Заключение

Исследование подтвердило — молодежь России по- прежнему остается деполитизированной: от 55 до 65% не имеют политической позиции и не являются сторонниками тех или иных политических направлений. Более половины респондентов декларируют ориентацию на патриотические ценности, что свидетельствует о наличии определенного консенсуса в российском обществе относительно значимости государственной идеологии и действенности применяемых в последнее десятилетие механизмов ее формирования. Однако рис. 7 подтверждает наличие миграционных намерений зна­чительной части молодежи.

Несмотря на декларирование патриотизма, около поло­вины молодежи признает, что в западных экономически раз­витых странах возможностей для самореализации и карьеры больше, чем в России. Около 20% не считают себя достаточно компетентными для осуществления подобных сравнений, остальные же полагают, что возможностей меньше, либо они одинаковы.

В отличие от представителей молодого поколения, 13 экс­пертов (23,6%) предположили, что в западных странах «воз­можностей больше», 6 человек (10,9%) убеждены, что «там» сегодня «возможностей меньше», обосновывая это тем, что «их возможности всего лишь деятельность в ограниченном простран­стве их цивилизации и культуры; в России культурная среда богаче и шире, следовательно, возможностей для создания нового больше». Большинство экспертов (34 человека — 61,8%) отмети­ли, что в современном глобализирующемся мире возможности для самореализации молодежи как в западных странах, так и в нашей стране «примерно одинаковые». Только один из экспертов (1,8%) выразил мнение, согласно которому возмож­ности для самореализации и карьерного роста определяются не страной пребывания, а «зависят от самого человека».

Итак, как показало исследование, в отличие от советского и постсоветского периодов развития России, современная молодежь не ориентируется на какой-то единый алгоритм построения стратегий жизненного успеха и не исходит из еди­ного, общего для поколения образа будущего. Образ личного будущего и выбор алгоритма его достижения сегодня не опре­деляются только социальным статусом молодого человека, но предполагают свободу индивидуального выбора и ведущее значение личных усилий.

Наличие восьми выделенных в результате исследования кластеров предполагает формирование, как минимум, столь­ких же моделей стратегий жизненного успеха современной российской молодежи.

ЛИТЕРАТУРА

Бабушкин В. У. Феноменологическая философия науки: кри­тический анализ. М.: Наука, 1985. 344 с. [Электронный ресурс] // Библиотека фонда содействия развития пси­хической культуры (Киев) URL: http://psylib.org.ua/books/ babus01/index.htm (дата обращения: 21.10.2016).

Белинская Е. П. Человек в информационном мире // Социаль­ная психология в современном мире / Под ред. Г. М. Ан­дреевой, А. И. Донцова. М.: Аспект Пресс, 2002.С. 203—220.

Бергсон А. Собрание сочинений в 4 т. Т. 1: Опыт непосредствен­ных данных сознания. Материя и память. М.: Московский клуб, 1992. 336 с.

Волкогонова О. Д, Малов А. В., Панина Е. М. Представления со­временной вузовской молодежи о будущем //Мир России. Социология. Этнология. 2002. Т. 11. № 4. С. 157—178.

Гаврилюк В. В., Маленков В. В., Гаврилюк Т. В. Современные мо­дели российской гражданственности // Социологические исследования.2016. № 11.С. 97—106.

Дедова В. Роль образа будущего в процессе социализации молодежи в условиях информационного общества [Электронный ресурс] // Социальные явления. Ин­ститут исследования общественных явлений. 2013 № 1. С. 90-94.

ДелёзЖ. Кино. М.: ООО «Ад Маргинем Пресс», 2013. 560 с.

Кант И. Критика чистого разума. М.: Мысль, 1994. 591 с.

Лаца Я. Г. Социальная ситуация социализации и саморе­ализации молодежи современной России. 31.05.2013. [Электронный ресурс] //Интернет-конференции Омской юридической академии [веб-сайт].URL: http://conf.omua. ru/content/socialnaya-situaciya-socializacii-i-samorealizacii- molodezhi-sovremennoy-rossii (дата обращения: 21.10.2016).

