2.2. Об исключительной компетенции

19 октября 2006 года на заседании Президиума ВАС РФ был отклонен законопроект "О внесении изменений в отдельные законодательные акты по вопросу определения полномочий третейских судов и международных коммерческих арбитражей". Разработчики законопроекта хотели ограничить компетенцию третейских судов за счет увеличения числа споров, которые стали бы относиться к категории исключительной компетенции государственных арбитражных судов, поскольку последние по смыслу законопроекта должны были быть исключены из общего правила о возможности разрешения третейским судом любых гражданско-правовых споров <336>.

--------------------------------

<336> Севастьянов Г.В. Два законопроекта или уроки альтернативного законотворчества // Третейский суд. 2006. N 5. С. 124 - 125.

Апелляция к исключительной компетенции государственных судов в вопросе рассмотрения третейскими судами споров, объектом которых является недвижимое имущество, также вряд ли может быть признана аргументированной. Ранее мы уже отмечали, что институт подведомственности установлен законодательством для компетентных юрисдикционных органов государства, к которым третейские суды не относятся.

Предметная компетенция третейских судов, по нашему мнению, устанавливается в специальном законодательстве, регулирующем деятельность третейских судов, поскольку именно им, а не нормативными актами, имеющими другую отраслевую принадлежность (например, к гражданскому и арбитражному процессуальному праву), в приоритетном порядке должны руководствоваться в своей деятельности третейские суды. Трудно представить ситуацию, когда государственные суды в своей деятельности начнут руководствоваться положениями ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации". Так почему же третейские суды должны следовать указаниям процессуальных кодексов, если для них создано специальное законодательство? Выше также отмечалось, что запрет на передачу споров в третейский суд должен быть выражен в законодательстве явно и недвусмысленно, как это сделано на настоящий момент в единственном источнике - Федеральном законе "О несостоятельности (банкротстве)".

Следовательно, понятие "исключительная компетенция", относящееся в данном случае к деятельности государственных арбитражных судов и определяющее компетентный государственный орган по рассмотрению определенной категории споров, не может ограничивать предметную компетенцию, установленную в специальном законодательстве в сфере частного правоприменения (альтернативного разрешения споров или частного процессуального права).

Если распространять понятие "исключительная компетенция" на способы АРС (в том числе третейское разбирательство), то мы тем самым подвергнем ограничению конституционное право каждого на выбор способа и формы защиты своих прав (разрешения споров или урегулирования правового конфликта), что недопустимо. Приоритет должен оставаться за стороной спора <337>, поскольку именно она наделена конституционным правом выбора способа защиты (разрешения спора), а не за органом, разрешающим спор и наделенным собственной предметной компетенцией. Дальше "в действие вступают" нормы специального законодательства об избранном способе защиты права (разрешения спора), которыми определяются пределы его компетенции, а не нормы права, регулирующие деятельность "отклоненных" стороной (сторонами) способов защиты права (разрешения спора), иначе не остается места для какой-либо юридической логики, поскольку все способы защиты права (разрешения спора) самостоятельны и не находятся в каком-либо соподчинении между собой.

--------------------------------

<337> Кроме случаев, когда в законодательстве явно и недвусмысленно установлен запрет на разрешение споров или урегулирование правового конфликта с использованием способов АРС, как это, например, сделано в Федеральном законе "О несостоятельности (банкротстве)".

Более того, сторона частноправового конфликта, во-первых, может вообще отказаться от реализации своего права на судебную защиту, а во-вторых, воспользоваться самозащитой своих прав в рамках действующего законодательства. При реализации своего естественного и конституционного права на защиту она самостоятельно осуществляет выбор того способа защиты, который, по ее мнению, является наиболее эффективным, исходя из сложившихся обстоятельств. Таким образом, конституционное право на выбор способа защиты (п. 2 ст. 45 Конституции РФ) в одинаковой степени гарантирует стороне спора возможность обращения как к государственным, так и к способам альтернативного разрешения споров и урегулирования правовых конфликтов, а ограничение этого выбора на основе исключительной компетенции государственных судов, по нашему мнению, не соответствует требованиям Основного закона.

Более того, позиция Т.Н. Нешатаевой не соответствует и действующему законодательству. Исключительная подведомственность споров по вопросам недвижимости государственным судам действующим процессуальным законодательством не предусмотрена. В отношении данной категории дел в АПК РФ применяются понятия "исключительная подсудность" (ст. 38) и "исключительная компетенция" (п. 2 ст. 248). В ГПК РФ в отношении споров в сфере недвижимости используется только одно понятие - "исключительная подсудность" (ст. ст. 30 и 403).

