Глава 4.

Бенедикт Спиноза

§. 1. Биография.

На самом деле, Бенедикт Спиноза совсем не Бенедикт, а Барух. Это указание тотчас обращает нас к удивительным обстоятельствам его жизни.

Родился Барух (он же Бенедикт) в 1632 году в Амстердаме (Голландия) в семье состоятельного еврейского торговца. В то время перед у еврея, живущего в Европе было не так много перспектив. Он мог остаться приверженным вере отцов и оказаться замкнутым в рамках еврейской общины. Тогда ему были доступны лишь стези ремесленника или коммерсанта. Между его мировоззрением и образом жизни, с одной стороны, и мировоззрением и образом жизни окружавших его европейцев, с другой, лежала непреодолимая пропасть.

Если же еврей отрекался от веры, а значит и от самого себя и принимал крещение, то перед ним открывалось большее количество путей. Правда, они не могли быть слишком успешны, поскольку от «родимого пятна» иудаизма, по мнению христиан, было не так легко избавиться. Большинство евреев предпочитали жизнь в рамках иудаистской традиции. Некоторые принимали крещение и пытались стать частью европейского общества. Спиноза покинул рамки иудаизма, но причиной тому были не тщеславие и желание сделать карьеру, а любовь к Истине.

Родители Спинозы были уважаемыми членами амстердамской еврейской общины, а сам Спиноза, благодаря своим талантам, рассматривался раввинами как величайшая надежда иудаизма. Таким образом, все течение первых лет жизни Спинозы вело к тому, что он так бы и остался в рамках иудаизма и был бы потерян для новоевропейской философии. Но, к несчастью для общины, Спиноза увлекся «христианской» наукой, то есть новейшими открытиями науки и философии XVII века. Возможно, некоторые семена сомнения в душе Спинозы посеял, сам не желая того, его отец.

«Михаэль Спиноза, отец философа, был, по-видимому, рассудительным человеком, лишенным предрассудков и несклонным ко всякого рода ханжеству; вероятно, он уже рано внушал сыну антипатию к лицемерию в религии… Одна старая еврейка, очень набожная, но вместе с тем нечестная и корыстолюбивая, должна была отцу Спинозы некоторую сумму денег. Когда наступил срок платежа, десятилетнему Баруху, которому отец часто указывал на эту женщину как на образец лицемерия, было поручено получить долг. Еврейка заставила мальчика ждать и в это время усердно читала Писание, затем отсчитала ему деньги и сама вложила в кошелек, причем торжественно увещевала мальчика следовать примеру отца и никогда не отступать от пути закона (речь идет о Законе Божьем, то есть Писании – С. Ч.). В продолжение этой речи она успела отложить в сторону два дуката. Однако Барух, не доверяя лицемерной женщине, пересчитал деньги и открыл обман. С того времени, продолжает биограф, ему еще часто приходилось наблюдать поведение ханжей. Хотя он не вел денежных дел, но в вещах, которым его учили раввины, не упускал случая проверять то, что ему давали». (31. С. 41 – 43)

Как бы то ни было, Спиноза увлекся новейшей философией и новейшими научными открытиями того времени. Это увлечение все больше и больше отдаляло его от иудаизма. Философа неоднократно предупреждали о пагубности этого пути, но тщетно.

«Попытки вразумления и угрозы не удались. Тогда прибегли к другому средству, чтобы удержать за ним если не веру, то по крайней мере название верующего иудея и избегнуть скандала. Раввины предложили ему годовое содержание в тысячу гульденов, если он останется иудеем и будет время от времени посещать синагогу. Этот факт несомненен. Спиноза сам неоднократно рассказывал его художнику ван дер Спику, от которого его слышал Колерус; философ присовокупил, что он никогда бы не принял такого предложения, даже если бы обещанная сумма была в десять раз больше, так как он не лицемер и ищет не денег, а правды.

