Активация

Обзор показал, общество в целом и каждый в частности игнорируют смерть в силу не объективных разумных причин, а потому что система устроена так, что культивирует установки, рождающие в нас исключительно желания потребительского типа.

Многие согласятся, что цель стоит того, чтобы постараться, но перехода от слов к делу не будет. Такова природа человека. «Что без «старания» не обойдешься — это одинаково сознавалось всеми; но всякому казалось не в пример удобнее, чтоб за него «старался» кто-нибудь другой». (Салтыков-Щедрин, «История одного города»).

Человек — единственное существо, фиксирующее проблему, но не ищущее выхода. Все, чем занимается человек, в конечном счете ведет к смерти. Не важно, чем именно: политикой бизнесом музыкой или двор метет… По какой бы из дорог он ни шел, все ведут его к смерти. «Летай иль ползай, конец известен: все в землю лягут, все прахом будет…» (М. Горький, «Песня о Соколе»).

Все люди признают проблему. Стоит позвать их к делу — все впадают в транс. Как бы садятся в позу лотоса и поют мантры: не-нами-смерть-заведена-не-нам-ее-и-отменять; наши-предки-умирали-и-мы-будем-умирать; живем-один-раз-живи-здесь-и-сейчас.

Что это? Долго думал над этим парадоксом. Находил разные объяснения, но по мере осмысления видел, что все они не ухватывали корня. А корень обязательно нужно уловить. Без этого не понять тему, и не сдвинуться с мертвой точки.

В исканиях пришел к выводу, что дело в природе человека. Чтобы показать, почему человек, осознавая опасность бездействует, качества нужно разделить на две группы. В одной группе качества с возможностями постановки задач и команд. Во второй — качества исполнителей. В силу такого деления у первых качеств есть право ставить цели. У вторых нет. Есть обязанность и возможность искать способ достижения поставленных целей.

Для образности проведу аналогию со штабом армии и боевыми частями. У штаба есть право ставить цели. У боевых частей такого права нет. У них только обязанность исполнять приказы. Точно так же и у человека, у него право ставить цели имеет инстинкт и шаблоны. У разума такого права нет. У него есть обязательство достигать целей. Как бы разум не понимал убийственность отданных ему приказов, он все равно будет их выполнять.

Например, человек в больнице после операции под категоричным запретом курить. Но ему хочется. Желание ставит разуму приказ — достать сигареты. Разум понимает всю самоубийственность приказа, но у него нет полномочий его отменить. Он обязан исполнять приказ, и сосредотачивается на решении задачи. И таких примеров тысячи…

Мне могут возразить, сказав, что разум как раз и ставит человеку цели. Человек сначала думает. Потом действует. Но посмотрите на тему глубже. Действительно, разум думает. Но над чем? Над эффективным достижением поставленной ему цели.

Например, мужчина хочет денег секса популярности или мести обидчику — не важно. Важно, что ни одна цель не исходит от разума. Все желания рождены инстинктами и подсознательными шаблонами. Разум лишь привлекается для достижения этих целей.

Пример про женщин. Например, она хочет замуж, ребенка и «вить гнездо». Зачем ей это нужно, она объяснить не в состоянии (если не считать объяснением, что так надо, так принято, так все делают). На этом тоже видно, что все ее цели исходят не от разума, а от тех же инстинктов и подсознательных шаблонов. Разум тут тоже привлекается с одной целью — найти способ насытить желания, достигнуть поставленных ему целей.

Мозг не является самостоятельным. Он обслуживает ХОЧУ. Моя глубочайшая ошибка — я понимал его силой, определяющей направление усилий. Поэтому доказывал разуму людей, что смерть победима. Доводы принимали. Но дальше все…

Это было похоже, как будто я объяснил разуму человека, ведущего нездоровый образ жизни, и что ему жизненно важно меньше есть фастфуда и больше двигаться. Разум пошел и все рассказал своему лежащему на диване перед телевизором хозяину, поглощающему чипсы. Тот все выслушал, понял, со всем согласился. Потом обнаружил, что у него чипсы кончились, и послал мозг еще купить ему чипсов. И мозг, наполненный знаниями о вреде такой еды, пошел выполнять приказ. Ну и какой смысл имеет такое просветительство?

