Молодежь в процессе образования

КОНСТАНТИНОВСКИЙ Давид Львович, доктор социологических наук, главный научный сотрудник, руководитель Отдела социологии образования Института социологии РАН, Москва E-mail: konstant@isras.ru

ПОПОВА Екатерина Сергеевна, кандидат социологических наук, научный сотрудник, Институт социологии РАН, Москва E-mail: espopova@isras.ru

Молодежь в сфере образования: ожидания и мотивация

Аннотация. Статья посвящена отношению к образованию молодежи из семей, принадлежащих к разным социальным группам. На эмпирических материалах исследовательских проектов рассматриваются предпочтения, которыми молодые люди, оканчивающие школу, руководствуются при формирова­нии дальнейшей образовательной траектории. Анализируются намерения (личные планы) молодых людей, основанные на этих предпочтениях. Сопоставление статистических данных о динамике соотношения выпуска из школ и приема в вузы с ре­зультатами социологических исследований приводит к выводу, что дифференциация доступности высшего образования сохра­няется, как бы ни расширялись возможности поступления на первый курс. Материалы исследований позволили утверждать, что при планировании образовательной траектории и реальном социальном поведении в сфере образования значительную роль играет мотивация; она может являться значимым ресурсом, на­ряду с финансовым и культурным капиталом семьи и другими ресурсами, а порой и превосходящим их по силе воздействия. В статье рассматриваются особенности мотивации в образовании молодежи из семей, принадлежащих к разным социальным группам. Предполагается, что поиски объяснений сходства в мотивациях разных групп следует искать в сходстве молодеж­ных устремлений и общих социально-экономических условий,

а поиски объяснений различий — в различиях финансовых, культурных и других ресурсов семей, а также рынков труда в городе и на селе.

Ключевые слова: образование, молодежь, мотивация, об­разовательные траектории, социальная дифференциация.

Konstantinovskiy David Lvovich, Doctor of Sociology, Main Researcher, Institute of Sociology of the Russian Academy of Sciences, Moscow, Russia

E-mail: konstant@isras.ru

Popova Ekaterina Sergeevna, Candidate of Sociology, Researcher, Institute of Sociology of the Russian Academy of Sciences , Moscow, Russia

E-mail: espopova@isras.ru

Youth and education:

EXPECTATION AND MOTIVATION

Abstract. The results of study of attitude to education of young people from different social groups are reported. Empirical data of research projects gives an opportunity to consider school graduates’ preferences that affect the choice of future educational trajectories. Intentions (plans) of youth based on these preferences are also analyzed. Comparison of the statistical data with the results of sociological studies leads to the conclusion that differentiation of access to higher education persists despite the explosive growth of university admission.

Results of research allow concluding that motivation plays a significant role in the planning of educational trajectories and in real social behaviour in the sphere of education. It appears to be valuable resource along with financial and cultural capital of the family and other resources, and sometimes even surpassing their strength. The article discusses the features of motivation of young people from families belonging to different social groups. It is assumed that the search for similarities in the explanation of the motivations of various groups should be sought in the likeness of youth aspirations and overall socio-economic conditions, and the search for an explanation of differences — differences in financial, cultural and other family resources, and labour markets in urban and rural areas.

Keywords: education, youth, motivation, educational trajectories, social differentiation.

Отношение молодежи к образованию — существенное направление социологических исследований. Особенный интерес к этой тематике сформировался в социологии образо­вания, когда в изучении образовательной реальности стал пре­обладать анализ не только функционирования системы, но и места, особенностей функционирования учащегося в ней. На стыке социологических и социально-психологических иссле­дований стали появляться результаты, нашедшие отражение в публикациях, в которых актуализировались вопросы о взаи­мосвязи отношения к образованию, возможностей молодежи из разных социальных слоев в сфере образования, аттитюдов с образовательными результатами учащихся и т.п. [Peterson, Faegre 1942; Neidt, Merrill 1951; Neidt, Edmison 1953; Coleman 1966]. Развитие этого исследовательского направления при­вело социологов к изучению влияния на отношение молодежи к образованию и, как следствие, влияния на образовательные результаты [Medinnus 1962; Pallister, Wilson 1970].

