Разгадка

С героином и его аналогами, а также любым веществом встраивающимся в организм и формирующими зависимость все понятно. Но как быть с веществами, не формирующими никакой зависимости и вообще не оказывающими на организм никакого влияния?

Я имею ввиду психоделики. У этого вещества нет ни одного признака наркотика. Оно не вредит здоровью, не вызывает привыкания, и соответственно, не несет социальной опасности. Однако государство поставило его на одну ступень с героином.

Самый популярный представитель этого семейства, ЛСД… самое безопасное из всех известных на сегодня веществ. Это заявление выглядит дико на фоне официального мнения. Это мнение разделяют миллиарды людей, руководствуясь лозунгом «Не читал, но осуждаю!» (в СССР по этому принципу клеймили Пастернака рабочие и колхозники).

Но факты есть факты. До 1970-х годов психоделик не был под запретом, и ученые могли с ним свободно экспериментировать. За все это время, с 1943 года, со времени обнаружения его психотропного эффекта, вреда здоровья не было обнаружено. ЛСД не встраивается в организм, как героин и многих других. Быстро и без остатка выводится естественным путем. От него не наблюдается побочных эффектов типа похмелья.

Как утверждают сами исследователи, это удивительно безопасное вещество. Науке не известно второго такого. Как показатель, если человек в тысячу раз превысит суточную норму любого вещества, хоть воздуха, хоть пищи соли или воды — он умрет. Единственное известное вещество, смертельная доза которого неизвестна — ЛСД. Задокументированы случаи разового употребления объема, в полторы тысячи раз превышающего суточную дозы. Никто не умер, никаких последствий не зафиксировано.

Статистика из 60-х годов ХХ века, составленная в ходе экспериментов, говорит, что 99,66% людей, употребивших ЛСД под наблюдением ученых, не имели никаких проблем со здоровьем. Имели психоз 0,18%. Высказывали желание себя убить 0,12%. Совершили реальное самоубийство 0,04%. Все, на кого ЛСД негативно подействовал, или уже имели психические отклонения, или перед приемом психоделика были в угнетенном состоянии.

Любое психоактивное вещество вызывает эффект, зависимый от настроения человека перед приемом и от его психического здоровья. Чтобы правильно оценить данные по ЛСД, их нужно смотреть на фоне алкогольной статистики.

Если представить две группы людей, которые на протяжении 10 лет употребляют вещество по имени ЛСД, а вторые вещество по имени алкоголь, во втором случае негатива будет раз в сто больше. Алкоголь — это яд, разрушающий и провоцирующий агрессию. Но при этом алкоголь — старый добрый алкоголь. ЛСД — ужасный наркотик, от которого, как пишут на наркологических сайта, от однократного приема можно сойти с ума.

На фоне статистики по ЛСД алкоголь — отрава. Но алкоголь даже наркотиком не называют. А безвредный ЛСД именуют наркотиком. Название играет решающее значение. Не важно, как на самом деле. Важно, как называется. Не важно, сколько убили мирных жителей. Важно, как называется это действие, миротворчеством или терроризмом.

ЛСД по своей природе не способен вызвать физической зависимости. Даже наркологи, чей хлеб зависит от того, найдут они зависимость или нет, вынуждены признать: физической зависимости он не вызывает. И сразу добавляют: зато есть психологическая.

Стоп стоп стоп… Если психологическая зависимость — достаточный признак, чтобы определить вещество наркотиком, нужно признать таковыми, например, сахар соль кофе. Одни солят или сластят продукт до того, как попробуют. Другие без кофе шагу не ступят.

Если с таким мерилом определять, что есть наркотик, у нас этот список вырастет до небес. В нем окажутся не только вещества, но и явления. Например, театр. Есть театралы, которые от него абсолютно зависят. Сюда же библиофилы, филателисты и так далее.

Если театр власть или охота формируют психологическую зависимость, естественно, психоделики, от которых ощущения намного ярче, ее тоже формируют. Однажды зайдя в другой мир, где было интересно и хорошо, человеку хочет повторять свои прогулки.