Я все не мог понять, почему в одних случаях люди защищаются от надвигающейся на них смерти, а в других игнорируют проблему. У них включался или не включался страх не от факта приближения смерти, а от того, каким словом называлась причина, несущая им смерть. Смерть в обоих случаях одинаковая, но если носитель, доставляющий смерть, назывался «онкология», у них включался страх и они в меру своих сил искали выход. Если же носитель назывался не онкологией, а естественной смертью, у них был нуль реакции.

Чтобы уловить весь абсурд ситуации, представьте, люди страшно боятся, когда на их дом бомбу бросают с самолета. Как только они узнают, что самолет летит, они тут же все бросают и ведут себя сообразно информации. Но если точно ту же самую бомбу доставляет вертолет, у них вообще никакой реакции не включается. Как можно бояться бомбы, сброшенной с самолета, и игнорировать точно такую же бомбу, сброшенную с вертолета?

Чтобы аналогия вертолет/самолет и естественная смерть/онкология была чистой, уберем сопровождающие эту болезнь факторы — боль и дискомфорт. Больной знает, что умрет не завтра и не через год, а намного позже. Допустим, примерно тогда же, когда он ориентирован умереть от естественной смерти. Как объяснить разницу в его поведении, если никаких отличий в конечном результате и процессе его достижения нет? Вся разница сводится только к названию причины, но в одном случае он защищается, в другом нет.

Ситуация объяснилась, когда я понял, что осознание проблемы не имеет значения. Все решает эмоциональная реакция. Возвращаясь к аналогии вертолет/самолет, одно слово у него включает эмоцию, а другое нет. Эмоция — это желание, за которым стоят инстинкты и шаблоны. У этих товарищей есть право ставить цели и отдавать приказы. Понимание — это разум. У него нет права цели ставить и приказы отдавать. Он по природе исполнитель.

От смерти, которая наступит через 10 лет, и ее несет причина под названием «рак», человек убегает. А от смерти, которая наступит через те же 10 лет, но ее несет совокупность причин, именуемых «естественная смерть», он не убегает.

Если бы он по-разному реагировал на разные носители одинакового груза, этому можно было бы поискать причину в психологии. Но фокус в том, что в одном из случаев он вообще не замечает проблемы. «Сегодня, выпив кофе поутру/ Я дивный ощутил в себе покой/ Забавно: я ведь знаю, что умру/ А веры в это нету никакой».  (Губерман)

Из всей своей многолетней практики на эту тему я извлек один урок: чтобы побудить людей действовать, нет смысла указывать им на тот факт, что на них надвигается смерть. Они это и так знают. Когда указывают на опасность, которая всем известна, например, читают курильщику о вреде курения, — это морализаторство. Если оно к чему и подвигает человека, так это послать морализатора куда подальше. Информация может быть ценна, если она открывает что-то новое. Смертность человека — ни для кого не новость.

Все этого говорило только о том, что нужно кардинально менять стратегию. Нужно не разум активировать (к нему нет смысла обращаться, он и так все знает) а инстинкты и шаблоны. Если удастся их зацепить, они дадут человеку сигнал к действию.

Подтверждением, что я на правильном пути, является история возникновения всех идейных. Что двигало апостолами, когда они пошли за Христом? Судя по просьбе братьев Заведеевых ко Христу посадить одного по правую руку, в второго по левую, и судя по реакции на эту просьбу других апостолов, реальным их мотивом было не царство небесное, а достижение тех высот, какие в их обществе считались признаком успеха.

Чтоб двигало революционерами Франции? Судя по действию Конвента, вынесшему Робеспьеру приговор и в тот же день реализовав его, их намерения были далеки от слов на трибуне. Слова были инструментом, а реальной целью было достижение целей, стоявших у них на подсознании — деньги и власть. Робеспьер своей кристальной честностью им мешал, и потому депутаты Конвента отправили его на гильотину.