Таким образом, Спинозу ничем нельзя было заманить, и поэтому среди его верующих единоплеменников все более распространялось убеждение, что он – человек, вредный для португальской еврейской общины в Амстердаме. Нашелся фанатик, который признал полезным избавить от него мир. По сообщению Бейля, на Спинозу при выходе из театра напал один еврей и ранил его ножом в лицо. Сам Спиноза иначе рассказывал этот случай своим домохозяевам, что передает Колерус. Однажды вечером, при выходе из старой португальской синагоги, Спиноза заметил, что кто-то с кинжалом в руке протискивается к нему; он предусмотрел опасность и избег удара, который только порезал ему платье. На память об этом покушении он сохранял порезанное платье. (31. С. 52)

В итоге, его подвергли «малому» отлучению от общины. Поскольку «малое» отлучение не помогло, в 1656-м году философ был подвергнут «великому отлучению и проклятию». «Интересно, что в том же самом акте, в котором извещалось о состоявшемся отлучении, на той же странице было напечатано объявление о том, что живописец Рембрандт считается несостоятельным должником». (2. С. 193) Сестра Спинозы попыталась лишить его отцовского наследства, но Спиноза выиграл судебный процесс, после чего сам отказался от оспариваемого имущества.

В результате отлучения от иудаизма и еврейской общины Спиноза оказался в почти уникальной ситуации. В XVII веке человек не мог существовать сам по себе. Он всегда принадлежал к какой-либо корпорации. Вернее, он принадлежал сразу к нескольким корпорациям. Он был членом цеха, рода, городской или сельской общины, церкви и т. д. Даже нищие и разбойники имели свои объединения. Эти корпорации защищали человека от давления внешнего мира, и они же сковывали его по рукам и ногам, жестко определяя его поведение и мышление.

Спиноза утерял связь с еврейским миром, но отверг возможность войти в мир христиан. Так, например, он отказался от предложенной ему должности профессора в Гейдельберге. Всю оставшуюся жизнь Спиноза занимался философией и публиковался. Правда, публиковался мало, поскольку его взгляды казались и христианам, и иудеям опасной ересью. Обвиняли его и в атеизме. Против философа выступили даже нидерландские картезианцы.

На жизнь Спиноза зарабатывал ремеслом – он стал авторитетным и известным шлифовщиком стекол.

«Чтобы быть свободным и не нуждаться в чужой помощи, он должен был зарабатывать себе средства к существованию. Мудрое предписание Талмуда возлагает на еврейских ученых обязанность изучить, наряду с их наукой, какое-либо ремесло или механическое искусство, чтобы в этой работе отдыхать от умственного напряжения, необходимого для чтения и исследований Писания. Так как дух не может быть всегда деятельным, то именно для талмудистов подобное занятие казалось полезным и благодетельным, чтобы в их жизни не было места праздности, этому источнику дурных привычек. Конечно, в этих целях Спинозе не нужно было исполнять предписания Талмуда. Но ему необходимо было, наряду с философией, которая была его единственным призванием, занятие, которое давало бы ему пропитание, и он сумел соединить его со своими математическими и физическими работами: он изучил в Амстердаме искусство точить оптические стекла, которым, как мы знаем, усердно занимался и Декарт, и, по утверждению Колеруса, стал таким искусным оптиком, что его стекла повсюду искались, и даже оставшиеся после его смерти стекла были проданы по хорошей цене». (31. С. 57)

В своих потребностях Спиноза был настолько скромен, что неоднократно отказывался от денежных и имущественных даров, предлагаемых ему друзьями и поклонниками. Фактически, Спиноза – один из первых свободных интеллектуалов Европы, так сказать, «свободный художник». В XV веке подобное положение было бы проблематичным, но в XVII веке оно было уже возможным, хотя и нетипичным. Это еще одна иллюстрация тех процессов, которые свершаются в Новое время.

Умер Спиноза достаточно рано, в сорок пять лет (1677 год). Большинство его произведений были напечатаны лишь после его смерти. Но философия Спинозы была известна современникам, благодаря обширной переписке и личным контактам философа. Так, в частности, за несколько месяцев до смерти Спинозы с ним виделся и лично беседовал Лейбниц.

§. 2. Философия

Традиционно, Спинозу относят к рационалистам. Но некоторые историки философии возражают против этого. В их возражениях есть смысл, поскольку оригинальность его философской системы трудно уместить в рамках какого-либо философского направления. Как мы видели, обстоятельства жизни Спинозы способствовали тому, чтобы его философия не испытывала властного давления со стороны той или иной идеологии или религии - как человек, находящийся вне системы, он мог не обращать внимания на многие требования этой системы.

Кроме того, как философ, Спиноза формировался на стыке нескольких философских традиций. Новоевропейская философия, и, прежде всего, системы Декарта и Гоббса, оказала на него мощнейшее влияние. Но столь же сильное влияние на него оказывало средневековое христианское и иудейское богословие. В итоге, система Спинозы стоит особняком по отношению ко всем господствующим в то время философским течениям. Она многое заимствует из них, сильно влияет на них, но при этом остается чрезвычайно оригинальной. Не забывая обо всех этих обстоятельствах, я все же для простоты отнесу его к рационалистам.