Образ будущего в оценках нового поколения россиян: [моно­графия] / [В. В. Гаврилюк, Л. Л. Мехришвили, Н. И. Скок и др.] Тюмень: ТИУ, 2016. 166 с.

Особенности социальной мобильности молодежи XXI века: [монография] / [В. В. Гаврилюк, Л. Л. Мехришвили, Н. И. Скок и др.]. Тюмень, ТИУ, 2016. 131 с.

Россия и Китай: молодежь XXI века: [монография] / [М. К. Горшков и др.]; отв. ред. М. К. Горшков, Ли Чун- линь, З. Т. Голенкова, П. М. Козырева. М.: Новый хроно­граф, 2014. 424 с.

Трынов Д. В. Методологические аспекты исследования образа будущего в контексте становления гражданской культуры // Социология и общество: глобальные вызовы и регио­нальное развитие: Материалы IV Очередного Всероссий­ского социологического конгресса (Уфа, 23—25 октября 2012 г.). М.: РОС, 2012. С. 134-139.

Хартман Г. Четвероякий объект: метафизика вещей после Хайдеггера / Пер. с англ. А. Морозова и О. Мышкина. Пермь: Гиле Пресс, 2015. 152 с.

Чупров В. И., Зубок Ю. А., Уильямс К. Молодежь в обществе риска. 2-е изд. М.: Наука, 2003. 231 с.

Шюц А. Смысловая структура повседневного мира: очерки по феноменологической социологии. М.: Институт Фонда «Общественное мнение», 2003. 336 с.

ШЛЫКОВА Елена Викторовна, кандидат социологических наук, ведущий научный сотрудник, Институт социологии РАН, Москва

E-mail: shlykova70@yandex.ru Социальное настроение молодежи

в УСЛОВИЯХ ПОВСЕДНЕВНЫХ РИСКОВ МЕГАПОЛИСА

Аннотация. Статья посвящена проблематизации риска как одного из факторов, определяющих социальное настроение молодежи в рискогенной среде мегаполиса. Эмпирической базой работы выступают данные социологического исследова­ния, осуществленного сотрудниками сектора проблем риска и катастроф Института социологии Российской академии наук в 2015 г. по репрезентативной квотной выборке в городе Мо­скве. Изучается соотношение показателя отношения к риску с «традиционными» показателями социального настроения. На основе анализа социологических данных выявляются актуа­лизированные в сознании молодежи мегаполиса повседневные риски и обосновывается их «отражение» в оценках социального самочувствия, протестного потенциала и доверия к базовым властным институтам. Фиксируются основные черты соци­ального настроения молодежи в условиях повседневных рисков мегаполиса — тревожность, основанная на актуализированных в сознании экологическом, физическом и психологическом рисках; самосохранение, обусловленное невысоким уровнем защищенности в сферах защиты от преступности и насиль­ственных действий, охраны здоровья и окружающей среды на фоне негативной динамики здоровья и неудовлетворенности медицинским обслуживанием; склонность к протестной актив­ности. Демонстрируется продуктивность включения показателя «отношение к риску» в анализ социального настроения и рас­сматриваются перспективы дальнейшего изучения социального настроения молодежи в предметном поле социологии риска.

Ключевые слова: социология риска, риск, социальное настроение, молодежь, мегаполис.

Shlykova Elena Viktorovna, Candidate of Sociology, Leading Researcher, Institute of Sociology of the Russian Academy of Sciences,