В отечественной традиции это направление также весьма распространено. Исследование образовательной реальности во многом было сопряжено, например, с изучением социального поведения личности, с социально-профессиональным само­определением молодежи [Лисовский, Иконникова 1969], c изучением образовательных и профессиональных траекторий молодежи [Социальное расслоение..Л997]. Также получило развитие направление, связанное с возможностями молодежи в сфере образования [Руткевич, Филиппов, Зюзин и др. 1978; Проблемы доступности...2003; Константиновский и др. 2006; Косарецкий 2013; Фрумин, Пинская, Косарецкий 2013].

В Институте социологии Российской академии наук это направление в значительной степени связано с исследователь­ским проектом, инициированным профессором В. Н. Шуб- киным в 1960-х гг. В рамках развития этого проекта на си­бирском материале изучаются привлекательность профессий у старшеклассников школ, их личные планы при окончании школы, реальные жизненные пути, шансы на осуществление намерений [Шубкин1964, 1970; Шубкин, Константиновский 1977; Константиновский 1999, 2011, 2014; Чередниченко 2014; Вознесенская 2015].

Новый исследовательский проект, поддержанный Рос­сийским научным фондом, предоставил возможность анализа отношения молодежи к образованию на материалах опроса в масштабах страны²⁵. В предыдущих публикациях по резуль­татам этого проекта нашли отражение устремления учащихся 9-х и 11-х классов, городской и сельской молодежи, особенно­сти образовательного и профессионального выбора молодых, представления школьников о мире профессий, уверенность в правильности своего выбора и в осуществлении планов и др.

[Константиновский, Попова 2015, 2016]. Данная публикация продолжает это направление анализа; будет рассмотрено от­ношение к образованию молодежи из семей, принадлежащих к разным социальным группам²⁶.

Предпочитаемый уровень образования

Для того чтобы уяснить, какой уровень образования пред­почитают молодые люди, старшеклассникам средних школ задавался вопрос: «Какое образование, по Вашему мнению, необходимо сегодня для успеха в жизни?».

Распределение ответов (табл. 1) показывает, что таким образованием считают высшее образование юноши и девушки, выходцы из различных социальных групп: так полагает (по мере убывания степени предпочтения) наибольшая часть детей специалистов, руководителей, рабочих, предпринимате­лей, служащих. Большинство из них отмечает необходимость получения диплома специалиста (35,4% детей специалистов, 32,2% детей руководителей, 32,1% детей служащих, 30,9% детей рабочих, 21,7% детей предпринимателей). Обучение по программам бакалавриата чаще других отметили дети пред­принимателей (21,7%) и рабочих (19,1%). Совсем небольшая часть старшеклассников считает, что можно ограничиться школьным образованием, получением профессий квалифици­рованных рабочих и служащих (приобретаемых в профессио­нальных училищах и других образовательных организациях, ранее относимых к начальному профессиональному образова­нию) или специалистов среднего звена (приобретаемых в об­разовательных организациях, ранее называвшихся средними специальными учебными заведениями)²⁷.

Таблица 1

Образование, необходимое для достижения успеха в жизни, %

Уровень образования	Дети руково­ дителей	Дети пред- прини- мателей	Дети специ­ алистов	Дети служа­ щих	Дети рабочих
Неполная средняя школа (9 классов)	1,7	1,2	0	1,5	0
Средняя школа (11 классов)	5,6	8,4	3,9	5,2	5,9
Проф. курсы	1,7	0	2,4	0	1,4
ПУ	1,1	0	0	1,5	1,5
ССУЗ	0,6	0	3,9	3	5,9
ВУЗ	66,7	63,9	72,4	59	64,7
Два высших образования	15,4	12	8,7	16,4	5,9
Затрудняюсь с ответом	7,2	14,5	8,7	13,4	14,7
Итого	100	100	100	100	100

От предпочтений — к намерениям

Таблица 2

Намерения старшеклассников, %

Статус семьи	Планы
	ей	8 и	>« с	Проф. курсы	Работа	Прочее	Нет решения	Итого
Руководители	88,0	0,5	6,0	2,7	0	1,1	1,7	100
Предпринима­ тели	83,7	5,7	3,5	1,2	1,2	1,2	3,5	100
Специалисты	90,6	5,5	0	2,4	0,8	0,7	0	100
Служащие	71,3	9,6	2,2	2,9	8,1	4,4	1,5	100
Рабочие	60,9	10,2	13	2,9	5,8	0	7,2	100