Зависимости нет, вреда здоровью нет. Может, есть последний признак наркотика —социальная опасность? Увы, тоже отсутствует. Человек пребывает в состоянии созерцания. Его не тянет на подвиги, он в своей Вселенной. По социальной опасности водка не в сто, в тысячу раз опаснее ЛСД. Однако ее не признают наркотиком, а психоделики признают.

Как объяснить, что вреднейшее вещество по имени «алкоголь» не запрещается, к нему не применяется термин «наркотик», и оно свободно продаются, а безвредный ЛСД не просто числится в статусе наркотика, но и в числе опаснейшего?

Объясняют эту странности тем, что алкоголь — традиционно потребляемое вещество, встроенное в культуру. Психоделики не являются таковыми, не вмонтированы в культуру, и потому их относят к наркотикам.

На такое мощное твердокаменное объяснение сразу даже и не знаешь, с какого конца смотреть. При чем тут традиционность вещества и его качества? Не традиционность — это что, признак наркотика? А традиционность — признак дозволенности? Давайте тогда ртуть считать лекарством. Ей тысячелетиями приписывали целительные свойства.

Мало того, что объяснение про традиционность странное, оно еще не соответствует фактам. Психоделики употребляют тысячи лет. В Америке задолго до европейцев индейские цивилизации употребляли мескалин (аналог ЛСД из кактуса) и аяуаску (аналог ДМТ из лианы).

Если психоделики ни по одному пункту не определяются наркотиком, почему власть их запрещает? В поисках объяснения снова исхожу из того. что всякая жизнь стремится к благу. В этом нужно искать корень позиции государства относительно психоделиков.

Освежим высказываемую ранее мысль: государство живет в постоянно меняющихся условиях. Сегодня оно заявляет одну «святую истину», завтра другую. И иначе быть не может, потому что нет абсолютной истины на все времена. Истина всегда относительна ситуации. Так как ситуация меняется, истина будет меняться вместе с ней.

Когда в 1939 году СССР вместе с Третьим Рейхом успешно делили Польшу, советская пропаганда заявляла: «…оказалось достаточным короткого удара по Польше со стороны сперва германской армии, а затем — Красной Армии, чтобы ничего не осталось от этого уродливого детища Версальского договора». (В. Молотов).

В той ситуации советский министр иностранных дел заявлял: «…не только бессмысленно, но и преступно вести такую войну, как война за "уничтожение гитлеризма». «Идеологию гитлеризма, как и всякую другую идеологическую систему, можно признавать или отрицать, это — дело политических взглядов. Но любой человек поймет, что идеологию нельзя уничтожить силой».

Когда ситуация изменилась, оказывается, что бороться с гитлеризмом не преступно, а как раз наоборот, является святым долгом. И в этот раз любой честный человек поймет, что эту идеологию, оказывается, не просто можно, но и необходимо уничтожить силой.

Государству нужны благонадежные граждане. Признаком благонадежности является не просто готовность считать белым то, что государство назвало белым. В этом нет никакой доблести в смысле благонадежности. Доблестью считается вчерашнее белое, если сегодня государство назвало черным, искренне считать черным. Подчеркиваю, не притворно, а с той же степенью истовости белое считать черным, как вчера считал его белым.

Ценность массы, если смотреть на нее как на материал, образующий конструкцию, в первую очередь в обладании такой способностью. Говорю это без всякой иронии. Если бы массы не имели такого качества, государственная конструкция была бы очень хрупкой.

Это удивительное качество можно наблюдать, когда толпа аж заходится от ярости по отношению к тому, чего вчера боготворила. Инквизитор знал это удивительное свойство массы, и потому уверенно говорил Христу, что те, кто сегодня тебе ноги лез целовать, завтра уголья будут подгребать к костру. На таких людях держится всякое государство.

Не обладай народные массы таким качеством, всякое изменение среды, а значит, и истины, и направления, завершалось бы глобальным катаклизмом. Это качество позволяет социуму довольно быстро трансформироваться под новые условия, и полностью изменить свои взгляда. Что называется, прозреть. Что вчера было добром, становится злом, а что было злом, в том масса неожиданно для самой себя вдруг обнаруживает добро.

