. - М., 1995.

Гессен С.И. Избранные сочинения. - М., 1998.

Гребешев И.В. Нижников С.А. Генезис и развитие метафизической мысли в России. - М.: Руниверс, 2016.

Диалог философских культур: Запад – Восток – Россия: коллект. мон. / под ред. Н.С. Кирабаева. - М.: РУДН, 2013.

Зеньковский В.В. История русской философии. Т.2. Ч.2. Часть IV. Гл.V.

Зеньковский В.В. Основы христианской философии. – М.: Канон+, 1997.

Зеньковский В.В. Социальное воспитание, его задачи и пути. - М., 1918.

Зеньковский В.В. Психология детства. – Берлин, 1923.

Несмелов В.И. Вера и знание с точки зрения гносеологии. – Казань, МП «Вернисаж», 1992.

Нижников С.А. Метафизика веры в русской философии. - М.: ИНФРА-М, 2012.

Розанов В.В. Новая религиозно-философская концепция // Собр. соч. В чаду войны. М. - СПб., 2008 // – С. 228– 237.

Рубинштейн М.М. О смысле жизни. Т. 1, 2. - Л., 1927.

Рубинштейн М.М. Платон — учитель. - Иркутск, 1920.

ОПИСАНИЕ КУРСА