подготовки квалифицированных рабочих, служащих и по программам подготовки специалистов среднего звена ориен­тированы выходцы из семей служащих и рабочих. Результаты предыдущих исследований [Новые смыслы... 2015: 44, 98, 119, 212] дают основания заключить, что подобные намере­ния связаны с желанием поскорее обрести независимость и начать зарабатывать; для этого необходимо как можно ско­рее овладеть специальностью, а это возможно осуществить именно в образовательных организациях, реализующих такие программы. Вместе с тем интерпретация таких планов на будущее оказывается неполной или неоднозначной. Анализ данных показывает, что примерно половина молодых людей, имеющих такие намерения, планирует потом продолжать обучение в высших учебных заведениях; возможно, они будут делать это, совмещая работу с учебой [Константиновский, Попова 2016: 9]. Заметим, что более 5% выходцев из семей предпринимателей и специалистов с высшим образованием тоже намереваются продолжить обучение в средних специ­альных учебных заведениях, хотя для этой группы учащихся подобная образовательная траектория является нетипичной.

Обращает на себя внимание, что немало молодых людей не планируют продолжать обучение, а намерены работать сразу после окончания школы. Таких юношей и девушек больше всего среди выходцев из семей служащих и рабочих промыш-

ленности и сельского хозяйства. Необходимо отметить, что не все приняли конкретные решения относительно своих даль­нейших образовательных и профессиональных траекторий; чаще всего это встречаем среди детей рабочих (Табл. 2).

Динамика ситуации в сфере высшего образования

Итак, главная ориентация старшеклассников школ — на получение диплома о высшем образовании. Между тем усло­вия поступления в вузы не остаются постоянными [Констан- тиновский 2016: 129—136].

Изменения в динамике лет выпуска из средних школ и приема на различные отделения вузов свидетельствуют (рис. 1), что до начала 2000-х гг. не каждому выпускнику шко­лы было суждено стать студентом высшего учебного заведения; такая ситуация сохранялась десятилетиями. Молодые люди при окончании школы не могли не учитывать различные огра­ничения и барьеры, с которыми им предстояло столкнуться в дальнейшем, принимали они во внимание и конкурсную си­туацию в сфере высшего образования. Впоследствии она зна­чительно изменилась. Вузы получили возможность расширить прием, работодатели стали требовать от соискателей диплома о высшем образовании. С 2000 г. и позднее любой выпускник школы мог (гипотетически) пополнить ряды студенчества, так как прием в вузы (в целом по всем отделениям) начал превы-

на различные отделения и в вузы в целом, тыс. чел.

шать выпуск из школ. Молодежь массово устремилась в вузы. Тем не менее не каждый мог рассчитывать на поступление на очное отделение (ранее называвшееся дневным), хотя именно ему отдавали юноши и девушки предпочтение, пытаясь по­пасть в вузы сразу по окончании школы.

Ситуация продолжала меняться. Количество выпускни­ков средней школы резко снизилось из-за демографических процессов (многочисленные поколения сменились малочис­ленными). Вузы начали сокращать прием, но делали это не так быстро, как сокращался выпуск из школ. В результате численность выпускников школ и величина приема в вузы стали близки по значениям. В 1994 г. численность выпускни­ков школ превышала прием на очные отделения вузов в 2,5 раза, а в 2013 г. — только в 1,1 раза²⁸. То есть в 2013 г. каждый выпускник школы мог мечтать об очном отделении.

Дифференциация образовательных траекторий

Как бы ни расширялись возможности поступления в вузы при увеличении приема, дифференциация вероятности полу­чения дипломов о высшем образовании сохраняется.

Общая картина шансов на поступление в вузы выпуск­ников средних школ из различных социальных групп, охва­тывающая 50-летний период исследования по проекту, ини­циированному В. Н. Шубкиным, представлена на рис. 2. Как видно, явная дифференциация прослеживается во все годы исследования. За этот большой период времени резко моди­фицировались требования рынка труда, произошла взрывная экспансия высшего образования, проявило себя сокращение численности молодежи. Эти значительные перемены в жизни нашей страны вносили изменения в наблюдаемую картину. Шансы на поступление в вузы у выпускников школ, из каких бы семей они ни происходили, возрастали; особенно значи-

тельный рост зафиксирован, как и следовало ожидать, ин­терпретируя динамику приема в вузы и численности выпуска из школ, в данных 2004 г., когда ситуация начала меняться, и далее, в данных 2013 г. Однако неравенство сохранялось.

