Возвращение в Пенджаб

Из Ассама Гуру вернулся к великой реке Брахмапутре. Затем, продвигаясь вдоль берега, он прибыл в Куттак, где сейчас находится гурдвара, названная Датан Сахиб, которая служит напоминанием о визите Гуру. Она стоит на том месте, где он бросил свой датан (зеленая веточка, используемая для чистки зубов), который пустил корни, дал росток и по истечении столетий вырос в большое дерево.

Гуру продолжал свое путешествие. Через некоторое время он достиг Пури. Там он посетил храм Джаганнатх и провел дискуссию с его жрецами относительно правильного метода поклонения Богу. Они признали его правоту и стали его последователями.

Каждый день к Гуру приходили люди. Они слушали его волнующие, пробуждающие душу, духовные песни. Они слушали его божественные речи с предельным доверием и вниманием. Он оставался там в течение некоторого времени. Он основал там центр сикхской миссии. Затем он пошел дальше. На том месте, где он останавливался, его последователи построили храм Божий. Они собирались там каждое утро и вечер и пели его духовные песни. Они находили его в его песнях. Он жил в сердцах людей и руководил их шагами. Они жили с ним и, через него, — в его Господе, который был теперь также и их Господом.

После короткой остановки в Пури Гуру решил вернуться в Пенджаб. Пройдя через Уттар-Прадеш и Харьяну, он достиг Султанпура Лодхи, в котором не был уже около двенадцати лет. Нет необходимости говорить, что набожными жителями этого городка ему был оказан самый сердечный прием. Слишком велика, чтобы выразить словами, была радость, которая наполняла и переполняла сердце его сестры. Его жена, которая, услыхав о его прибытии, приехала сюда из дома своего отца, плакала от радости. Его двое сыновей упали к его ногам и повисли у него на коленях. Все они умоляли его не покидать их снова. Он приказал им не унывать. Он очень хорошо знал об их любви к нему. Он остро сознавал свой долг по отношению к ним. Он тоже любил их всех искренне и нежно, потому что у него было человеческое сердце. Но куда большая обязанность по отношению к обширной семье всего человечества еще звала его. Поэтому он не мог отдыхать дома со своей семьей долго.

После непродолжительного пребывания в Султанпуре Гуру Нанак и Бхаи Мардана отправились в Талванди. На своем пути они останавливались на день или два в Лахоре у Бхаи Мансукха, богатого преданного последователя Гуру. Когда они прибыли в окрестности Талванди, они остановились в лесу примерно в трех милях от деревни. Мардана выпросил разрешения пойти повидать своих. Гуру разрешил ему это и добавил: «Сходи также в дом моего отца; скажи всем, что со мной все в порядке, но не говори ничего о том, где я нахожусь».

Мардана добрался до своего дома и, повидав своих людей, пошел в дом Мехта Калу. Мать Гуру была сильно взволнована, увидев спутника ее сына одного. Она спросила его: «Где мой сын? Где ты оставил его? Почему он не пришел с тобой так, как ходит с тобой всегда? Когда я увижу его? Почему ты не размыкаешь своих губ?».

Памятуя об указаниях Гуру, Мардана не сказал ничего кроме того, что у ее сына действительно все хорошо. Затем он удалился. Мать гуру сказала про себя: «Мардана не ответил на мои вопросы. Он не сказал мне, где мой сын. Он внезапно ушел. Вероятнее всего, он вел себя так странно потому, что ему было велено вести себя так Нанаком. Он, конечно же, возвращается сейчас к нему».

Рассуждая таким образом, она взяла немного конфет и комплект новой одежды для своего сына, поспешила вслед за Марданой и быстро его нагнала.

Мардана и мать Гуру вскоре достигли места, где тот сидел. Увидев ее, он встал и поклонился ей в ноги. Она поцеловала его в лоб, заключила в свои объятия и принялась плакать, говоря: «Сын! Благословенна земля, которой касаются твои ноги, и благословенны люди, которых ты встречаешь и с которыми разговариваешь! Как я рада видеть тебя снова! Сейчас я очень прошу тебя бросить свои скитания, жить с нами, начать самому зарабатывать себе на жизнь и помогать и служить нам, как подобает послушному хорошему сыну!».

Гуру был глубоко взволнован ее словами. Он попросил Мардану играть на ребеке. Затем он спел духовную песню, в которой изложил следующее: «Для людей, которые привыкли употреблять наркотики, нет ничего дороже их любимого зелья; для рыбы нет ничего дороже и важнее воды. Таким же образом для того, кто искренне любит Бога, нет ничего дороже, чем Он. Никто не может заставить меня бросить Его. Я — весь Его, без остатка, я обязан быть у Него на службе, делать то, что Он приказывает мне делать и идти туда, куда Он приказывает мне идти. Весь мир — мой дом; все люди в нем — моя семья».

Мать попросила его снять платье факира, которое он носил, и надеть новую одежду, которую она принесла ему. Но Гуру ответил, что ему хорошо и так.

Вскоре пришел его отец. Гуру также поклонился ему в ноги. Мехта Калу с любовью обнял своего сына, проливая в то же время слезы радости. Он попросил его придти к нему хотя бы ненадолго. Он добавил:

— Я построил новый дом, который хочу показать тебе. Я с нетерпением приглашаю тебя пожить в нем и побыть среди нас хотя бы некоторое время.

Гуру ответил:

— То удовольствие, какое я получаю от произнесения Его Имени, не может быть доставлено мне даже жизнью в превосходном дворце. Постоянное пребывание в Его ногах доставляет мне больше радости, чем может доставить семейная жизнь. Я иду туда, куда Он велит мне идти. Повиноваться Ему — высочайшее блаженство для меня.

Потом он добавил, что для него так же невозможно бросить свою жизнь слуги и поборника Бога, как невозможно рыбе жить без воды. Сердце его не было расположено к радостям и удовольствиям этого мира. Он любил наслаждаться счастливым общением с Богом и доставлять другим радость этого верховного блаженства. Он пришел, чтобы навестить их, потому что обещал; в других же отношения его работа была еще не завершена; его путешествия еще не были закончены; божественный зов еще звенел в его ушах; жаждущие, умирающие души все еще просили именем Бога восхитительного, дающего жизнь нектара; голодные души все еще требовали Божьего хлеба. Он не мог игнорировать эти призывы. Он не мог оставаться дома. Он должен был идти дальше.

Они вынуждены были преклониться перед высокими намерениями своего сына. Согласно их пожеланию, он оставался с ними несколько дней. В ответ на просьбу, любовно сделанную его самым ранним и старым последователем Раи Буларом, он провел с ним целый день. Затем он снова продолжил свое путешествие. Мардана был с ним как всегда.