Что двигало большевиками России? Официальной целью было счастье народное. На каждом углу висели лозунги «Фабрики — рабочим». Земля — крестьянам!». Рабочие с крестьянами по своей малограмотности понимали их буквально — большевики хотят им отдать эти ценности. Если бы они были знакомы с Капиталом, то могли убедиться, что такое в принципе невозможно. Средства производства не могут находиться в частном владении. Только «в руках народа». На практике это означало изъятие средств производства.

Если землю изымали, потому что она средство производства, кладешь туда зернышко, а на выходе получаешь десять, то и с женщиной такая же производительность наблюдается — кладешь туда клетку, а на выходе цельный ребенок. Значит, женщины должны стать общими. В большевистской России возникают инициативы, объявляющие женщин всенародным достоянием, подлежащим изъятию из частного владения и «социализации».

Газета «Правда» писала «Каждый, даже несовершеннолетний, комсомолец и каждый студент «рабфака» (рабочий факультет) имеет право и обязан удовлетворять свои сексуальные потребности. Это понятие сделалось аксиомой, и воздержание рассматривают как ограниченность, свойственную буржуазному мышлению. Если мужчина вожделеет к юной девушке, будь она студенткой, работницей или даже девушкой школьного возраста, то девушка обязана подчиниться этому вожделению, иначе ее сочтут буржуазной дочкой, недостойной называться истинной коммунисткой…».

Следовательно, лозунги не отражали реальной цели. Они были лишь инструментом достижения цели. Какая же была реальная цель революционеров? Рыбаков в романе «Дети Арбата» дает частичный ответ на: «Что руководит революционером, что ведет его по тернистому пути? Идея? Идеи овладевают многими, но разве все становятся революционерами? Человеколюбие? Человеколюбие — удел слюнтяев, баптистов и толстовцев. Нет! Идея — лишь повод для революционера. Всеобщее счастье, равенство и братство, новое общество, социализм, коммунизм — лозунги, поднимающие массу на борьбу. Революционер — это характер, протест против собственного унижения, утверждение собственной личности».

Поздний царизм культивировал успехом карьеру чиновника военного и ученого. Но официально лишал возможности достигнуть этих целей умных авантюрных масштабных людей — евреев. В отношении них действовала черта оседлости. По национальному признаку они были поражены в правах — не могли поступить на государственную службу, в университет, в армии не могли дослужиться до звания выше младшего офицера.

Система вошла в клин сама с собой — формировала людям подсознательные хотения, и тут же лишала одну из самых активных его частей возможности их реализовать. Евреи могли насытить свое хотение только через революцию. Иных лифтов не было.

Назовем вещи своими именами: революционеры хотели того же, чего хотели те, кого они свергали. Это очевидно не на словах, а на делах. Слова чаще используются не для обозначения намерений, а для их сокрытия. Реальные цели заметны на делах. Как только коммунисты победили, верхушка тут же скопировала образ жизни царской элиты. Ничего не изменилось, кроме смены названий. При царе элита называлась представителями Бога, а при коммунистах представителями народа.

Поставим умозрительный эксперимент: представим, деятельность революционеров делала народ реально счастливым. Но также представим, что революционеры доподлинно знали, что лично им счастье народное не принесет тех благ, на которые они рассчитывали, не сделает их положение эксклюзивным относительно массы.

Как вы думаете, делали бы они то, что делали? Не скажу, что нет. Ненависть этих людей к царизму была велика. Тут Рыбаков прав, хотелось не столько будущих пряников, сколько вылить ненависть. Это состояние Вольтер выразил лозунгом «Раздави гадину»

Но такие условия привлекли бы значительно меньше народу. По приходу к власти они бы не были таким фанатичными в деле ее удержания. Встав перед выбором или позволить реализоваться тенденциям, угрожающим расколоть Россию, или уничтожить миллионы ни в чем невинных людей, чтобы ее удержать, большевики пошли бы по первому варианту. Если мне власть ничего не дает, на отмщении царю и остановились бы. Они же не маньяки, которым кровь нужна ради крови. На мучения невинных людей идут, когда есть мотив.