% юо

1963 1983 1994 2004 2013

Группы молодежи

■ Дето рабочих вДето служащих ■ Малый бизнес ■ Дето специалистов ■ Дето руководителей

Рис. 2. Шансы выпускников школ на поступление в вузы (посту- пившие в % от численности групп). Распределение по социальному статусу родителей. Новосибирская область

Дети из семей руководителей, специалистов и бизнесменов остаются лидерами в гонке за дипломами о высшем образо­вании на этапе поступления в вузы. Дети служащих менее успешны. Наиболее низки показатели для детей рабочих. Ана­лиз распределения шансов на поступление в вузы по уровню урбанизации места жительства выпускника школы (или места расположения школы, которую он оканчивал) демонстрирует сходные результаты [Konstantinovskiy 2016].

Тематика неравенства возможностей в сфере высшего образования остается в социологии образования одной из самых актуальных. Результаты изучения дифференциации в доступе к высшему образованию свидетельствуют о том, что такое неравенство обнаруживается во всех странах, где встречаются неотъемлемые компоненты общества — семья, рынок и конкуренция²⁹ [Contemporary Themes... 2011: 127]. При том, что несомненно влияние глобализации, остаются от­четливо видными межстрановые различия, связанные с об­разовательным неравенством, так как они обусловлены более общими социальными различиями, такими, как особенности государственной политики в сфере образования, экономиче­ской системы, степени меритократичности в обществе и т.д. Отмечается, например, что в Скандинавских странах — или, в более общем плане, в странах с социал-демократическим государственным устройством — эти различия существенно меньше, чем в странах с либерально ориентированной рыноч­ной экономикой [Contemporary Themes... 2011: 127].

В разных странах предлагаются и предпринимаются раз­личные меры по социальному управлению, направленные на выравнивание возможностей в сфере образования. К стратегиям борьбы с неравенством относятся и позитивная дискриминация, и адресное финансирование, и принцип «Ни одного ребенка за бортом», и введение единого нацио­нального экзамена, и многое другое. История образования в нашей стране знает целый ряд примеров социального управления в сфере образования, как давших позитивные результаты, так и весьма спорных, либо получивших впо­следствии негативную оценку. При том, что в мире нако­плен значительный опыт в этой области, рецептов, дающих однозначные результаты, не найдено. Как отметил Дэвид Гилборн [Gillborn 2008: 2], меры образовательной политики разрабатываются не для того, чтобы ликвидировать это неравенство, а для того, чтобы удерживать его на более или менее «управляемом» уровне.

В поисках ответа на традиционный русский вопрос «кто виноват и что делать?» исследования неравенства в сфере образования, как правило, сводятся к анализу тех мер, ко­торые государство предпринимает или может предпринять. Администрация на различных уровнях, безусловно, несет значительную ответственность за то, что происходит в сфере образования. Но не стоит сбрасывать со счетов и индивиду­альную ответственность каждого человека за свою судьбу и жизненную карьеру. И здесь мы обращаемся к значению моти­вации, а именно мотивации при построении образовательной и профессиональной карьеры.

Мотивация, связанная с образованием, изучается в наших проектах с использованием и качественных [Константинов- ский и др. 2011: 221—235], и количественных методов. Иссле­дование связанной с образованием мотивации при помощи количественных методов традиционно базируется на следую­щей типологии: мотивы самореализации, инструментальные и социально-конформистские мотивы [Попова 2015: 66—67]. Каждой группе мотивов соответствует своя система оперантов. В ходе анализа материалов упомянутого выше федерального обследования были разработаны шкалы, отражающие мо­тивацию к продолжению образования после школы, выбора уровня последующего образования, будущей специальности и учебного заведения.

Мотивация к образованию

Анализ распределения множественных ответов старше­классников³⁰ (рис. 3) из семей, принадлежащих к различным группам, показал, что структура мотивов, их иерархия в этих группах принципиально не различаются.

Общее для всех групп — преобладание высоких оценок важности мотива «Чтобы получить работу, соответствующую моим интересам и склонностям», который, несомненно, относится к мотивам самореализации. При ранжировании мотивов у всех групп молодежи он оказывается на первой позиции. Чаще других давали ему высокую оценку выходцы из семей работников сельского хозяйства (81,8%) и семей специалистов (80%), также его отмечали наиболее часто как очень важный дети руководителей (79,2%), служащих (78,8%), рабочих в промышленности (78%); дети предпринимателей предпочитали его несколько реже (75,3%), но тоже чаще, чем иные мотивы.

