3.3. Особенности защиты прав в третейском суде

Не менее важным для уяснения возможности осуществления юрисдикционных полномочий является ответ на вопрос: осуществляет ли третейский суд защиту прав?

Базой для положительного утверждения служит п. 1 ст. 11 ГК РФ "Судебная защита гражданских прав", в котором говорится, что защиту нарушенных или оспоренных гражданских прав осуществляет в соответствии с подведомственностью дел, установленной процессуальным законодательством, суд, арбитражный суд или третейский суд (далее - суд).

Данная норма ГК РФ, казалось бы, не оставляет почвы для сомнений в наличии правозащитной функции третейского суда. Подтверждений тому достаточно в современной юридической литературе.

Так, например, Е.М. Цыганова считает третейское разбирательство правоохранительной деятельностью в сфере негосударственной судебной власти <184>. В.П. Грибанов отмечает, что осуществление права происходит посредством обращения к компетентному государственному или общественному органу, что представляет собой процессуальную форму реализации прав на защиту <185>.

--------------------------------

<184> Цыганова Е.М. Проблемы правового регулирования организации и деятельности третейских судов в РФ. М., 2004. С. 40.

<185> Грибанов В.П. Осуществление и защита гражданских прав. М., 2001. С. 108.

В юридической литературе для обоснования правозащитной функции третейского суда достаточно часто используют теорию делегирования полномочий. Так, М.Э. Морозов отмечает, что "государство обладает монопольным правом на отправление правосудия как высшей формы защиты прав, но оно не может запретить использовать иные формы защиты. Следовательно, выполнение третейским судом публичных функций, характерных для государства, вполне укладывается в общую концепцию развития общества, когда часть государственных функций передается в частные руки, но под контролем государства" <186>.

--------------------------------

<186> Морозов М.Э. Указ. соч. С. 28.

Рассматривая позицию М.Э. Морозова, в дополнение к ранее рассмотренной критике данного подхода отметим следующее. Объем правоприменительных действий третейского и государственных судов различен, есть отличия в свойствах актов правоприменения, разнице в правовой природе государственного судопроизводства и третейского разбирательства. Таким образом, делегирование процессуальных полномочий по осуществлению правосудия государственными судами (судопроизводства) третейским судам невозможно. Третейские суды правосудие не осуществляют, а лишь осуществляют правоприменительную деятельность в объеме, определяемом сторонами третейского соглашения, законом и регламентом третейского суда.

Возможность заключения третейского соглашения установлена действующим законодательством, которое создает необходимые условия для обращения в третейские суды за разрешением споров, однако из этого не следует, что тем самым третейские суды наделяются государственными полномочиями.

Как справедливо отмечает Т.Е. Абова, смысл нормы, предусмотренной п. 2 ст. 45 Конституции РФ о праве каждого защищать свои права и свободы всеми способами, не запрещенными законом, к которым относится и третейское разбирательство, не означает делегирование судебной власти иным органам, образованиям (институтам). Наделение третейского суда публично-значимыми функциями, о чем говорится в тексте Постановления Конституционного Суда РФ от 26.05.2011 N 10-П, не равнозначно делегированию функции судебной власти (правосудия) государственного суда третейским судам. Это означает, что третейский суд является одним из тех институтов гражданского общества (а не государства), деятельность которых публично значима, если бы это было не так, то государственный суд не выдавал бы исполнительные листы для принудительного исполнения решений третейского суда <187>.

--------------------------------

<187> Абова Т.Е. Указ. соч. С. 153 - 154.

Представление третейских судов в качестве органов, осуществляющих защиту гражданских прав, в юридической науке оспаривается. Дискуссионным признают п. 1 ст. 11 ГК РФ В.В. Ершов, Р.Ф. Каллистратова, Ю.В. Денисенко, отмечая наличие в соответствии со ст. ст. 31, 32 АПК РФ своеобразного судебного контроля за решениями третейских судов, а также того обстоятельства, что правосудие в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности осуществляется в России только арбитражными судами (ст. 1 АПК РФ) <188>. Полагаем, что наличие судебного контроля за решениями третейских судов не может служить обстоятельством, подвергающим сомнению рассматриваемые положения ГК РФ, поскольку формально-юридический контроль не влияет на сущность принятого решения третейского суда как акта правовой защиты.

--------------------------------

<188> Ершов В.В., Каллистратова Р.Ф., Денисенко Ю.В. Внесудебное и судебное урегулирование споров с использованием примирительных процедур // Каллистратова Р.Ф. Избранные труды по арбитражному и гражданскому процессам. Краснодар, 2007. С. 433.