Смысл жертв появился, когда власть давала большевикам очень много, и когда они поняли, что без таких жертв им власти не удержать. Если не сломать хребет крестьянству, как говорил Сталин Черчиллю, создать новый экономический строй было невозможно. А при сохранении старого система рушилась и накрывала самих большевиков.

Я это говорю не в осуждение революционеров. Всякая жизнь стремится к благу. Как было сказано, если бы у святых не было надежды на рай, они никогда бы не делали того, что делали. Сказано все это для реального понимания ситуации. Как говорил Конфуций, первое, с чего следует начинать новое дело — назвать вещи своими именами.

Из сказанного следует, что поднять людей на борьбу с их собственной смертью можно при условии, если они увидят в этой борьбе реализацию своих хотений. Звучит комично, фактически речь идет о побуждении людей эвакуироваться из горящего дома не через сам факт опасности, а дополнительными стимулами. Премию обещать всем, кто спасется.

К этому нужно относиться, как к парадоксу. Он противоречит здравому смыслу, и по этому поводу можно возмущаться. Но если целью является не возмущением, а достижение цели, нужно действовать сообразно реальности, а не своему представлению о реальности. В этом смысле очень показателем парадокс Монти Холла (интересно — найдите в сети).

Человек действует, если видит в процессе шанс насытить свои желания. Как было сказано, желания порождают два института: инстинкты и шаблоны. На фабриках мысли они получают конкретные контуры, и человек устремляется к ним как к своим — он правда их хочет. Не важно, что он как личность не имеет к их созданию никакого отношения.

Какие бы слова мы не говорили, а в каждом из нас сидит потребительская жажда. Мы хотим всего, что нам предписано желать. Нет у нас возможности насытить свои желания, и мы сочиняем себе оправдания, что не хотим ее насыщать, что выше всего этого. Но стоит появиться возможности, как ситуация резко меняется. Не надо этого стесняться. Такова наша природа. Как мы говорим на языке, на котором говорила среда, в которой мы выросли, так мы живем желаниями, которыми жила среда, в которой мы выросли.

Нельзя жить в тропиках и не загореть. Нельзя жить в мире потребления, и не стать потребителем. У живущих в тропиках разная степень загара. У живущих в мире потребления разный уровень одержимости вещами. Но он есть у всех. Это доказывает тот факт, что мы живем в этой среде. Если бы она была нам чужда, мы бы ушли из нее, как уходят некоторые в уединение. Если не уходим, значит…

Чтобы реально сдвинуть человека в сторону обозначенной цели, он должен увидеть, как на пути к ней насытятся и удовлетворятся его желания, наполняющие и распирающие его. Представьте, голодных и замерзших людей. Ваша задача подвигнуть их к решению экологической задачи. Как бы вы убедительно не доказали людям, что нужно спасать экологию, иначе всем кранты, они могут со всем вами сказанным согласиться, но ничего делать не будут. Потому что они еды и тепла хотят, а не экологию спасать.

Если тем же людям, которые только что согласились, что экологию нужно спасать, придет человек и покажет, как они через нанесение еще большего вреда экологии смогут согреться и наесться, и они увидят в этом реальность — начнут действовать. А то, что вред природу стал еще больше… Они на это придумают убедительные оправдания.

Борец за экологию по-настоящему может увлечь идеей, если предложит действие, не только спасающее природу, но согревающее людей и утоляющее голод. В процессе этой деятельности они проникнутся идеей экологии. Идея объединит их в целое. Что вчера для них было пустым лозунгом, станет целью. Что было целью, станет бонусом.

Но это будет потом. Когда сухие угольки соберутся вокруг тлеющего уголька, они создадут огонь. На него придут другие угольки, которые тоже разгорятся. Придут сырые угли, которые и не думали гореть, но пообсохнут и загорятся наравне со всеми.

Но на первом этапе на огонь не нужно рассчитывать. Неоткуда ему взяться. Идея на старте не может быть мотивом. Она может быть только благовидным прикрытием достижения уже имеющихся у людей желаний. Ну что же, таковы люди…

«Люди как люди. Любят деньги, но ведь это всегда было… Ну, легкомысленны… ну, что ж… и милосердие иногда стучится в их сердца… обыкновенные люди… в общем, напоминают прежних…». (М. Булгаков «Мастер и Маргарита»).