Интенсивность оценок по некоторым другим мотивам оказывается разной в разных группах.

о\

а\

Чтобы получить отсрочку от службы в армии

Надо получить "корочки", без этого сегодня никуда

За компанию с друзьями

Этого хотят родители

Чтобы найти партнера, супруга(у)

Чтобы завести необходимые знакомства, связи

Так принято

Чтобы легко найти работу за рубежом

Чтобы найти хорошо оплачиваемую работу

Чтобы получить престижную работу

Мне нравится учиться

Чтобы легко найти работу в нашей стране

Хочу стать компетентным работником

Руководитель (директор, главный инженер, начальник

отдела и т.п.)

Предприниматель

Специалисте высшим образованием, не занимающий

руководящей должности (преподаватель, врач, инженер и ДР-)

Служащий со средним специальным образованием

(техник, секретарь, медсестра, лаборант и др.)

Рабочий в промышленности

Работник сельского хозяйства

Чтобы получить работу, соответсвующую моим интересам и...

Рис. 3. Мотивация к образованию вв1ходцев из различных социально-профессиональных групп

по параметру «Очень важно», %

Дети руководителей высоко оценивают важность мотива самореализации «Хочу стать компетентным работником» (71,5%). Весьма распространены инструментальные мотивы «Чтобы найти хорошо оплачиваемую работу» (77,7%), много голосов собрали и мотивы «Чтобы получить престижную работу» (70,4%), «Чтобы легко найти работу в нашей стране» (63,7%). Значительно менее присущи подросткам этой группы другие инструментальные, а также конформистские моти­вы: «Чтобы завести необходимые знакомства, связи» (33,5%), «Чтобы легко найти работу за рубежом» (32,4%), «Так принято» (23,5%), «Надо получить “корочки”, без этого сегодня никуда» (22,9%), «Этого хотят родители» (11,7%). Меньше 10% получили такие мотивы, как «Чтобы найти партнера, супруга (у)», «За компанию с друзьями», «Чтобы получить отсрочку от службы в армии». В группе редко встречающихся оказывается мотив самореализации «Мне нравится учиться» (20,7%).

Весьма высокую оценку мотиву самореализации «Хочу стать компетентным работником» дали дети предпринима­телей (60,5%). Инструментальные мотивы также занимают высокие позиции в этой группе: мотив «Чтобы найти хорошо оплачиваемую работу» 69,1% отметили как очень важный. За ним следуют мотивы «Чтобы получить престижную работу» (64,6%), «Чтобы легко найти работу в нашей стране» (49,4%). Примечательно, что шестое место в структуре мотивов детей предпринимателей занимает «Чтобы легко найти работу за рубежом» (29,6%). Чуть более четверти голосов собрали другие инструментальные и конформистские мотивы: «Надо полу­чить “корочки”, без этого сегодня никуда», «Чтобы завести необходимые знакомства, связи»; «Так принято». Обращает на себя внимание, что мотив «Этого хотят родители» (21%) собрал в этой группе в два раза больше ответов, чем у детей руководителей и специалистов. Мотив самореализации «Мне нравится учиться» собрал чуть менее четверти голосов.

В группе детей специалистов с высшим образованием мотив самореализации «Хочу стать компетентным работником» отметили как очень важный 68,8% учащихся. Инструмен­тальные мотивы расположились в этой группе следующим образом (в порядке убывания): «Чтобы найти хорошо оплачи­ваемую работу» (76,6%), «Чтобы получить престижную работу» (70,2%), «Чтобы легко найти работу в нашей стране» (63,2%). В отношении других инструментальных и конформистских мотивов дети специалистов мало отличаются от большей части респондентов: «Надо получить “корочки”, без этого сегодня никуда» — 28,8%, «Чтобы легко найти работу за рубежом» — 28,8%, «Чтобы завести необходимые знакомства, связи» — 28,8%. Мотив самореализации «Мне нравится учиться» набрал 29,6% ответов, что больше, чем в других группах.