Moscow, Russia E-mail: shlykova70@yandex.ru

The youth’s social mood under condition

OF EVERYDAY RISKS IN THE METROPOLIS

Abstract. The article is devoted to the problematization of risk as one of the factors that determine the social mood of the youth in the risky environment of the metropolis. The empirical base of the research consists of the data of the sociological study carried out by researches of Sector of risk problems and disasters, Institute of sociology RAS, in 2015 on a representative quota sample in the city of Moscow with the financial support of RHSF within the research project No. 14-03-00139. Correlation between risk attitudes and «traditional» indicators of social mood is studied. Based on the analysis of sociological data everyday risks actualized in consciousness of youth of the metropolis reveals, and substantiate their «reflection»in assessments of social well-being, protest potential and trustto the basic power institutions. The main features of the social mood of youth under conditions of metropolis everyday risks are fixed — anxiety, based on environmental, physical and psychological risks are actualized in the consciousness; self-preservation, are explained by the low level of protection in the areas of protection against crime and violence, health and the environment on the background of negative dynamics of health and dissatisfaction with medical care; a tendency to protest activity. The productivity of the inclusion of the indicator «attitude towards risk» in the analysis of social mood is demonstrated. The perspectives for further studies of the young people social mood are shown in the field of sociology of risk.

Keywords: sociology of risk, risk, social mood, youth, metropolis.

Постановка исследовательской задачи и эмпирическая база анализа

С точки зрения социологии риска одной из важнейших характеристик среды выступает ее рискогенность. Социаль­ные субъекты испытывают на себе влияние различных не­благоприятных факторов, действующих последовательно или одновременно, порождая так называемые повседневные риски. В условиях рискогенной среды актуализируются то одни риски, то другие, а процесс адаптации к ним приобретает перманентный характер.

Специалисты в области комплексной безопасности от­мечают, что главной задачей ее обеспечения является сегодня «явный и непосредственный учет множественных (комби­нированных) опасностей и угроз» [Кириллов, Клименко, Клименко, Мещерин 2014: 229], характерных в первую очередь для жителей мегаполисов из-за высокой плотности населения, усложнения технических и информационных систем, повы­шения удельной энергоемкости систем жизнеобеспечения, увеличения взаимозависимости различных подсистем совре­менного общества и отсутствия традиции равномерного рас­пределения городских поселений по территории [Кириллов, Клименко, Клименко, Мещерин 2014], что, безусловно, увели­чивает число и масштабы возможных последствий современ­ных рисков и усиливает уязвимость населения мегаполисов.

Вместе с тем для эффективного развития современных мегаполисов существенную роль играет «привлечение и удержание в городе “креативного класса” — молодежи, ак­тивно реализующей свой профессиональный и личностный потенциал» [Кружкова, Воробьева, Брунер 2016: 262], чему, как показывают результаты исследования, осуществленного коллегами, препятствуют различного рода риски [Кружкова, Воробьева, Брунер 2016].

Ведущий российский специалист в области изучения риска в молодежной среде Ю. А. Зубок подчеркивает, что риск как фактор, препятствующий социальному развитию молодежи, затрагивает жизненно важные сферы ее деятель­ности и вызывает рост ее активности [Зубок 2003]. Результаты наших собственных исследований показывают, что молодежь является одной из наиболее уязвимых к неблагоприятным воз­действиям среды категорий населения, поскольку отличается ограниченностью ресурсов, составляющих адаптационный потенциал, и склонна к выбору протестной активности как способа адаптации к риску [Шлыкова 2016а]. В условиях ри­ска целью адаптации становится достижение определенного статуса безопасности, а одним из формирующих этот статус факторов — социальное настроение[Мозговая, Шлыкова 2015].