Когда в романе Оруэлла «Скотный двор» складывается ситуация, что животных нужно показать выше человека, правители скотного двора предложили лозунг «Четыре ноги — хорошо, две ноги — плохо!». Верные граждане, овцы, «восторженно приняли новое изречение и часто, находясь на пастбище, они все хором начинали блеять: «Четыре ноги – хорошо, две ноги — плохо! Четыре ноги — хорошо, две ноги — плохо!» — И так могло продолжаться часами, без малейшего признака усталости».

Когда правители-свиньи стали ходить на двух ногах, старый лозунг стал мешать. Тогда правители выдвинули противоположный лозунг «Четыре ноги — хорошо, две ноги — лучше!». Овцы с тем же рвением декларировали новый лозунг, как до этого старый.

Оруэлловские овцы — эталонные граждане любого государства. Это люди с короткой памятью и шорами на глазах. Лошадь с шорами на глазах лучше бежит к цели, чем без шор. Не отвлекается и всегда в истине. «Узость сознания есть социальное требование». (Кафка).

Раньше эту узость формировала религия. Показатель ее эффективности, насколько она строила прочные решетки в голове, служат ситуации из современности. Когда СССР воевал в Афганистане, советские военные пытались раздавать земли местным крестьянам. Для крестьянина земля — предел мечтаний. Но они ее не брали. Они говорили советским офицерам, ты что, Бог, чтобы землю раздавать?

В современную эпоху эту узость формирует целая развлекательная индустрия. Я не с осуждением это говорю, а как факт. Если не формировать узость мышления у широких масс, сохранить структуру общества невозможно. Вместо конструкции куча будет.

Психоделики снимают шоры. До приема человек подобен лошади, которой в голову не приходят вопросы, а куда это я бегу? А нужно ли мне туда бежать? После приема он подобен лошади, которая вертит головой по сторонам и задается многими вопросами. И не просто задается, но и следует найденным ответам. Она перестает бежать туда, куда нужно сидящему в карете, и бежит в поле, пытаясь скинуть упряжь. Ну и зачем такая лошадь?

Представьте, что будет с потребительским обществом, члены которого, вместо того, чтобы отслеживать выпуск новой модели телефона, нового сериала, следить за жизнью поп-звезды, начнут задаваться вопросами, выходящими за бытовой масштаб. Катастрофа.

Благополучие системы требует, чтобы народ был, с одной стороны, политически и экономически активным. Но с другой стороны, строго в предписанных рамках. Должен на выборы ходить, и не задаваться вопросом, как это можно выбирать без знаний?

Образец правильной политической активности демонстрируют американцы. Они поделены пополам по экономическому признаку. Нижняя половина, от самых бедных до средне бедных всегда голосует за демократов — они обещают им увеличить пособия и блюсти традиции. Верхняя половина, от среднего достатка до богатых, всегда голосует за республиканцев — они обещают сократить пособия и ориентироваться на свободу и права.

Политическая активность людей не выходит за границы выяснений, что же лучше, две ноги или четыре? Теория вероятности предсказывает, на посту президенты поочередно будут сторонники идеи «четыре ноги лучше», и потом их сменяют сторонники идеи «две ноги лучше». теория на 100% сбывается на практике. Ну и о чем еще можно мечтать государству при таких гражданах… Это же не граждане, а просто счастье какое-то…

Как образец экономической активности выделить некого. В любом потребительском обществе, вне зависимости от географии, национальности и иных признаков, если реклама выстроена правильно, масса одинаково активно идет за новыми утюгами и телефонами.

Государство заинтересовано, чтобы люди были активны в предписанных им границах. Если активность вдруг выходит за предписанные рамки, государство стремится выяснить причину ненужной, и в итоге вредной активности, и устранить ее.

Представьте себя на месте государства. Вы наблюдаете, как ваши граждане азартно скандируют лозунги про ноги, и другими вопросами не помышляют задаваться не потому, что подавляют в себе такое желание, а потому что на поверхности нет таких вопросов. Как у вас нет вопроса, что же такое черная энергия или материя? Как это так возможно, что галактики крутятся вокруг центра, а в центре нет ядра, которое могло бы играть такую же роль, какую Солнце играет для окружающих его планет? Или как галактики с ускорением разлетаются, и что же это за сила их толкает? Так и перед обычным человеком нет вопросов, зачем это я всю жизнь трачу, чтобы в итоге иметь штаны с брендом? Или к каким это меня призывают выборам, если у меня нет знаний, чтобы совершить такой выбор? Вы смотрите на своих граждан, обсуждающих новые аксессуары и имеющие политическую активность не выше «ног», и умиляетесь, как взрослый умиляется сидящими в песочнице детьми.