У детей служащих, в отличие от других групп, вторую позицию при ранжировании ответов занимает инструмен­тальный мотив «Чтобы получить престижную работу» (69,2%). Далее следует мотив самореализации «Хочу стать компе­тентным работником» (66,9%). Затем вновь обнаруживаем инструментальные мотивы «Чтобы найти хорошо оплачи­ваемую работу» (65%), «Чтобы легко найти работу в нашей стране» (57,6%), «Чтобы завести необходимые знакомства, связи» (28%), «Чтобы легко найти работу за рубежом» (23,9%). Около трети голосов приходится на конформистский мотив «Надо получить “корочки”, без этого сегодня никуда» (31,4%), несколько реже старшеклассники отмечали «Так принято» (23,1%) и «Этого хотят родители» (16,9%). Однако, и это важно отметить, мотив самореализации «Мне нравится учиться» распространен в этой группе примерно в той же степени, что и в среде детей руководителей, и набирает около пятой части ответов (20,5%).

У детей рабочих промышленности и работников сельского хозяйства наблюдаем переплетение мотивов самореализа­ции, инструментальных и конформистских мотивов. Анализ ключевых позиций в структурах мотивации этих групп к продолжению обучения обнаруживает некоторые различия.

Примечательно, что дети рабочих промышленности наи­более часто отмечали как очень важные мотивы «Чтобы найти хорошо оплачиваемую работу» (76,5%), «Хочу стать компетент­ным работником» (72,5%), «Чтобы получить престижную ра­боту» (70%), «Чтобы легко найти работу в нашей стране» (64%). А выходцы из семей работников сельского хозяйства одина­ково высоко оценивали важность мотивов «Чтобы получить работу, соответствующую моим интересам и склонностям», «Чтобы получить престижную работу», «Чтобы найти хорошо оплачиваемую работу» — 81,8% ответов для каждого мотива. Затем следуют «Чтобы легко найти работу в нашей стране» (72,7%) и «Хочу стать компетентным работником» (63,6%).

Большие различия проявляются при рассмотрении ме­нее распространенных мотивов. Около трети голосов детей рабочих промышленности получил инструментальный мо­тив «Чтобы легко найти работу за рубежом» (29,4%), а у детей работников сельского хозяйства на шестом месте в иерархии оказался конформистский мотив «Надо получить “корочки”, без этого сегодня никуда» (30%). Выходцы из семей рабочих в меньшей степени отмечали важность этого мотива (24%). Четвертая часть респондентов — детей рабочих — указала на важность мотива самореализации «Мне нравится учиться» (24%), несколько меньше респондентов этой группы пред­почли инструментальный мотив «Чтобы завести необходимые знакомства, связи» (22%), чуть более пятой части (22%) — кон­формистский мотив «Так принято». Среди детей работников сельского хозяйства этот мотив чаще оценивался как очень важный (27,3%). Важен в этой группе и мотив «Чтобы получить отсрочку от службы в армии» (20%).

Заключение

Остается напомнить, что для всех старшеклассников, выходцев из различных социально-профессиональных групп, наиболее распространенным и важным является мотив са­мореализации «Чтобы получить работу, соответствующую интересам и склонностям». Кроме того, во всех группах среди наиболее часто встречающихся находим инструментальные мотивы «Чтобы найти хорошо оплачиваемую работу» и «Чтобы легко найти работу в нашей стране». По этим мотивам обнару­живается почти полное единодушие в оценках. Ранжирование мотивов позволило обнаружить и различия в мотивации к продолжению обучения. В разных группах мотив, связанный с привлекательностью учебы, занимает разные места в ие­рархии, преобладают те или иные разные инструментальные либо конформистские мотивы. Несомненно, что со временем мотивация молодежи этих групп и факторы, ее запускающие, будут претерпевать изменения, а обстоятельства социальной среды — вносить свои коррективы в реализацию образователь­ных и профессиональных стратегий.

Объяснения выявленным сходствам и различиям в преоб­ладающих мотивациях не очевидны, интерпретация их (а тем более оценка) не допускает упрощений и вульгаризации. Вме­сте с тем с достаточными основаниями можно предположить, что поиски объяснений сходства следует искать в сходстве молодежных устремлений и общих социально-экономиче­ских условиях, а поиски объяснений различий — в различиях финансовых, культурных и других ресурсов семей, а также рынков труда в городе и на селе. Думается, можно выразить уверенность в том, что в значительной части фундамент для такой интерпретации создан проведенными в нашей стране социологическими и экономическими исследованиями.

