Протест

В середине XV века Византийская империя оказывается перед угрозой турецкого вторжения. Она просит Рим о помощи. Тот соглашается, но при условии, что обе Церкви вновь объединятся в единую Церковь, и светская власть не будет лезть в духовные дела.

Кажется, Папа движим благородной целью — восстановить единство Церкви. Но на самом деле это продолжение борьбы за власть между Папой и Императором. Только теперь Папа диктует правила игры: принимай или мою власть, или турецкого султана.

Оказавшись перед таким выбором, император колеблется. Советники говорят ему, что лучше видеть в Константинополе турецкую чалму, чем папскую тиару. Но императору из двух зол меньшим кажется власть Папы. Он соглашается на объединение Церквей.

Втайне он конечно надеется, что потом отыграет все назад. Но Папа тоже не лыком шит. Он прекрасно все понимает и уверен, что обыграет императора. В таких условиях начинается объединение католической и православной Церквей.

Высшие церковные и светские власти католического Запада и православной Византии в высшей степени заинтересованы реализовать соглашение. Узаконить его можно только через проведение вселенского собор. Нужно собраться, как предписывают правила, призвать Святого Духа, и под его руководством организовать воссоединение Церквей.

Православные и католики готовят предстоящий собор настолько идеально, насколько это возможно. С позиции церковных догм и христианской теории того времени все было абсолютно правильно. Как говорится, комар носа не подточит…

В 1438-1445 годах наконец-то состоялся VIII вселенский Ферраро-Флорентийский собор. Как и положено, начался он с молитвы о призвании помощи небесной. Когда все присутствующие убедились, что молитва услышана, и благодать, вне всяких сомнений снизошла на присутствующих, собравшиеся католики с православными начинают работу.

По утверждению обеих Церквей, католической и православной, на этом соборе был Святой Дух, который продиктовал собравшимся эпохальное решение об объединении восточной и западной Церквей в Единую Церковь. Особо подчеркивается, что это решение не люди приняли, а Бог продиктовал. На этом основании решения собора объявляются истиной, обязательной для всех западных и восточных христиан. Византийский Патриарх даже отдельно заявляет, что всякий православный, посмевший отрицать решения собора, автоматически отлучается от Церкви. Все возможные угрозы и анафемы произнесены. Христианский мир ликует… Наконец-то Церкви-сестры примирились и объединились!

Но радость русских христиан омрачали политические моменты. Решение Ферраро-Флорентийского собора было неприемлемо для Руси. На тот момент русское государство не имело идеологической самостоятельности и в вопросах религии подчинялось Византии.

Несколько раз Русь поднимала вопрос об обретении духовной самостоятельности, но ей всегда отказывали под предлогом, что нельзя дробить Единую Церковь и создавать отдельную русскую церковную организацию. Не имея оснований претендовать на статус главы Церкви, как это делали Папа Римский или император византийский, правители Руси были вынуждены довольствоваться статусом светского правителя метрополии Византии.

Утешало только одно — Византия на тот момент была слабой. По факту русская власть была политически самостоятельной. Но над душами своих подданных она была не властна. В перспективе это была хрупкая модель.

Решение VIII собора резко увеличивало эту хрупкость. Одно дело находиться под духовной властью слабой Византии. Другое дело оказаться под духовной властью могучего Рима. Для Руси принять решение от Духа Святого означало подчиниться Риму. Утрата духовной самостоятельности влекла утрату политической и экономической независимости.

Языческий Рим говорил: «Давайте золото и верьте во что хотите». Католический Рим говорит: «Мы дадим вам золото, только примите нашу веру». Христианский Рим знал, что всякий, кто признает его духовный приоритет, неизбежно окажется в его полной власти.

Правитель Руси Василий II по прозвищу Темный, как набожный человек, видел в объединении Церквей великое благо. Но вместе с тем понимал: политика единой Церкви будет ориентирована не на интересы Руси, а на собственные. Даже если это самые чистые и святые интересы, соответствующие христианским догмам, они ориентированы на свои политические интересы, а не на интересы Руси. Однажды сложится ситуация, когда Руси будет выгодно идти в одну сторону, а единой Церкви выгодно, чтобы Русь шла в другую.

В этот момент для Василия сложится тупиковая ситуация. С одной стороны, он как христианин обязан считать приоритетом интересы Церкви. С другой стороны, как политик он должен считать приоритетом интересы Руси.

Если христианин Василий признавал продиктованную Святым Духом информацию о воссоединении западного и восточного христианства в единую Церковь, из независимого государства Руси превращалась в зависимую от Рима область. В новой ситуации стоило Василию ослушаться Папы и делать не так, как выгодно единой Церкви, а так, как выгодно Руси, Папа его отлучал от Церкви. Далее интердикт и стремительная утрата власти. Потом каносский поход по следам императора Генриха. Если Папа простит русского правителя, то в обмен на безоговорочные выполнение предписаний Рима. Если не простит, то заменит его другим ставленником. А еретика на костер. Чтобы другим неповадно было.