В отличие от Декарта, который прежде чем философствовать, пытается обнаружить абсолютное основание нашего познания, Спиноза начинает свою систему совершенно в средневековом духе. Он начинает ее с понятия Бога. Бог для него есть субстанция, тождественная бытию как таковому. В своем доказательстве бытия Бога Спиноза не оригинален, поскольку воспроизводит доказательство Рене Декарта. Единственное отличие – отказ от теории врожденных идей.

Согласно Спинозе, Бог как субстанция тождественен всему сущему. Вне Бога нет ничего. Время и пространство производны от этой субстанции. Субстанция самостоятельна – она является причиной самой себя и она бесконечна.

Подобные взгляды позволили многим историкам философии обозначить философию Спинозы как пантеизм. Пантеизм – позиция, которая рассматривает Бога и мир как тождественные понятия. Мир, с этой точки зрения, и есть Бог, а все сущее есть проявление Бога. Я полагаю, что это понятие вполне приложимо к философии Спинозы, поскольку действительно Бог и мир для Спинозы во многом тождественны. Хотя здесь необходимо сделать существенную оговорку. Бог и мир не тождественны, если мы под миром будем понимать то, что нас окружает. В этом отношении, Бог бесконечно больше, чем окружающий нас мир.

Попробую изложить эти абстрактные положения более просто. Для христианина идея креационизма (творение Богом мира) является очевидной. И очевидно также то, что мир отделен от Бога, как отделено творение от творца. Но Спиноза выражает совсем иной взгляд на сущее. Идея творения оказывается для него совершенно излишней. Она есть лишнее опосредующее звено между миром и Богом. Бог присутствует во всем, в том числе и в нас, поскольку и мы, и все существующее есть проявление вечной, бесконечной и бесконечно многообразной субстанции – Бога.

Здесь явно сказывается мощнейшее влияние средневековых мистиков. Я попробую привести следующий пример. Если мы уподобим мировой океан субстанции, то течения, водовороты, волны, пена, соль и соляные отложения оказываются частными проявлениями этой субстанции. Или можно обратиться к другому образу. Он известен и хорошо понятен современному человеку. Субстанцией мы можем назвать биосферу. В таком случае, все живое на Земле оказывается бесконечно многообразным проявлением этой субстанции. То же и у Спинозы. Образно говоря, человек - лишь малая частичка Бога, которая вообразила себя чем-то отдельным и самостоятельным.

Бог – субстанция. Эта субстанция проявляется в своих атрибутах. Здесь, атрибут – это специфическая форма, или способ, существования субстанции. (Так, например, если H2O это субстанция, то вода или лед будут ее атрибутами.) Атрибутами Бога являются материя и мышление. То есть Бог проявляет себя или как материя, или как мышление. Атрибуты существуют как совокупность модусов. Модус – это понятие, выражающее индивидуальное существование. Следовательно, если мы говорим о дереве, то, в понятиях спинозизма, дерево - это модус материального атрибута Бога. Если же мы говорим об идее, то это модус мыслительного (духовного) атрибута Бога.

Человек – это единство души и тела. Он состоит из определенных модификаций атрибутов Бога. Иначе говоря, человек есть комбинация модусов мышления – идей и модуса протяженности (материя – тело). Душа или разум человека – это идея или познание тела.

Нам известны лишь эти два атрибута. Но в действительности их бесконечное множество, ибо Бог, как субстанция, бесконечен, а, следовательно, бесконечно и множество форм его проявления. Но нам известны лишь два.

Благодаря подобному взгляду Спиноза с легкостью расправляется и с дуализмом Декарта. Все проблемы, вызванные этим дуализмом, просто отпадают. Если материя и мышление это не субстанции, а всего лишь атрибуты Бога, то их взаимная согласованность вполне естественна, как естественна согласованность правой и левой рук. Эту мысль Спиноза выражает в своей знаменитой формуле: порядок и связь идей тот же, что и порядок, и связь вещей. Атрибуты автономны, они не взаимодействуют между собой, но они согласованы, поскольку являются проявлением одной сущности.