Анализ научной литературы показывает, что в широком смысле «социальное настроение» трактуется в соответствии с классическим определением Ж. Т. Тощенко: «социальное настроение есть целостная форма жизнеощущения, доми­нантная форма реально функционирующего общественного сознания и поведения, отражающая уровень, продолжитель­ность и степень эмоционально-рационального восприятия индивидом, социальной группой и населением, различными организациями и институтами социальных установок, со­циальных целей и интересов, формирующихся под воздей­ствием реальных экономических, политических и духовных процессов, и в потенции реализуемых (или нереализуемых) в практической деятельности» [Тощенко 1998: 32]. Опираясь на это понимание социального настроения, Ю. Н. Мазаев и Л. В. Макарова интерпретируют рассматриваемый феномен как «самоощущение индивида, состояние группы, массо­вое психосоциальное явление в социальной реальности и непосредственная реакция, характеризующая отношение социальных субъектов к социальной практике и условиям жизни» [Мазаев, Макарова 2016: 233]. Они формулируют мето­дологические принципы его изучения: «Первый: социальное настроение как интегральная характеристика особого состо­яния индивида, группы или массы людей может быть изучено только опосредованно — через социальные и психические проявления в отдельных сферах жизнедеятельности субъ­екта. Второй: хотя социальное настроение целостно в своем проявлении, его изучение возможно только по отдельным составляющим, каждая из которых представлена определен­ной системой показателей» [Мазаев, Макарова 2016: 233]. Эта методология нашла отражение в методике оценки социально­го настроения, разработанной нами и заложенной в инстру­ментарий опроса, на анализе результатов которого строится эмпирический раздел статьи. Для интерпретации данных в части характеристики социального настроения мы также ис­пользуем и классификацию, разработанную Ю. Н. Мазаевым и Л. В. Макаровой [Мазаев, Макарова 2016: 235-236], и сводим ее в таблицу 1.

Таблица 1

Классификация социальных настроений

Критерий	Характеристика социальных настроений
По типу социальных ценностей и социальной самоидентификации	«настроения самосохранения» (здоровье, семья, благополучие) «настроения самоутверждения» (богатство, романтика, самосовершенствование) «настроения развития» (образование, работа, общение)
По типу поведенческих реакций	публичная правовая реакция; латентная реакция делинквентного поведения; открытая протестная реакция; экстремальная реакция
По реакции носителей настроений на существующие риски и угрозы	оптимистический пессимистический уверенно-спокойный напряженно-обеспокоенный (тревожный)

В современной социологии существует множество под­ходов к интерпретации и операционализации понятия со­циального настроения, демонстрируется и дискутируется про­дуктивность целого ряда эмпирических показателей [Станевич 2015]. В статье мы используем апробированные в собственных исследованиях показатели социального настроения: соци­альное самочувствие, протестная активность и протестный потенциал, доверие организациям, институтам и субъектам социальной среды.

В социальных науках сегодня уже практически общепри­знанно, что «общество риска» формирует устойчивое ката­строфическое массовое сознание, проявляющееся в тревогах, страхах, фобиях, которые влияют на социальные настроения. В связи с этим наблюдается тенденция к включению в иссле­дования социальных настроений анализа страхов. Например, широкомасштабное изучение репертуара страхов россиян как формы эмоционального реагирования на кризисные явления в обществе [Россия на новом переломе... 2009] или мониторинг «индекса страхов» россиян, осуществляемый

ВЦИОМом [Индекс страхов... 2017]. С точки зрения социоло­гии риска, «страх» и «риск» являются взаимосвязанными, но не рядоположенными понятиями. Риск представляет собой потенциальную возможность ущерба при наличии реального источника неблагоприятного воздействия и недостаточной защищенности субъектов от него и, в свою очередь, является источником страхов как одной из возможных реакций на риск. Исследования страхов, безусловно, позволяют выявить «болевые точки» в обществе, влияющие на социальные на­строения, но в этом случае остаются за рамками реальные ис­точники риска и уровень уязвимости социальных субъектов к ним. Тем не менее риски до сих пор являются малоизученным компонентом социальных настроений.

Основная гипотеза, на уточнение и развитие которой, направлен анализ в статье, состоит в предположении о том, что повседневные риски входят в число факторов, определяющих социальное настроение. В связи с этим в анализ социального настроения представляется целесообразным наряду с «тради­ционными» показателями включить «отношение к рискам». Разработанная нами общая схема анализа подразумевает вы­явление рисков, актуализированных в сознании молодежи мегаполиса, а затем — поиск их «отражения» в других по­казателях социального настроения. Такой подход к анализу данных позволит оценить продуктивность и перспективы включения показателя «отношение к риску» в анализ соци­ального настроения, получить предварительные выводы и наметить дальнейший путь углубленного изучения связи социального настроения молодежи с повседневными рисками мегаполиса.