Как ни крутись, а для Василия кругом с одной стороны горе, с другой беда. В этой ситуации ему нужно быть или плохим христианином, идущим против Святого Духа, но зато хорошим политиком. Или хорошим христианином, следующим информации от Святого Духа, но зато плохим политиком, сознательно уничтожающим свою страну.

На волне этих мыслей Василий размышляет, что объединение Восточной и Западной Церкви — дело хорошее, но только… Как же моя власть? — думает он. — Если приму к руководству информацию от Духа Святого, моя власть исчезнет. Русь станет римской провинцией, а я — ее завхозом. Если не приму, получается, против Бога восстаю.

Разрываясь между верой и властью, Василий склоняется к мысли, что информация от Святого Духа — это, конечно, хорошо и важно, но… власть лучше. По опыту византийских императоров он знает, что если есть власть, божественную истину можно регулировать.

В рамках этой концепции Василий решается на глобальное масштабное и дерзкое решение, подсмотренное у византийских императоров. Он решает не ждать своей Каноссы, и играет на опережение. Василий разрубает гордиев узел через отрицание информации от Святого Духа, которой являлись решения VIII вселенского собора.

Рубикон перейден. Теперь нужно найти приличный способ отвергнуть неудобное решение собора. Христианский правитель не может вот так запросто отмахнуться от информации, заявленной восточной и западной Церковью, исходящей от Святого Духа. Но как было сказано, Василий взял на вооружение технологию византийских императоров.

Вот как русская Церковь описывает использование Василием этой технологии: князь взглянул на решение VIII собора внутренним взором и узрел, что не от Бога они. Взглянул не глазами, так как был слеп. Его ослепили родственники за то, что ранее он ослепил своих родственников, сделав это, как написано в одном из его жизнеописаний, «без злобы в сердце» (мелочь какая: поругались люди немного, сгоряча чего не сделаешь).

Но не посмел этот добрый набожный христианин на свое мнение полагаться. Чтобы окончательно прояснить свои догадки, поручил богословам разобраться: а действительно ли решения Ферраро-Флорентийского собора продиктованы Святым Духом?

Придворные богословы везде одной масти, и потому понимают все с полуслова. Русские богословы не исключение. Они проделали колоссальный труд, как в свое время его проделывали римские, а потом византийские коллеги, и установили, что на VIII соборе формально все было правильно. Вот только руководства небесного там не было!

Как богословы выяснили, что решения собора были не от Святого Духа? С помощью каких сил такие глубины постигли? Про это летописцы ничего не сообщают, ибо «Тайна сия велика» (Еф.5,32). Единственное, что нам сообщают богословы, что открылась им эта тайна благодаря искренней молитве. Бог услышал их истовые молитвы и открыл им истину. И они узрели, что информация на VIII соборе не от Духа Святого, а как минимум, это было бесчинство и самоуправство соборян. А как максимум, источником информации на том соборе была такая сущность, про которую благочестивому человеку и подумать страшно…

Это утверждение звучит особенно забавно, когда знаешь, что русские богословы никогда не ставили себя выше греческих. Русские в вопросах христианства всегда считали греков учителями, а себя, в лучшем случае подмастерьями. И вот подмастерья по приказу Василия отвергли мнение учителей и поставили приоритетным свое мнение.

Опираясь на заключение придворных экспертов по вопросам присутствия Святого Духа, Василий увольняет главу русской делегации, присутствовавшей от России на соборе, по причине профнепригодности. Если не смог разглядеть, что на соборе не было Святого Духа, какой же ты тогда глава…

С подачи Василия создается новая организация, заявляющая себя самостоятельной Церковью. Ее главой власть назначает Иону — смиренного человека, заранее согласного со всем, что скажет «власть от Бога». А если она переменит свое мнение, с новым мнение он тоже заранее согласен… Такой вот был истово верующий человек…

Формально Василий Темный нового главу не назначал, а рекомендовал. Утвердил его в должности собор русских епископов. Эту технологию потом один в один скопируют коммунисты. Они тоже будут не назначать на выборные должности, а рекомендовать. На партсобраниях этих выдвиженцев будут потом «выбирать».

В духовном смысле это был полный беспредел. Василий II имел столько же прав отрицать решение вселенского христианского собора, сколько имел прав отрицать решение собрания мусульман. Проще говоря, никаких прав не имел, и не мог иметь даже в теории. Это не его юрисдикция. Но ситуация так сложилась, что ему деваться было некуда, кроме как или власть терять, или информацию от Святого Духа отрицать.

Вторым шагом Василий Темный приступает к созданию карманной церкви, никаким соборам не подчиняющейся, а токмо его полной воле. О самостоятельной внутренней и, тем более, внешней политике она даже мыслить не смела. «В мои лета не должно сметь/ Свое суждекние иметь» (Грибоедов «Горе от ума»). Дальше бытовых вопросов она не должны была лезть. Как в Римской империи, а потом в Византийской главой Церкви был император, так на Руси фактическим главой русской Церкви становится великий князь.