Стимул

На первый взгляд кажется, если единственный мотив, который может подвигнуть человека к действию — реализация его желаний, нужно привлекать людей возможностью реализовать эти желания, занимаясь темой бессмертия. Такой технологией пользуются все современные политические партии. Приходи к нам, — говорят они, — будем за счастье народное бороться. И все понимают, к чему на самом деле будем стремиться.

Такая технология единственно возможна для безыдейной политической партии. Еще для бизнеса. Но она убийственна для идейной команды, к созданию которой я стремлюсь. И это при том, что я прекрасно сейчас осознал, что сама идея никого никуда не мотивирует.

Чтобы в собравшемся коллективе загорелся огонь, в нем изначально должна висеть идея. Пусть ее пока никто всерьез не воспринимает, но она должна быть. Причем, не в виде пустого лозунга. Такой лозунг люди сразу считывают и определяют его правилом игры. Ни у кого в мыслях нет считать его реальной целью. Лозунг — инструмент достижения цели.

Человек отличает идею от лозунга, когда, во-первых, цель конкретна. Во-вторых, человек соглашается с ее реальностью. В первую очередь к себе примеряет и говорит, да, мне это нужно. В-третьих, концепцию достижения идеи он находит реальной. Вот если эти три момента есть, человек впускает в свою голову мысль, что это не лозунг-ширма, которая закрывает реальные цели, а реальная цель. Он пока не одержим ею, и привело его к нам не страстное желание ее достигнуть, а другие мотивы. Но он признает эту цель. Угольки собрались вокруг реального тления. Далее по законам бытия тление станет горением. Люди зажгутся идеей, и на выходе получится команда качественно иного типа.

В целом стратегия понятна. Людей подвигнет к действию понимание, что конкретно делать, и что они от этого получат. Дальше каждый потенциальный сторонник сам оценит предложенное действие как с позиции реальности идеи, так и с позиции бонусов по пути к цели. Кто увидит интерес, придет. Кто не увидит, будет заниматься тем, что считает более эффективным. Каждый занимается тем, что считает эффективным.

Осталось предложить план действий. Он должен охватывать целое, из точки нуль до конечной цели. Должно быть видно, как промежуточные цели сливаются в конечную. Нужно показать, как достигается каждая промежуточная цель. Все должно быть открыто.

Как у Маркса, например. Он сказал, источник социального неравенства — власть капитала. Пролетариат должен взять власть в свои руки. Способ: вооруженное восстание. Все четко и понятно. Любой может с этим соотнестись: мое/не мое; готов/не готов.

Вызывает почтение уровень проработки вопроса. Ближайший сторонник Маркса Энгельс в работе «Революция и контрреволюция в Германии» смотрит на дело как инженер, когда пишет: «Восстание есть искусство, точно так же как и война, как и другие виды искусства. Оно подчинено известным правилам, забвение которых ведет к гибели партии, оказавшейся виновной в их несоблюдении… Во-первых, никогда не следует играть с восстанием, если нет решимости идти до конца. Восстание есть уравнение с величинами в высшей степени неопределенными, ценность которых может изменяться каждый день. Боевые силы, против которых приходится действовать, имеют всецело на своей стороне преимущество организации, дисциплины и традиционного авторитета; если восставшие не могут собрать больших сил против своего противника, то их разобьют и уничтожат. Во-вторых, раз восстание начато, тогда надо действовать с величайшей решительностью и переходить в наступление. Оборона есть смерть всякого вооруженного восстания; при обороне оно гибнет, раньше еще чем померилось силами с неприятелем».

На предстоящее дело смотрели без шапкозакидательства, с точностью инженера, не скрывая и не смягчая острых углов. Каждый шаг дает промежуточный результат, и в итоге конечный. При такой конкретике нельзя «просто поговорить». Кто был согласен с Марксом, переходил к действию. Кто не соглашался с анализом ситуации, или не разделял способа (например, полагал более эффективными выборы), тот искал себе других сторонников. кто со всем согласен, но продолжал бездействовать, тот расписывался в недееспособности.

