1.3 Смысл и цель университетского образования

Своеобразным апофеозом персоналистичности в философии образования С. Гессена стала его концепция университетского образования. Именно на этой, высшей, ступени научного образования появляется возможность, по убеждению философа, действительно осуществить принцип единства преподавания и исследования. Преподаватель и студент не только учат или учатся, но и занимаются наукой, и тем самым образование в существенной мере совпадает с индивидуальной исследовательской деятельностью. «Университет есть реализация самой науки…», – утверждал Гессен, считая университетское образование «идеалом свободного преподавания и обучения».

Так же, как Шеллинг и Гумбольдт, Гессен полагал, что профессор университета не обязательно должен иметь специальное педагогическое образование. В конечном счете, считал он, все дидактические методы подчинены в высшей школе задаче понимания сути научного знания. Методика преподавания всякого научного курса не только основывается на методологии соответствующей науки, но «прямо-таки совпадает с ней». Поэтому, подчеркивал философ, совершенно справедливым является утверждение, что «приспособление профессора к аудитории не только не улучшает преподавания научного курса, но вредит ему, отнимая у него характер научного исследования». Подчинение же профессоров дидактическо-методическим требованиям противоречит самому духу университетского образования и может оказаться для него губительным. Преподаватель университета – это прежде всего ученый, причем ученый, занимающий ведущие позиции в определенной отрасли знания. В действительности его единственная педагогическая задача – это введение студента в мир наивысших достижений и наиболее острых проблем изучаемой науки.

Исключительно актуальной, на наш взгляд, является концептуальная характеристика Гессеном смысла и значения университетской лекции. Роль лекционного курса в системе университетского образования вообще, по убеждению философа, невозможно переоценить. Он утверждал, что лекция – это не просто традиционная форма преподавания, но важнейший элемент университетской жизни, которая без лекционной традиции совершенно не представима: «отменить лекцию – значит отменить самый университет». Гессен признавал, что критические замечания в адрес лекционной системы отнюдь не беспочвенны: пассивность слушателей во время лекций, непосещение их студентами, использование студентами учебников, а не собственно лекционных материалов и т.п. Но, по его убеждению, подобная критика уже сама по себе есть свидетельство упадка научного духа в университете, следствием чего может оказаться и действительное «вырождение лекций в простое изложение некоторой суммы сведений». Противники лекционной традиции – это «дети кризиса», и они обнаруживают полнейшее непонимание ее реального смысла, который, как доказывает Гессен, всегда состоял «в пробуждении» именно активного отношения слушателей к науке, в формировании у них стремления самостоятельно освоить использованный на лекциях материал, «дабы самостоятельно проверить те выводы, к которым пришел профессор». Поэтому лекция имеет положительный провокативный смысл, провоцируя студента к поиску самостоятельного пути в науке.

Конечно, лекция сама по себе не является панацеей. Более того, она может привести и к прямо противоположному результату. Чем значительней профессор как ученый, чем сильнее и глубже развиваемая им на лекции аргументация, тем реальней, указывал С. Гессен, опасность для учащегося быть буквально подавленным этим величием интеллекта и знаний, оказаться в сфере «игры авторитетов», «философского театра», об опасности которого в свое время предупреждал Ф. Бэкон. Но университетская традиция, отмечал русский философ, давно уже нашла выход из этой ситуации. Практические (семинарские) занятия уменьшают дистанцию между кафедрой и студенческой аудиторией. Совместная работа, реальный диалог между студентами и преподавателем в ходе этих занятий принципиально важны для поддержания университетского духа творческого исследования.

Концепция университета – один из центральных и, безусловно, ярких элементов философско-образовательной системы С. Гессена. Только в университете, по его убеждению, может быть осуществлен идеал свободного образования. Не одни лишь преподаватели университета наделены правом авторской, творческой организации учебного процесса. Не меньшее значение имеет и свобода студента. Можно сказать, что в данном случае философ непосредственно предвидел определенные тенденции в развитии современного университетского образования.

Последовательно отстаивая принципы свободного университетского образования, С. Гессен в то же время весьма критически оценивал любые проявления анархизма в университетской жизни. Он был убежден, что анархическая свобода слишком легко «вырождается в произвол и вместо философского духа исследования культивирует поверхностный дилетантизм». Такого рода анархиствующий дилетантизм не имеет ничего общего с университетским «духом свободы». Роль университета как «очага знания», по убеждению Гессена, с необходимостью предполагает автономию университетского образования, самоуправление университета. «Указанными тремя принципами – полнота научного знания, свобода преподавания и учения и самоуправление – характеризуется идеальное существо университета как очага научного знания, обеспечивающего непрерывность научного творчества через организацию преподавания, как школы, дающей высшее научное образование через приобщение учащегося к исследовательской работе»¹. Определяя таким образом суть университетского образования, Гессен рассматривал именно идеальную модель университета. В истории же культуры, по его словам, «идеальные принципы университета получают то более, то менее полное свое выражение». Философ предвидел, что в будущем при несомненном сохранении автономности университетов будут развиваться их внутренние и международные связи. Только в этом случае университетское научное сообщество сможет действительно эффективно осуществлять свою важнейшую культурную миссию «высшего хранителя научного предания».