И вот представьте, вы вдруг видите, что ваши граждане нарушают предписанный им алгоритм. Ранее они собирались, кричали свои лозунги, «выбирали» нового президента, и разбредались по магазинам. А теперь они сбиваются в устойчивые толпы, и ладно бы если дальше от избытка чувств скандировали лозунги… Нет, они говорят что-то невообразимое.

Вы слышите, что они рассуждают о вопросах, о которых по их положению, по статусу в социуме, по горизонту видения и по тысяче других причин не положено рассуждать. А они рассуждают… Если появилось то, чего ранее не было, значит, появилась причина, породившая это. И вы, как хозяин, неизбежно начнете выяснять, что же такое случилось.

Именно в таком положении оказались власти США, когда вдруг увидели, что смирные обыватели, у которых верхом политики было обсуждение пособий, сбиваются в устойчивые толпы и требуют от власти вывести войска из Вьетнама, прекратить испытания атомной бомбы, рассуждают о справедливости капиталистического строя перед социалистическим.

Это можно сравнить со случившейся в IV веке ситуацией в римской империи, когда вдруг поварихи сапожники воины купцы и прочие добрые люди вдруг начали собираться на городских и базарных площадях, и рассуждать о природе Бога, троична она или едина. Тогдашний император Феодосий сразу понял, во что это может вылиться, и специальным указом запретил обсуждать темы, по которым Церкви Святой Дух открыл истину.

Феодосий мог использовать такую технологию — государственная конструкция позволяла. Демократическая конструкция исключает такие методы. Но и не реагировать она не может. Если пустить дело на самотек, начнутся рассуждать о природе демократии, о цели жизни. Для демократической страны, фундаментом которой является активность масс в границах бытовых проблем, это смерти подобно.

«Массы внезапно стали видны… Они существовали и раньше, но оставались незаметными, занимая задний план социальной сцены: теперь они вышли на авансцену, к самой рампе, на места действующих лиц. Герои исчезли, остался хор». (Ортега–и–Гассет).

Ситуация, в которой оказался Запад относительно неизвестного явления, копирует положение Рима относительно христианства. Сначала Рим пробует физической силой все решить. Когда понимает, что явление более сложное, и силой тут не решить, анализирует ситуацию, устанавливает ее корни, вырабатывает стратегию и решает вопрос.

Точно так же и Запад сначала пытается решить вопрос силой. Масса документальной хроники, где полицейские разгоняют водометами и дубинками мирные демонстрации (цена заявлений про свободу уличных шествий на Западе). Когда видит, что силовые действия не решают проблему, а лишь умножают ее, дубинки только укрепляли в намерении стоять за правду, власти подходят к проблеме основательно — анализируют ее и ищут корни.

Сначала думали, за явлением стоит СССР. Более глубокий анализ показывал, что это невозможно. СССР может использовать эту стихию (что он и делал), но организовать такое был не в состоянии. Не под силу было советской пропаганде так раскачать западных людей.

Устанавливается, что костяком всех этих движений являются люди, употребляющие недавно открытое вещество по имени ЛСД. Причина явления установлена. Осталось выработать стратегию устранения причины. Для этого нужно понять природу вещества.

Справка говорит, что это абсолютно безвредное вещество, потребление которых не имеет побочных эффектов. У него хорошие перспективы в области медицины. У него был удивительный эффект, известный сегодня как расширение сознания. Под его действием мышление становится глубоким, у людей раскрываются творческие способности, появляется иной взгляд на вещи, увеличивается кругозор. Люди под этим веществом уже не могли с таким же упоением кричать правильные лозунги, как до него. Человека под его действием утрачивал благонадежность. Это был его единственный вредный эффект.