На этой параллели начну с самой концепции достижения цели. что конкретно делать? Сегодня, когда заходит разговор о преодолении смерти, перед нами помимо нашей воли рисуются два направления: научно-медицинское и религиозно-мистическое. Ни одно из них не побуждает к действию, потому что непонятно, что делать. Человек сразу для себя решает, что в науке он ничего не понимает, а в мистику не верит. Ну и на этом закрывается.

Я в такой позиции узнаю себя вчерашнего. Действительно, мистические технологии, все эти пассы руками, обряды и молитвы, не то что не вызывают у меня доверия, я не верю в их эффективность на ни йоту. Это бизнес и социальные технологии.

В научные технологии я верю. Ведущие ученые говорят, что через несколько веков смерть будет побеждена. Прогноз исходит из того, что к цели идут широким фронтом, не концентрируя интеллектуальный административный и материальный ресурс государства на ней. Но если сконцентрировать ресурс, вопрос будет решен за несколько десятилетий.

Если бы две тысячи лет возникло учение, нацеленное преодолеть смерть, и оно заняло в обществе такое же место, какое занимала Церковь, интеллект пошел бы не на богословие, а на осмысление темы смерти. Деньги пошли бы не на содержании армии священников и строительство культовых сооружений, а на научные эксперименты и содержание ученых. В этой ситуации старость и смерть была бы побеждена до V века.

В своем утверждении исхожу из того, что до сегодняшнего уровня развития общество поднялось из средневековой темноты за 400 лет. Это при том, что оковы Церкви, не смотря на ее крах, до сих пор держат сознание общества в тисках христианской привычки/морали. Общество стартовало бы к цели не с тьмы средневековья, а с более высоких позиций — с древнего мира, когда люди были не менее, а более развиты и интеллектуально свободны.

А если пофантазировать и представить, что над планетой возникла сила, имеющая возможность контролировать все государства, запретить им воевать и направить ресурс на уничтожение старости и смерти, результат был бы уже к III веку или раньше.

Если с сегодняшнего уровня развития сконцентрировать ресурс человечества на бессмертии так же, как христианская цивилизация концентрировала его на христианских целях, за несколько десятилетий общество точно преодолеет смерть.

Пока такой концентрации нет, решение проблемы обещается через несколько веков. Для меня и моих современников это все равно что никогда. Так что вера в торжество науки в сегодняшней ситуации к решению поставленной задачи это не имеет никакого отношения.

Ну и что делать? Или забыть тему и жить как все живут — тихо ждать смерти. Или искать третий путь. Концепция третьего пути — не наукой заниматься, а создать условия для науки. Созданные в середине ХХ века для физики условия, в период освоения атомной энергии — это мало. Нужен больший градус накала. Нужна религиозная одержимость.

Если слово религиозность не нравится, скажу иначе: нужно такое стремление, какое возникает у человека, заболевшего смертельной болезнью. Все дела у него теперь по боку. Что вчера казалось верхом важности. Теперь выеденного яйца не стоит. Все резко теряет смысл. Если представить группу таких больных, невозможно мыслить, что они будут лукавить, прикрывая желанием вылечиться какие-то другие цели. Желание выздороветь у них будет доминирующим. С этой позиции они будут оценивать свои и чужие действия.

Высказав основополагающее соображение, принимаюсь за составление концепции действия. Исхожу из того, что максимальный шанс достигнуть цели появляется, когда на ней сосредоточен максимум ресурсов. Максимальными ресурсами располагает государство.

Кажется, самое простое решение, если бы правители поставили этот вопрос в число приоритетных. Но прежде чем принимать эту мысль как руководство к действию, обращу внимание: на планете около двухсот государств, и ни одно не поставило себе такой цели. Если бы только некоторые игнорировали тему, это можно объяснить индивидуальными особенностями. Но если все игнорируют, значит проблема имеет системный характер.