Эмпирической базой анализа выступают результаты исследования⁶⁷, осуществленного сотрудниками сектора про­блем риска и катастроф Института социологии Российской академии наук в 2015 г. по репрезентативной квотной вы­борке в городе Москве. Исследование носило разведыватель­ный характер, и мы отдаем себе отчет, что представленные в статье результаты являются скорее описательными, однако сложность поставленной проблемы и новизна предметного поля обязывают к постепенному наращиванию научного знания о них.

Из общего массива данных (100 анкет) выделена целевая группа — молодежь (возраст 18—29 лет), численность которой составляет 50 респондентов. Доля мужчин в целевой группе составляет 52%, женщин — 48%. Высшее или незакончен­ное высшее образование имеют 76% респондентов, среднее или среднее специальное — 22%, 2% — начальное или не­законченное среднее. Состоят в браке 30% опрошенных, 2% — разведены, 68% в браке никогда не состояли. Детей имеют 10% респондентов целевой группы. В сфере занятости к работающим себя отнесли 56% опрошенных, к учащимся и студентам — 38%; доля безработных в выборке составляет 6%.

Отношение молодежи к повседневным рискам мегаполиса

от его неблагоприятного воздействия. На основе самооце­нок респондентов наличия тех или иных реальных угроз в данный момент их жизни измерим субъективное ощущение безопасности среды⁶⁸, построим индекс безопасности среды и на базе значений индекса составим рейтинг⁶⁹ угроз. Затем на основе самооценок респондентов готовности принять/ не принять тот или иной ущерб измерим готовность к при­нятию риска, построим индекс непринятия риска⁷⁰ и на базе его значений составим рейтинг⁷¹ непринятия рисков по возможным ущербам. В соответствии с классификацией А. В. Мозговой⁷², каждая из рассматриваемых реальных угроз соотносится с различными типами риска (возможного ущерба), поэтому совпадение высоких рейтингов угроз и не­принимаемых ущербов укажет на риск, актуализированный в сознании молодежи мегаполиса. Результаты процедуры представлены в таблице 2.

Таблица 2

Индексы и рейтинги субъективного ощущения безопасности среды и непринятия рисков молодежью мегаполиса

Реальные угрозы / возможные ущер­бы	Зна­ чения индекса безопас­ ности среды	Рейтинг угроз	Зна­ чения индекса непри­ нятия рисков	Рейтинг непри­ нятия ущербов
Потеря имущества, собственности	0,72	VI	0,32	VI
Ухудшение, утрата здоровья	0,12	III	0,64	iii
Стресс, потеря контроля над своей жизненной ситуацией	0,16	IV	0,64	iii
Потеря работы, служебного положения, статуса	0,44	V	0,28	VII
Обесценивание человеческой жизни	0,44	V	0,92	I
Изменение жизненного уклада, слом планов	0,16	IV	0,42	IV
Финансовые потери, утрата или обесценивание сбережений	0,04	II	0,36	V
Деградация окружающей природной среды	-0,12	I	0,68	II

Наиболее угрожающими факторами рискогенной среды мегаполиса для молодежи выступают деградация окружающей среды, финансовые потери и ухудшение, утрата здоровья. Наиболее неприемлемыми оказались такие ущербы, как обе­сценивание человеческой жизни; деградация окружающей природной среды; ухудшение, утрата здоровья; стресс, потеря контроля над своей жизненной ситуацией. Результаты сопо­ставления высоких рейтингов угроз и непринятия ущербов указывает на актуализацию в сознании молодежи мегаполиса экологического, физического и психологического рисков, т.е. в их основе молодежь видит реальные угрожающие источники и чувствует недостаточную защищенность от их неблагопри­ятного воздействия.