Разобравшись с ситуацией, государство начинает действовать. Здесь тоже параллели с Римом в вопросе христианства. Вещество запрещают, высосав из пальца разные страшилки. Все ученые, абсолютно все, выступали против такой оценки. Все говорили, что это очень перспективное вещество, и неправильно обществу самому себя кастрировать…

Дети… Они не знали, что целью государства в первую очередь является сохранение себя. Перспективы в медицине науке и других областях глубоко вторично. Что ученые суть те же дети, как и собрание кухарок, говорит тот факт, что они слова государстве о благе народном считают руководством к действию. Они не понимают, что это слова для трибуны. В реальной политике государство руководствуется совсем другими мотивами.

Лечение болезней, дело, конечно хорошее, — подумали носители власти точно так же, как Василий Темный про объединение Церквей, — но только, а как же наша власть…. И как благочестивый христианин Василий начал искать способ отменить решение VIII вселенского собора, так государство стало думать, как запретить употребление ЛСД. И как Василий его быстро нашел, так и государство тоже не испытывало с этим проблем.

Запрет психоделиков криминализирует рынок и наполняет его суррогатами. Люди от их употребления имеют серьезные проблемы. Масса забывает, что ЛСД на протяжении десятилетий не имел никакого вреда. Теперь масса уверена, что это страшный вред. Да и как в это не верить, если СМИ показывают разные страшилки, а потом говорят, что во всем виноваты страшные психоделики. Волну подхватывает наркологический бизнес.

Под легализацией алкоголя лежит практический опыт. Под запретом психоделиков тоже лежит практический опыт. В обоих случаях государство заботится о своем благе. Ему не важно, что представляет собой явление. Ему важно, усиливает оно его или ослабляет. Если христианскому государству угрожает Христос, оно объявит его Антихристом. Если государство позиционирует себя приверженцем мир свободы и знания, но ему угрожает мир свобода и знание, она объявит войну миром, рабство свободой, а незнание знанием.

«Что говорит Старший Брат, никто не расслышал. Всего несколько слов ободрения, вроде тех, которые произносит вождь в громе битвы, — сами по себе пускай невнятные, они вселяют уверенность одним тем, что их произнесли. Потом лицо Старшего Брата потускнело, и выступила четкая крупная надпись — три партийных лозунга:

ВОИНА — ЭТО МИР

СВОБОДА — ЭТО РАБСТВО

НЕЗНАНИЕ — СИЛА

Но еще несколько мгновений лицо Старшего Брата как бы держалось на экране: так ярок был отпечаток, оставленный им в глазу, что не мог стереться сразу. Маленькая женщина с рыжеватыми волосами навалилась на спинку переднего стула. Всхлипывающим шепотом она произнесла что-то вроде: «Спаситель мой!» — и простерла руки к телеэкрану. Потом закрыла лицо ладонями. По-видимому, она молилась». (Оруэлл «1984»).

Многие интеллектуалы как употребляли это вещество, так и употребляют по сей день, и оно им помогает решить то, что в обычном состоянии не удается. Френсис Крик сообщил, что под воздействием ЛСД открыл принцип кодирования информации ДНК, за что получил нобелевскую премию. Еще один лауреат нобелевской премии за 1993 год, Керри Муллис, заявил, что сделал свое открытие благодаря ЛСД. Основатель Apple Стив Джобс говорил, что решение попробовать ЛСД было для него одним из самых важных за жизнь. Билл Гейтс, основатель Microsoft, косвенно признался в том же самом. Создатель ЛСД Хоффман на своем столетнем юбилее сказал: «ЛСД лишь инструмент, помогающий стать теми, кем нам предназначено быть». Но в основном люди, избегая лишних пересудов и домыслов, не будоражат общественное мнение такими публичными заявлениями.

Из всего сказанного видно, что ЛСД — не героин. Тот факт, что государство ставит его в один ряд с героином, говорит не о том, что оба эти вещества одинаково вредны для человека, а об одинаковой опасности героина и ЛСД для государства. Но не для нас.