Буквальное толкование п. 2 ст. 248 АПК РФ "Исключительная компетенция арбитражных судов в Российской Федерации с участием иностранных лиц" позволяет сделать вывод о том, что исключительная подведомственность арбитражных судов распространяется только на споры о признании права собственности на недвижимое имущество, рассматриваемые в порядке международного коммерческого арбитража, и не распространяется на "внутреннее" третейское разбирательство.

Так, В.А. Мусин считает, что в отношении формулировки ст. 38 АПК РФ необходимо учитывать буквальное толкование текста статьи, которое распространяет ее действие на любые права в отношении недвижимого имущества, как на вещно-правовые, так и на обязательственные. Сама же ст. 38 АПК РФ, говоря о подсудности между арбитражными судами, не касается запрета рассмотрения дел о недвижимости в третейских судах. Буквальное толкование ст. 248 АПК РФ "Исключительная компетенция арбитражных судов в Российской Федерации по делам с участием иностранных лиц" не дает возможности рассмотрения споров о недвижимом имуществе в целом (обязательственных и вещно-правовых отношениях, т.е. о правах) с участием иностранных лиц в российских третейских судах <338>.

--------------------------------

<338> См.: Мусин В.А. Там, где кончаются споры, кончается наука // Третейский суд. 2005. N 3. С. 7 - 8.

Однако систематическое толкование говорит о возможности рассмотрения данной категории споров в российских третейских судах, в том числе по спорам в сфере международного коммерческого арбитража, поскольку категория "исключительная компетенция" должна толковаться ограничительно - в значении "исключительная подсудность".

Что подтверждается взглядами ведущих российских экспертов в сфере третейского разбирательства и международного коммерческого арбитража. Так, Т.Е. Абова отмечает, что если рассматривать норму об исключительной компетенции (п. 2 ст. 248 АПК РФ) в совокупности с другими нормами АПК РФ (ст. 38 - исключительная подсудность), то мы увидим, что в общих для всех производств положениях АПК РФ об исках, предъявленных о правах на недвижимость, говорится применительно к подсудности дел арбитражным судам, а не к подведомственности. Установлена исключительная подсудность подобных исков. Они предъявляются в суд по месту нахождения имущества. Значит, можно норму п. 2 ст. 248 истолковать как норму о подсудности, установленную для государственных судов. Данную норму нужно понимать как норму о распределении компетенции внутри системы, а не о разграничении компетенции между разными юрисдикционными органами, в том числе между государственными и третейскими судами <339>.

--------------------------------

<339> См.: Абова Т.Е. Признание третейскими судами права собственности или иных вещных прав на недвижимое имущество // Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. М., 2007. С. 954.

Данная точка зрения разделяется А.С. Комаровым, который отмечает, что ст. 248 АПК РФ 2002 года, как и вся глава 32 АПК РФ, в которую она включена, имеет своей целью решение только вопроса об исключительной подсудности, принадлежащей российским арбитражным судам, и не может рассматриваться в качестве запрета на передачу каких-либо категорий споров на рассмотрение третейских судов. Поэтому никакие процессуальные нормы АПК РФ не могут рассматриваться как закон, который в соответствии с нормой п. 4 ст. 1 Закона РФ "О международном коммерческом арбитраже" запрещает передачу каких-либо гражданско-правовых споров на рассмотрение международных арбитражей <340>.

--------------------------------

<340> См.: Комаров А.С. Некоторые актуальные вопросы международного коммерческого арбитража в РФ // Международный коммерческий арбитраж. 2004. N 1. С. 16.

В.Ф. Попондопуло выражает солидарность со взглядами коллег следующим образом: "Законодатель, расположив нормы об исключительной компетенции арбитражных судов Российской Федерации в разделе "Производство по делам с участием иностранных лиц", тем самым имеет в виду предотвратить рассмотрение указанных в ст. 248 АПК РФ дел иностранными судами (как государственными, так и третейскими). На российские третейские суды, действующие в качестве международных коммерческих арбитражей, положение, зафиксированное в п. 2 ч. 1 ст. 248 АПК РФ, не распространяется, и они могут разрешать споры с участием иностранных лиц относительно находящихся на российской территории объектов недвижимого имущества" <341>.

--------------------------------

<341> См.: Попондопуло В.Ф. Регулирование компетенции третейских судов в России // Третейский суд. 2007. С. 8.

Статья 38 АПК РФ и ст. ст. 30, 403 ГПК РФ "Исключительная подсудность" не могут рассматриваться в качестве норм, влияющих на подведомственность споров о признании права собственности третейскому суду, так как по своему характеру определяют лишь отношения внутри соответствующей (арбитражных и общей юрисдикции) системы государственных судов.