Путем изучения мотивации можно уяснить, с какими предпочтительными (наиболее часто встречающимися) на­мерениями идут в вузы те или иные группы молодежи, или, другими словами, что стоит главным образом за их стремле­нием стать студентами и получить соответствующий диплом. Было бы, однако, крайне наивно предполагать, что анализ мотивации при формировании образовательной и професси­ональной траектории позволит получить однозначные ответы на вопросы, возникающие при рассмотрении данных о том, почему молодые люди из одних семей поступают в вузы чаще, чем дети из других семей.

Несомненно, что та или иная мотивация может являться значимым ресурсом выходцев из определенной социальной группы, наряду с финансовым и культурным капиталом се­мьи и другими ресурсами, а порой, как показывают и наши исследования [Константиновский и др, 2011: 221—235], и пре­восходящим их по силе воздействия на то, как складывается образовательная и профессиональная траектория. При этом нельзя склоняться к оценочным суждениям и утверждать, что, например, мотивация, одобряемая обществом, оказывается более значимой и сильнее воздействующей, чем иная, обще­ством в данный период времени не предпочитаемая.

Мы продолжим изучение мотиваций молодежи к образо­ванию. Это направление исследований представляется нам важным: не только интересным, но и актуальным. В наше время мотивация к получению образования стала одним из наиболее существенных ресурсов, какими может обладать страна, а может быть, и самым важным. Один из авторов этой публикации утверждал это неоднократно на протяжении многих лет. В прошлом, возможно, это утверждение звучало и воспринималось как преувеличение. Сегодня есть надежда, что оно будет восприниматься адекватно. В мире, где цена природных ресурсов падает, а цена человеческого потенциала быстро растет (цена знаний и тех, кто ими обладает), можно рассчитывать, что ориентации общества и государства будут соответствовать этим переменам. Отношение к образованию и реальное социальное поведение в этой сфере — важный фактор, который определял, определяет и будет определять основные черты культуры нашей страны. А значит, и ее бу­дущего.

ЛИТЕРАТУРА

Вознесенская Е. Д. Мир профессий глазами современной мо­лодежи: изменения в постоянстве // Грани российского образования. М.: Центр социологических исследований, 2015. С. 326-357.

Высшая школа как фактор изменения социальной структуры развитого социалистического общества / [М. Н. Руткевич и др.]; Отв. ред. М. Н. Руткевич, Ф. Р. Филиппов. М.: На­ука, 1978. 272 с.

Иконникова С. Н., Лисовский В. Т. Молодежь о себе, о сво­их сверстниках: (Социологическое исследование) / С. Н. Иконникова, В. Т. Лисовский. Л.: Лениздат, 1969. 136 с.

Константиновский Д. Л. Динамика неравенства. Российская молодежь в меняющемся обществе: ориентации и пути в сфере образования (от 1960-х годов к 2000-му). М.: Эдито- риал УРСС, 1999. 344 с.

Константиновский Д. Л. Новая молодежь в новой реальности образования // Образование и наука в России: состояние и потенциал развития. Сборник научных трудов. М.: Центр социологических исследований, 2016. С. 106-162. Константиновский Д, Вахштайн В., Куракин Д., Рощина Я. До­ступность качественного общего образования: возможно-

сти и ограничения /[Д. Константиновский, В. Вахштайн и др.]. М.: Университетская книга, 2006. 208 с.

Константиновский Д. Л., Вознесенская Е. Д., Чередниченко Г. А. Молодежь России на рубеже XX—XXI веков: образование, труд, социальное самочувствие. М.: ЦСПиМ, 2014. 548 с.

Константиновский Д. Л., Вознесенская Е. Д., Чередниченко Г. А., Хохлушкина Ф. А. Образование и жизненные траектории молодежи: 1998—2008 годы. М.: Институт социологии РАН, 2011. 277 с.

Константиновский Д. Л., Попова Е. С. Молодежь, рынок труда и экспансия высшего образования // Социологические исследования. 2015. № 11. C. 37—48.

Константиновский Д. Л., Попова Е. С. Отношение молодежи к образованию в современной России // Общественные науки и современность. 2016. № 1. С. 5—19.

Константиновский Д. Л., Попова Е. С. Современный выпускник школы в новых условиях выбора // Россия реформирующа­яся: Ежегодник / Отв. ред. М. К. Горшков; Институт социо­логии РАН. М.: Новый хронограф, 2016. Вып. 14. С. 309—335.