Специалисты в области рисковой коммуникации и управ­ления риском утверждают, что в нашей стране распространена управленческая практика, когда «решение о строительстве производственных объектов, разведке и разработке недр, промышленной добыче и обработке полезных ископаемых принимают органы власти — федеральной и региональной, ... местное сообщество (население территории размещения), как правило, из процесса принятия решений исключено, что и вызывает акции протеста» [Зорина, Мозговая 2016: 76]. Однако одним из важных условий для достижения определенного ста­туса безопасности в ситуации риска является учет интересов всех ее участников [Мозговая, Комарова 2004]. Для оценки отношения к управленческой практике принятия решений, связанных с риском, респондентам предлагалось выразить свое согласие/несогласие с рядом суждений (табл. 3).

Таблица 3

Отношение молодежи мегаполиса к практике принятия решений, связанных

с риском (в % к количеству опрошенных)

Суждения	Соглас­ ны	Коле­ блются	Не со­гласны	Итого
Если риск небольшой, его можно не согласовывать с населением	24	24	52	100
Принимая решения, связанные с риском для здоровья населения и среды обитания, власти учитывают интересы населения	20	24	56	100

Более половины респондентов уверены в том, что власти не учитывают интересы населения при принятии решений, связанных с риском для здоровья и среды обитания, а также считают необходимым даже небольшой риск согласовывать с населением. Наблюдаемая тенденция свидетельствует о противоречии между нежеланием молодежи мегаполиса быть «жертвой риска», ее стремлением участвовать в принятии ре­шений в ситуациях риска и распространенной управленческой практикой. Разрешение подобных противоречий, «вызванных дисфункциями социальных институтов или воспринимаемых молодежью как необоснованные притеснения, приводит к появлению в ее отношении к окружающей действительности и, соответственно, в поведении экстремальных признаков» [Зубок 2015: 66] и может изменять ее уровень доверия органи­зациям, институтам и субъектам социальной среды.

Для оценки установок на определенный тип поведения в условиях рисков респондентам предлагалось ответить на про- жективный вопрос о специфике их выбора в ситуации, когда рядом с местом проживания появляется объект с вредным производством (свалка, автомойка, нефтеперерабатывающий завод и т.п.), которое может причинить ущерб здоровью, иму­ществу, окружающей среде (рис. 1).

32

Осознанно Осознанно Не принимая Не принимая Не принимая примут жизнь в примут жизнь в внутренне внутренне внутренне условиях риска, условиях риска, жизнь в жизнь в жизнь в

так как не верят надеясь на то, условиях риска, условиях риска, условиях риска, в возможность что ситуация смирятся с будут активно переселятся в

разрешения разрешится ситуацией протестовать другое место

ситуации сама собой

Рис. 1. Выбор типа поведения в условиях риска (в % к количеству опрошенных)

Как показывают данные на рисунке 1, в условиях риска здоровью, имуществу, окружающей среде 32% респондентов собираются активно протестовать, 40% готовы смириться с ситуацией, 28% — мигрировать. Полагаем, наблюдаемые различия в поведенческих установках молодежи мегаполиса могут быть обусловлены разными типами отношения к Роди­не, зафиксированными И.А. Халий, а именно: (1) желанием активно защищать «свою» среду, поскольку планируют про­должать здесь жить; (2) отсутствием стремления улучшить жизнь здесь и сейчас, так как не верят в возможность этого в принципе или не располагают достаточными ресурсами и (3) планированием дальнейшей жизни в более благоприятной и перспективной среде [Халий 2017]. Стремление молодежи мегаполиса защищать «свою» среду связано с протестной активностью, рассмотрению которой посвящен раздел статьи ниже.

Выявленные тенденции в целом позволяют сделать вывод о том, что по реакции на существующие риски и угрозы харак­тер социального настроения молодежи в рискогенной среде мегаполиса является «напряженно-обеспокоенным (тревожным)» (в соответствии с указанной выше классификацией соци­альных настроений) и основывается на актуализированных в сознании экологическом, физическом и психологическом рисках. Мы полагаем, что тревожный характер социального настроения молодежи мегаполиса отражается и в других пока­зателях, отобранных для анализа, а именно: социальном само­чувствии, протестной активности и протестном потенциале, доверии организациям, институтам и субъектам социальной среды.