Прочь от другого – бегство.

Около 1300 до Р. X. Моисей возглавил массовый исход своего народа из Египта. Почти каждая война вызывает большие или меньшие потоки беженцев ‑ от дезертирства отдельных людей до массового бегства целых племен и народов. Из-за нехватки подходящего вооружения или недостаточной численности наиболее быстрое удаление собственной личности из поля зрения другого нередко дает самый лучший шанс обеспечить свое выживание или выживание своих людей. Сравнимые формы поведения мы находим также и в XXI веке [в мирной жизни]: например, у сотрудницы есть привлекательное место работы, приятные коллеги мужского и женского пола, и она вообще очень довольна своей работой. На одном напряженном заседании она подверглась резким нападкам со стороны одного из коллег. Не найдя слов, она поспешила из комнаты, громко захлопнув дверь за собой. Обыденным явлением становится бегство то в столовую, то в помещение с копировальной техникой. Что-то подобное известно нам всем. В то же время мы знаем, что паническое бегство в офис, конференц-зал или комнату может оказать весьма ограниченную помощь. Откуда оно берет свое начало?

Все, что мы можем в жизни, основано, в конечном счете, на способностях и опыте, которые мы развили осознанно и неосознанно. Способность наблюдать, обучаемость, способность отучиться от чего-то, проверка на практике, различные выдумки, умение читать и переживать привели нас к сегодняшнему состоянию. Способности основываются на постоянной передаче информации из поколения в поколение.

В научном мире до сих пор идет ожесточенный спор о соотношении унаследованного и приобретенного. Для профессионального урегулирования конфликтов этот спор не имеет значения. Однозначно можно сказать одно: оба элемента имеют место. И их наличие можно почувствовать при проработке конфликта.

В каждом конкретном конфликте в определенное время были все основания для использования некой формы поведения, и до тех пор, пока мы не нашли ничего лучше, мы ведем себя так, как это было для нас хорошо раньше.

Может быть, генетические предки коллеги поступали благоразумно, вовремя удаляясь, чтобы избежать опасности. Конечно, наши сотрудники могут сегодня осознанно решить, что надо сделать нечто другое. Но для этого им необходимо знание в совокупности с практическим опытом, т. е. уверенность в том, что новая форма поведения будет защищать их, как минимум, так же хорошо, как старая.

Без другого ‑ оцепенение, ощущение полного отсутствия

Бесчисленное количество людей обязаны своим выживанием стратегии в момент наибольшей опасности замирать и притворяться, будто их нет. В мире животных такая стратегия частично выражается в том, что у некоторых животных даже температура тела понижается до минимума, замедляется кровообращение и снижается частота сердечного пульса. Современные проявления этой модели широко распространены: «Если кто-нибудь позвонит, меня нет». Люди не открывают писем, избегают встреч с оппонентом по конфликтной ситуации и ведут себя так, как будто бы ничего не произошло ‑ до тех пор, пока они не начинают сами в это верить. Если данная модель поведения проявляется при обсуждении конфликта, то цвет лица часто меняется до известково-белого. Замерший оппонент больше ничего не слушает. Такая стратегия наиболее оптимальна, если Вы хотите переждать опасное время или выстоять. В тот самый момент, когда наши сотрудники впадают в это состояние, не имеет смысла высказывать им упреки, выставлять требования или продолжать обсуждение. Поможет только одно средство ‑ «выведение из состояния оцепенения» ‑ и как можно скорее.

С точки зрения исторического развития эти три стратегии ‑ борьба, бегство и оцепенение ‑ были достаточно успешными, хотя они и не приводят к конкретизации конфликтов на содержательном уровне, а просто удаляют из поля зрения людей, которые «принесли» эти конфликты с собой в самом прямом смысле слова. Как детям тех, чья стратегия была успешной в борьбе за выживание на протяжении миллионов лет, нам не всегда легко отучиться от старых моделей и научиться чему-нибудь новому. Прежде всего, не принесет никакой пользы, если мы будем сами порицать себя за модель поведения каменного века, не предпринимая попыток изменить в ней хоть что-то.