Термин "защита прав" широко употребляется в законодательстве и юридической литературе, но не получил однозначной интерпретации.

В одних случаях защиту понимают как систему правового регулирования, содержащую гарантии надлежащей реализации прав и обязанностей, в других - ее ограничивают только деятельностью по применению принудительных мер, в третьих - противопоставляют меры защиты и меры ответственности. Распространено также отождествление понятий "охрана" и "защита" прав. Автор этого высказывания Т.Е. Абова определяет защиту права как "наиболее боеспособную часть правовой охраны" <189>.

--------------------------------

<189> Абова Т.Е. Защита хозяйственных прав предприятий и производственных объединений: Автореф. дис. ... д-ра юрид. наук. М., 1985 // Избранные труды. Гражданский и арбитражный процесс. Гражданское и хозяйственное право. М., 2007. С. 867.

Правоохранительная деятельность - это деятельность по охране предписаний норм права от нарушений, по принуждению к исполнению норм права <190>. Государство приняло на себя обязанность охраны права, его принудительного осуществления. Эта обязанность, которой соответствует притязание на его осуществление, образует публичное процессуальное правоотношение, предметом которого является защита права <191>. По мнению Е.Г. Лукьяновой, задача процессуального права (публичного - Авт.) состоит именно в том, что через него происходят реализация правоохранительного правоотношения и реализация охранительных норм материального права <192>. Идея правозащиты, по мнению М.А. Гурвича, состоит в его охране силой государственного принуждения возможности принудительного осуществления <193>. Д.Я. Малешин, на наш взгляд, справедливо отмечает, что целью отечественного гражданского процесса является защита нарушенного права, предполагающая, во-первых, разрешение спора, а во-вторых, реальное восстановление нарушенного права <194>. При этом реальное восстановление нарушенного права связано с приведением в исполнение судебного постановления, что является исключительно прерогативой и функцией государственных органов.

--------------------------------

<190> Осипов Ю.К. Указ. соч. С. 736.

<191> Hellwig. Klagrecht u. , 1905. § 1; Pollak. System. S. 1.

<192> См.: Лукьянова Е.Г. Теория процессуального права. М., 2003. С. 75. Поскольку реализацией правоохранительного отношения занимаются компетентные органы государства, то, полагаем, данная задача не свойственна третейскому разбирательству как институту частного процессуального права.

<193> Гурвич М.А. Право на иск // Избранные труды. Краснодар, 2006. С. 41 - 62. Вместе с тем, как отмечает М.А. Гурвич, право принудительно; этот существенный признак сообщен субъективному праву принудительной нормой объективного права, велением государственной власти, конкретизированным в каждом конкретном случае. Законное гражданское правомочие не может мыслиться вне защиты его со стороны государства, вне возможности его принудительного осуществления.

<194> Малешин Д.Я. Особенности российского типа гражданского процесса // Труды юридического факультета МГУ. М., 2008. Кн. 10. С. 76.

Властная специфика защиты прав также ярко проявляется в родственном институте самозащиты права, который может рассматриваться как особая форма защиты права, поскольку реализация права на самозащиту предполагает опору на силу собственных возможностей по принуждению контрагента к исполнению обязательств, например использование института удержания. Третейские суды какими-либо властными полномочиями по реализации собственных решений не наделены <195>.

--------------------------------

<195> Известным примером манипулирования властными полномочиями третейского суда стала деятельность так называемого Федерального третейского суда, который организовал при себе службу третейских приставов. Однако отсутствие законодательно установленных властных полномочий и в данном случае не было подкреплено какими-либо реальными возможностями по принуждению исполнения решения третейского суда, а ограничивалось лишь своеобразным запугиванием недобросовестной стороны третейского разбирательства возрастающими штрафами за неисполнение решения третейского суда, на что третейский суд, как известно, также не имеет полномочий. См.: Третейская пирамида (интервью с вице-президентом ТПП РФ В.Б. Исаковым и др.) // ЭЖ-Юрист. 2009. N 23. С. 1, 4 - 5.

Государство, признавая решение третейского суда в качестве акта защиты прав, обеспечивает его принудительной силой. Однако, если бы принудительный механизм реализации решения третейского суда отсутствовал, решение третейского суда также выполняло бы правозащитную функцию, правда, при условии добровольного исполнения третейского решения. В связи с этим можно говорить о наличии комплексного состава осуществления правозащитной функции на основании решения третейского суда, реализуемой как самим третейским судом, так и компетентным государственным судом, обладающим полномочием на признание (для иностранных третейских судов) и принудительное исполнение решений третейских судов. Следовательно, третейские суды также реализуют функцию правозащиты.