Очень похоже, что на ЛСД нужно смотреть через римскую максиму: «Что позволено Юпитеру, не позволено быку». Если человек ищет решение больших задач, ЛСД может ему помочь (не факт, это не волшебная палочка, но судя по нобелевским лауреатам, такой шанс есть, и он не нулевой). Если же человек для развлечения употребляет его, безусловно, для демократической конструкции это опасно. А для нас? Я считаю, пока не пришло время работы с массами, нет смысла их активировать. А для себя каждый сделает выводы.

* * *

Чтобы осветить тему полностью, осталось упомянуть еще два вещества, отнесенные к наркотикам — кокаин и каннабис (гашиш, марихуана). Если сравнивать чистый кокаин и чистый этил (алкоголь), последнее вещество по всем параметрам вреднее первого.

От кокаина не возникает физической зависимости. От алкоголя возникает. Даже при неумеренном потреблении похмелье от кокаина не бывает. Неумеренное потребление алкоголя гарантирует похмелье. Человек под алкоголем более опасен — он не отдает отчета в своих поступках, и на следующий день может вообще ничего не помнить. Под кокаином ясно мыслит, восприятие окружающего мира не тормозится, а напротив, активизируется.

Еще он снимает усталость, глушит боль. Действие крепкого алкоголя и кокаина сходно по приливу активности, снятию страха. Но если под алкоголем человек мыслит хуже, чем до его приятия, под кокаином ровно наоборот — он как бы наводит резкость.

Проще говоря, овцы под алкоголем могут не только скандировать поочередно два противоположных лозунга, они смогут скандировать один лозунг, в котором противоречие: «Четыре ноги хорошо! Четыре ноги плохо!». Причем, делать это более истово и активно, чем в трезвом состоянии, и видеть в этом сокровенный смысл. А под кокаином они не могли бы скандировать даже разные лозунги, если один противоречит другому.

Обычный человек в обычном состоянии не обратит внимания ни на разность лозунгов, ни на их подмену. Под кокаином не может этого не заметить. Не сможет сегодня называть белым то, что вчера считалось черным. СМИ не будет для него источником истины — он все их манипуляции считает. Начнутся ненужные вопросы… Ну и как такими управлять?

Правители инков понимали, чем уже и незамысловатее мыслит масса, тем ею проще управлять. Поэтому кокаина разрешался только элите — жрецам и правителям. Рядовым людям строго запрещалось. В исключительных случаях, перед битвой или гонцу со срочным сообщением разрешали жевать листья коки. Самовольно человек не имел права на это. Потребление коки без специального разрешения было серьезным преступлением.

Государство запрещает употребление кокаина по тем же мотивы, что и ЛСД. Все его слова по заботу о здоровье граждан гроша ломаного не стоят. Если от него и есть вред, то меньше, чем от алкоголя. Легализация сводит его еще ниже. Главная проблема, если государство легализует кокаин, оно получит слишком много слишком умных граждан. «Умные нам не нужны. Нам нужны верные» (Стругацкие, «Трудно быть богом»).

Последнее вещество из списка запретных — каннабис. Чтобы не говорить много слов, скажу, что никотин вреднее каннабиса. Каннабис не вызывает зависимости, о социальной опасности вообще смешно говорить — человек в своем мире, подобно индуистскому божеству Шиве, которое вечно под каннабисом — это его нормальное состояние. Каннабис имеет лечебный эффект. Вред тоже есть, но меньше никотина и несопоставим с алкоголем. На Востоке каннабис — аналог сухого вина в винодельческих районах Европы.

Опасность каннабиса для государства в том, что он задает человеку созерцательный настрой. В этом состоянии он не против карьеры или денег, не против вещей и секса, но не будет стремиться к этим целям с такой страстью, с какой стремится сейчас. Если цирковому животному ввести каннабис, оно будет делать трюки за сахар. Но не так расторопно.

Этот эффект хорошо заметен на конкуренции цивилизаций. Для Европы традиционно потребление алкоголя. Для Востока потребление каннабиса. Пьяная Европа явно выиграла забег у обкуренного Востока. Для здоровья алкоголь вреднее, но для активности полезнее.

Государству нужны не просто стремящиеся к заданным целям люди, а активно стремящиеся. Легализация каннабиса уменьшит активность. Поэтому его запрещают под предлогом заботы о здоровье. Криминализация рынка сдерживает распространение.