Свое отношение к норме об исключительной компетенции государственных судов А.Л. Маковский и Б.Р. Карабельников высказывают следующим образом. Следует особо указать на то, что нельзя приравнять к запрету на передачу на рассмотрение международных арбитражей, а тем более на рассмотрение внутренних третейских судов нормы ст. 248 АПК РФ 2002 года, запрещающие заключение пророгационных соглашений на передачу соответствующих категорий споров на рассмотрение иностранных государственных судов. Такой подход неоправданно сужает сферу арбитражного (третейского) урегулирования споров и препятствует привлечению иностранных инвестиций в развитие недвижимости в России, а также затрудняет доступ российских государственных предприятий на международный рынок товаров, работ и услуг <342>. Разумеется, споры, связанные с приватизацией государственного имущества, неподведомственны третейским судам, но не в силу запрета на передачу их на рассмотрение иностранных судов, установленного ч. 1 ст. 248 АПК РФ, а в силу сформулированного выше принципа неподведомственности третейским судам публично-правовых споров. Напротив, споры, связанные с недвижимым имуществом, подведомственны третейским судам, если спор ведется вокруг сугубо частноправовых отношений.

--------------------------------

<342> См.: Маковский А.Л., Карабельников Б.Р. Арбитрабельность споров // Россия в контексте международного развития: международное частное право, защита культурных ценностей, интеллектуальная собственность, унификация права. Берлин, 2004. С. 284.

Ранее Т.Н. Нешатаева также указывала, что толкование ст. 248 АПК РФ не придает ей значение источника законодательства о неарбитрабельных объектах спора. При ее написании ставилась цель изъять определенные категории споров из ведения иностранных государственных судов, компетенции третейских судов она не касается. Отвечая на вопрос о том, может ли на основании международной арбитражной оговорки быть передан в международный арбитраж спор о титуле здания, находящегося в России, Т.Н. Нешатаева отметила, что вопрос о регистрации такого титула неарбитрабелен, а сам спор о праве собственности на недвижимость может быть предметом разбирательства в международном третейском суде <343>.

--------------------------------

<343> Таково мнение судьи ВАС РФ проф. Т.Н. Нешатаевой, высказанное на проходившей 13 - 14 октября 2003 г. в Москве конференции, посвященной 45-летию Нью-Йоркской конвенции, см.: Международный коммерческий арбитраж. 2004. N 1. С. 172.

В принципе все названные выше авторитетные комментаторы сходятся во мнении, что нормы статьи об исключительной компетенции арбитражных судов не оказывают влияние на рассмотрение споров о праве собственности на недвижимое имущество российскими третейскими судами, независимо от той области ("внутреннее" третейское разбирательство или международный коммерческий арбитраж), которой они рассматриваются.

Таким образом, методология аргументации позиции, изложенной в письме ВАС РФ от 23.08.2007 N ВАС-С06/ОПП-1200, не является конструктивной, поскольку она основана на порождении конкуренции между различными по своей правовой природе способами защиты прав (разрешения споров) - государственным правосудием и третейским разбирательством, ставя под сомнение конституционное право на выбор способа защиты прав.

Ссылка на исключительную компетенцию для обоснования невозможности рассмотрения третейскими судами споров о недвижимом имуществе приводилась ВАС РФ и в запросах <344>, которые он направил в Конституционный Суд Российской Федерации. С принятием в 2011 году Постановления КС РФ вопрос об исключительной компетенции государственных судов в сфере недвижимости потерял свою актуальность. Конституционный Суд РФ, указывая на возможность рассмотрения третейскими судами споров о недвижимости, в частности, отмечает: "Равным образом не исключает такую возможность и пункт 2 части 1 статьи 248 АПК Российской Федерации, относящий споры, предметом которых являются недвижимое имущество, если такое имущество находится на территории Российской Федерации, или права на него, к исключительной компетенции арбитражных судов в Российской Федерации по делам с участием иностранных лиц".

--------------------------------

<344> Запрос ВАС РФ о проверке конституционности пункта 1 статьи 11 Гражданского кодекса Российской Федерации, пункта 1 статьи 33 Федерального закона от 16.07.1998 N 102-ФЗ "Об ипотеке (залоге недвижимости)" // Третейский суд. 2011. N 2. С. 21 - 35; Дополнение к запросу ВАС РФ в части проверки конституционности норм Закона Российской Федерации от 07.07.1993 N 5338-1 "О международном коммерческом арбитраже" и норм Федерального закона Российской Федерации от 24.07.2002 N 102-ФЗ "О третейских судах в Российской Федерации", а также статьи 28 Федерального закона от 21.07.1997 N 122-ФЗ "О государственной регистрации прав на недвижимое имущество и сделок с ним" // Третейский суд. 2011. N 2. С. 21 - 43.