На Василия ополчается весь христианский мир. Как так, божественное решение не принимает… Но возмущение длилось ровно до мая 1453 года, когда Византия пала. Рим не смог защитить ее от турок, из-за затянувшихся политических договоренностей.

В православной среде бытует мнение, что католики обманули православных. Всякий обман имеет цель. Какую Папа имел цель, обманывая Византию? Он хотел забрать под себя византийскую империю, самый жирный кусок того мира. У него не было цели обмануть с тем, чтобы отдать его туркам. Достигнуть своей цели Папа мог только одним способом —не допустить захвата Византии турками. Решалось это только военным путем.

Чтобы организовать военную помощь, нужно время. Папа не мог сосредоточиться на этом вопросе, пока не знал: ложится Византия под Рим или нет. Для этого нужен собор. Пока он не прошел, император мог в любой момент развернуть все назад.

Слишком долго император торговался. Подготовка собора заняла огромное время. Плюс сам собор шел семь лет. Когда все закончилось, не осталось времени собрать нужные силы. Закончилось бы все годом раньше, Папа успел бы собрать необходимые силы, и все могло повернуться иначе. Но все закончилось, когда закончилось. Рим просто не успел.

Обвинители Папы, если не будут впадать в эмоции, согласятся, операция затеяна не с тем, чтобы Византия досталась султану, но с тем чтобы перепала Папе. Цели достигнуть не удалось. Константинополь превратился в Стамбул, крест сменил полумесяц.

В новых условиях Москва начинает свою игру. Ей нужна легитимность. Пока она в глазах христианского мира самосвят — никого не слушает и духовные вопросы решает по своему усмотрению. В политике это хорошо, но в христианстве — нет.

Считается, что благодать идет от самого Христа и апостолов через рукоположение. Священники по цепочке друг на друга по специальной процедуре руки накладывают и через это как бы передается связь поколений и благодать от самого Христа.

Русская Церковь из-за нарушения иерархии (не послушала духовное начальство) была лишена этой благодати, что выносило ее за христианские границы, превращая во что-то непонятное. В то время это была опасная ситуация с высоким шансом на плохой конец.

Получить легитимность можно, если самозваную русскую организацию авторитеты христианского мира, восточные патриархи, признавали бы за законную Церковь с правом на самоуправление. Чтобы склонить восточных патриархов к нужному решению, нужно было принести дары. Русь на тот момент находится в стесненных финансовых условиях, но ради такой цели изыскивает возможности и предлагает восточным патриархам финансовую помощь. Под давлением такого веского аргумента они начинают менять точку зрения на статус самозваной организации, которую Русь создала у себя и назвала церковью.

Чем больше Москва помогает, тем больше у патриархов открываются глаза. Наконец, случается чудо — они окончательно прозревают. После очередного финансового транша они признают, что русские правильно отвергли решения VIII вселенского собора. Оказалось, восемь лет назад нечистый дух искусно выдавал себя на этом соборе за Духа Святого. Этого никто поначалу не заметил, кроме русских. И вот теперь пришла очередь прозреть византийским патриархам… Вот что мощь финансы творящая делает!

В результате взаимовыгодного сотрудничества Москвы и восточных патриархов в начале 1589 года восстанавливается прерванная благодать через рукоположение. В России возникает автокефальная (независимая) Церковь — РПЦ (Русская Православная Церковь).

Первым русским патриархом становится Иов. Теперь русским христианам не указ ни Рим, ни Византия. Теперь мы сами с усами. Теперь указом для проживающих на территории Руси христиан является только Русская Церковь. А для этой Церкви в свою очередь указом является власть от Бога. Круг замкнулся — все как в Римской империи стало…

Русский правитель Василий Темный, восставший против власти Папы, дал пример и толчок всему миру. За Василием выступили немецкие князья, поддержав в 1517 году Мартина Лютера. Потом во вкус вошла половина европейских монархов. Как грибы после дождя по всему христианскому миру возникают карманные (национальные) церкви.

Одни руководствовались принципом немецких князей: «Чья власть, того и вера. Для других девизом стали слова лидера протестантов Генриха Наваррского: «Париж стоит мессы». Волею судеб Генрих был кандидатом на трон Франции. Чтобы стать королем французов, в большинстве своем католиков, ему нужно было короноваться. Для этого нужно совершить католическое богослужение — мессу. Она отрицалась протестантами. Чтобы Генриху стать королем нужно было поменять веру — отречься от протестантизма, что он и сделал. Потому что как и Василий считал, что вера хорошо, а власть слаще.

Технология, созданная Римской империей, понравилась христианским правителям. С ее помощью безошибочно определялось, какое решение Церкви божественное, а какое от духа нечистого. Придворные богословы доказывали все, что требовалось власти.

Чтобы не превращать ситуацию в цирк, Церковь родила негласное правило: истиной является то, что власть признала за истину. Если власть меняет мнение, Церковь подтягивает понимание истины, в соответствие с установкой руководства.