Таким образом, защита права в третейском суде также возможна, но для этого одного решения третейского суда может оказаться недостаточно (впрочем, как и для государственного суда). При отсутствии добровольно исполненного решения третейского суда защита права при участии третейского суда образует комплексный юридический (фактический) состав, состоящий из двух частей: 1) действий третейского суда по разрешению спора и вынесению третейского решения; 2) действий компетентного государственного суда и вынесения им определения о выдаче исполнительного листа на третейское решение.

Компетентный суд, осуществив формально-юридический контроль решения третейского суда, принимает собственный акт, которым решение третейского суда приводится в исполнение. При этом он не наделяет решение третейского суда функцией исполнимости, а, подтверждая законность правоприменительной деятельности третейского суда, выносит определение о приведении решения третейского суда в исполнение и выдает документ, который считается основанием для возбуждения исполнительного производства. Исполнимость, таким образом, является полноправным свойством решения третейского суда. Наличие возможности реализации сложного фактического состава или комплексного механизма правозащитной функции определяется существованием мер государственного содействия третейскому разбирательству. Следовательно, о защите прав третейским судом можно говорить с той лишь разницей, что государственные суды выдают исполнительные листы, а третейские суды этого делать не могут.

Говоря иначе, способы АРС, в том числе третейское разбирательство, не препятствуют возможности реализации конституционного права на судебную защиту. Оно может быть реализовано в случае отказа от добровольного исполнения решения третейского суда путем обращения в компетентный государственный суд с целью получения исполнительного листа на решение третейского суда <196>. Что же касается п. 1 ст. 11 ГК РФ, то его смысл, с нашей точки зрения, состоит в простом (при добровольном исполнении третейского решения) либо сложном (в случае отказа от добровольного исполнения решения третейского суда) фактическом составе реализации права на защиту.

--------------------------------

<196> Право на судебную защиту при обращении в третейский суд обеспечивается возможностью обращения в предусмотренных законом случаях в государственный суд путем подачи заявления об отмене решения третейского суда либо выдачи исполнительного листа на принудительное исполнение решения третейского суда (см. п. 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 26.05.2011 N 10-П) // Третейский суд. 2011. N 3. С. 17.

Следовательно, деятельность третейских судов может быть признана правоприменительной, поскольку она связана с разрешением спора на основе применения норм права, а также правозащитной, несмотря на то что у третейского суда отсутствуют властные полномочия, необходимые для приведения в исполнение собственного решения.

Конституционный Суд Российской Федерации в Постановлении от 26.05.2011 N 10-П достаточно четко показал специфику третейского разбирательства, охарактеризовав его как альтернативную форму защиты гражданских прав и разрешение споров посредством общественного саморегулирования, а третейский суд - как институт гражданского общества.

Таким образом, из приведенных выше характеристик, входящих в содержание понятия "юрисдикционный орган", к третейскому суду можно отнести лишь правоприменительную деятельность (или разрешение споров о праве) и защиту гражданских прав. Другие категории (правосудие, судопроизводство) относятся к публичному процессуальному праву. Следовательно, понятие "юрисдикционный орган" наиболее ярко выражает деятельность государственных компетентных органов и прежде всего государственных судов. В отношении третейских судов данная категория может применяться в том значении, которое содержится в Постановлении Конституционного Суда Российской Федерации от 26.05.2011 N 10-П <197>.

--------------------------------

<197> См. также: п. 2 Постановления Конституционного Суда РФ от 26.05.2011 N 10-П.

Тем самым третейский суд можно определить как институт саморегулирования гражданского общества, осуществляющий правоприменительную (правозащитную) деятельность по разрешению гражданско-правовых споров сторон третейского разбирательства, что, на наш взгляд, более точно соответствует правовой природе третейского разбирательства как института частного процессуального права.

С учетом правовой специфики деятельности можно также рекомендовать законодателю следующее определения понятий "третейский суд" и "постоянно действующий третейский суд".

Третейский суд - единоличный третейский судья или состав третейских судей, избранный сторонами третейского разбирательства или назначенный в согласованном сторонами порядке, осуществляющий правоприменительную деятельность по разрешению спора.

Постоянно действующий третейский суд - институционный центр третейского разбирательства, созданный организацией-учредителем в целях обеспечения (материально-технического, организационного и процессуального) и администрирования деятельности третейского суда.