Константиновский Д. Л., Шубкин В. Н. Молодежь и образова­ние. М.: Наука, 1977. 159 с.

Косарецкий С. Г. Доступность общего образования: политика государства и интересы социальных групп // Тенденции развития образования: разные, но равные. Как преодолеть разрыв в доступе к качественному образованию: материа­лы IX международной научно-практической конференции (Москва, 17—18 февраля 2012 г.) / РАНХиГС; Шанинка — МВШСиЭН. М.: ИД «Дело», 2013. С. 61-67.

Новые смыслы в образовательных стратегиях молодежи: 50 лет исследования / [Д. Л. Константиновский, М. А. Абрамова и др.]. М.: ЦСПиМ, 2015. 232 с.

Образование в Российской Федерации: 2014: Статистический сборник. М.: НИУ«Высшая школа экономики», 2014. 464 с.

Попова Е. С. Социальные аспекты мотивации к образованию: выпускник школы перед выбором: дисс. на соиск. учен. степ. канд. социол. наук.: специальность 22.00.04 «Со­циальная структура, социальные институты и процессы» / Попова Екатерина Сергеевна; Институт социологии РАН. М., 2015. 155 с.

Проблемы доступности высшего образования / Отв. ред. С. В. Шишкин. М.: «Сигнал», 2003. 173 с.

Социальное расслоение возрастной когорты. Выпускники 80-х в постсоветском пространстве / Отв. ред. М. Х. Титма. М.: ИС РАН, 1997. 278 с.

Фрумин И. Д., Пинская М. А., Косарецкий С. Г. Как вернуть образованию функцию социального лифта? // Развитие человеческого капитала — новая социальная полити­ка / Отв. ред. В. А. Мау. М.: ИД «Дело»РАНХиГС, 2013. С. 105-128.

Чередниченко Г. А. Образовательные и профессиональные траектории российской молодежи (на материалах социо­логических исследований). М.: ЦСПиМ, 2014. 560 с.

Шубкин В. Н. Социологические опыты. (Методологические вопросы социальных исследований). М.: «Мысль», 1970. 288 с.

Опыт использования количественных методов в конкретных социологических исследованиях вопросов трудоустрой­ства и выбора профессии / В. Н. Шубкин, В. И. Артемов, Н. Р. Москаленко и др.// Количественные методы в со­циологических исследованиях / Ред. В. Н. Шубкин. Ново­сибирск: [б. и.], 1964. С. 152-267. (Новосиб. гос. ун-т.Науч. труды. Серияэкон. / Отв. ред. А. Г. Аганбегян; вып. 4).

Coleman J. £. Equality of educational opportunity. Government printing office, Washington, DC, 1966. 737 p.

Contemporary Themes in the Sociology of Education // Manuscript for International Journal of Contemporary Sociology. 2011. Vol. 48 (1). P. 117-147.

Gillborn D. Racism and Education. Coincidence or Conspiracy? L.: Routledge, 2008. 255 p.

Konstantinovskiy D. L.Expansion of higher education and consequences for social inequality (the case of Russia) // Higher Education, The International Journal of Higher Education Research/ 2016.doi: 10.1007/s10734-016-0043-7.

Medinnus G. R. The Development of a Parent Attitude Toward Education Scale // Journal of Educational Research. 1962.№ 56 (2).P. 100-103. doi:10.1080/00220671.1962.10882899

Neidt C. O, Edmison L. D. Qualification Responses used with Paired Statements to Measure Attitudes Toward Education // Journal of

Educational Psychology. 1953. № 44 (5). P. 305-311. doi:10.1037/ h0059832

Neidt C. O., Merrill W. R. Relative Effectiveness of Two Types of Response to Items of a Scale on Attitudes Toward Education // Journal of Educational Psychology. 1951.№ 42 (7). P. 432-436. doi:10.1037/h0056066

Pallister R., Wilson J. Parents’ Attitudes to Education // Educational Research. 1970. № 13 (1).P. 56-60. doi:10.1080/0013188700130108

Peterson C. H., Faegre M. L. Note on the Measurement of the Results of Attitude Education: An Area of Needed Research // Journal of Educational Psychology. 1942. № 33 (6). P. 469-470. doi:10.1037/h0059841

ЧЕРЕДНИЧЕНКО Галина Анатольевна, доктор социологических наук, ведущий научный сотрудник, Институт социологии РАН, Москва E-mail: galcher50@mail.ru

Российская система образования