Эта согласованность объясняет возможность познания. Нам лишь кажется, что познание – это отражение реальности. В действительности же никакого взаимодействия между интеллектом и материей нет. То, что мы принимаем за познание есть лишь параллелизм наших идей и материальных процессов.

Но, правда, возникает другая проблема. Если порядок и связь идей тот же, что и порядок, и связь вещей, то почему часто порядок и связь наших идей не соответствует истинному порядку и связи вещей? Проще говоря, откуда проистекает человеческое заблуждение? Эту проблему Спиноза виртуозно разрешает посредством дифференциации различных видов познания. Он создает настоящую иерархию родов познания. Есть виды знания низшие и высшие.

Первый вид познания – это мнение и воображение. Речь идет об эмпирической форме познания, связанной с чувственным восприятием и образами. Эти восприятия и образы всегда беспорядочны и неясны.

Второй вид познания – рациональное. Речь идет о науке. Рассудок порождает абстрактные идеи, которые мыслятся ясно и отчетливо, и которые раскрывают порядок вещей в их необходимости.

И, наконец, высший вид познания – интуитивное познание. По своей сути оно близко тому состоянию, которое называют «мистическим озарением». С той лишь разницей, что если мистическое озарение, в религии, есть высшее проявление духа, то здесь оно оказывается высшим проявлением света Разума. Интуитивно познание открывает нам вещи в контексте Бога. Мы не воспринимаем их, как нечто отдельное, а познаем их, как проявление единого гармоничного целого. Мы постигаем их сущность, взаимную согласованность и тождественность в Боге.

Естественно, каждый разумный человек должен стремиться именно к этому виду познания, поскольку лишь посредством этого познания раскрывается самое ценное и сокровенное. "Человеческая душа составляет часть бесконечного разума Бога: следовательно, когда мы говорим, что человеческая душа нечто воспринимает, то подразумеваем, что именно Бог обладает той или иной идеей, но не как бесконечный, а поскольку Он выражается природой человеческой души, т. е. потому, что Он составляет сущность человеческой души".

Таким образом, онтология и гносеология Спинозы оказываются фундаментом его этики. Собственно, этика – это сердцевина его философии. Совсем неслучайно главное произведение Спинозы называется «Этика». В отличие от Платона, который рассматривал философию как искусство смерти, Спиноза воспринимает философию как искусство жизни.

Главная задача философии – указать человеку цель и назначение его существования. А это невозможно, если мы не понимаем сущность мироздания. «Свободный человек меньше всего думает о смерти, и его мудрость представляет собой размышление не о смерти, а о жизни»

Философия Спинозы по своему духу и содержанию очень близка стоицизму. Особенно ярко это проявляется в области этики. Если все сущее есть проявление единой субстанции, а порядок и связь вещей и идей изначально предопределены этой субстанцией, то никакой свободы воли не существует. Мы изначально встроены в это гармоничное целое, мы едины с ним, мы – «плоть от плоти» его. Все, что представляется нам неразумным и ужасным, есть иллюзия, порожденная несовершенством нашего разума. И все наши нелепые и суетные метания, страхи, надежды, любовные упования и яростные стремления есть следствие примитивности нашего духа. Все предопределено, и все предопределено к лучшему. Поэтому высшая мудрость состоит в том, чтобы принять это предопределение следовать ему. Свобода есть осознанная необходимость.

Даже «добро» и «зло» – это иллюзия. Также как и «совершенство», и «несовершенство». Они не соответствуют ничему реальному. Эти понятия лишь отражают наши предпочтения. «Добром» мы называем то, что полезно. «Зло» – его противоположность. «Чем больше человек старается и чем более он способен добиться собственно пользы, то есть сохранение собственного существования, тем большей добродетелью он одарен, и наоборот, лишь никчемный человек пренебрегает собственной пользой, то есть не заботится о самосохранении». Следовательно, человек, который строит свое поведение максимально разумно, оказывается наиболее полезным другим людям.

Таким образом, высшая мудрость, высшее назначение и высшее благо (счастье) человека – это познание Бога, которое является необходимым условием слияния с Ним. Человек, достигший этого идеала, не нуждается в суетных вещах сего мира. Он не тревожен ими. Он спокоен и счастлив. Такой человек достигает высшего душевного покоя: очень трудно потревожить душевный покой мудреца, если он, в самом деле, мудрец. Осознавая себя и все вещи в мире в качестве моментов вечной необходимости, царящей в природе, мудрец всегда уравновешен и полон гармонии.