Положение Церкви при Юлиане Отступнике

Насильственные меры Констанция повели к тому, что язычники, принявшие христианство поневоле, и не принявшие его, сделались ожесточенными фанатиками и тем упорнее держались своей старой религии, чем настойчивее их преследовали. Затаенным желанием их было — взять перевес над христианами, какой они имели до времени Константина Великого. С восшествием на престол преемника Констанция Юлиана (361-363) желания их исполнились на некоторое время.

Юлиан вместе с братом своим Галлом был удален от двора подозрительным Констанцием и помещен на жительство в одном замке в Каппадокии. Чтобы отнять у братьев всякую надежду на императорский престол, Констанций хотел со временем определить их в духовное звание и потому давал им соответствующее воспитание.

Удаление от двора и стесненная жизнь в заточении возбуждали в Юлиане ненависть к Констанцию, тем более, что последний был причиною смерти его отца, а потом и брата Галла. С ненавистью к Констанцию развилась в Юлиане ненависть и к христианству как религии его притеснителя. Внешне-религиозное воспитание не могло возбудить в нем любви к христианству. А приставленный к нему учитель словесности, христианин только по имени, сумел привлечь его на сторону язычества. Под руководством своего учителя Юлиан познакомился с произведениями искусства, науки и литературы древне-классического мира и особенно с мифологией и воззрениями на нее неоплатоников. Прельщенный красотой созданий языческо-классического мира, при отсутствии глубокого понимания христианства, Юлиан теперь уже в ранних летах был язычником, хотя по примеру своего учителя еще долгое время скрывал свои религиозные убеждения, представляясь ревностным христианином. Скрытность Юлиана обманула Констанция. Не имея прямых наследников, он решился в 352 г. вызвать Юлиана ко двору в Константинополь и дать ему воспитание как наследнику престола. При дворе Юлиан увидел интриги в христианском обществе, окружавшем его, разногласия, борьбу религиозных партий и проч. Все это возбуждало в нем нерасположение к христианству. А между тем, поборники язычества, с которыми Юлиан скоро сошелся, постарались раскрыть перед ним древнюю религию отцов, освещенную философскими воззрениями, в привлекательных формах. Знаменитый языческий ритор Ливаний, которого Юлиан тайно слушал в Никомидии, имел на него сильное влияние.

В 355 г. Констанций, не подозревая еще в Юлиане язычника, отправил его в Галлию в звании кесаря. В 361 г. Констанций умер, и Юлиан сделался правителем всей империи.

Вступление Юлиана на императорский престол было радостным событием для языческой партии. Молодой император, окруженный философами, учеными, жрецами и авгурами, ревностно взялся за восстановление язычества. По вступлении в Константинополь, торжественно заявив свое отречение от христианства, он приказал по всей империи восстанавливать разрушенные и открывать закрытые языческие храмы и отправлять в них служение. Гонимые и преследуемые жрецы вышли из своих убежищ и направились к алтарям своих богов. Сам Юлиан более всех своих языческих подданных и даже более жрецов заботился о восстановлении древних, почти забытых культов. Нося титул (pontifex maximus), он хотел быть жрецом на самом деле; поэтому часто сам лично, с небывалой торжественностью и благоговением, приносил жертвы богам.

Таким образом, язычество снова стало религией государственной, и язычники опять получили преобладающее значение в империи.

По отношению к христианскому обществу Юлиан держал себя на первых порах довольно снисходительно. Наученный историей, он понимал, что кровавые преследования не могут уничтожить христианства. Скорее, думал он, можно ослабить его и довести до уничтожения хитрой политикой. В этих видах, руководствуясь, по-видимому, философской терпимостью ко всем учениям, он предоставил свободу действий всем христианским партиям и сектам, на самом же деле он рассчитывал, что христианское общество, при внутренней борьбе партий, само собой придет к падению. С хитрой же целью Юлиан особым законом запретил христианским ученым заниматься изучением философов и поэтов — Гомера, Гесиода, Геродота и др.

Далее, чтобы оскорбить христианское чувство и даже посмеяться над пророчеством Христа Спасителя об Иерусалимском храме, Юлиан, под видом той же веротерпимости, дал иудеям средства восстановить свой храм в Иерусалиме. Но, по свидетельству и языческих, и христианских писателей, появившийся три раза из земли огонь истребил все начатые постройки, так что сами иудеи в ужасе отказались от предпринятого дела.

Хотя подобные распоряжения направлены были против христиан только косвенным образом и не угрожали существованию Церкви, но уже одно то, что привилегии религии государственной стали переходить от христианства к язычеству, поставило христиан в положение двусмысленное, при котором возможны были для них большие притеснения.

Так, с восстановлением язычества воинские знамена с изображением креста заменены были новыми с изображениями богов, разные воинские церемонии получили характер языческий. Все это стесняло воинов-христиан. Приказание Юлиана (в Антиохии) окроплять жертвенной кровью продаваемые на рынках припасы повело уже к стеснению всех христиан. Потом удалением всех христиан от занимаемых ими государственных должностей и предпочтение, отдаваемое правительством язычникам во всех случаях жизни, например, в судебных спорах и тяжбах, поставляло часто многих христиан в затруднительное положение.

Но самым сильным стеснением для христиан было то, что они, по приказанию Юлиана, должны были возвращать язычникам те имущества, которые при Константине и Констанции перешли от языческих храмов к христианским.

Чтобы выполнить приказание императора, христиане должны были уничтожать свои церкви и даже на свой счет восстанавливать разрушенные по приказаниям христианских государей языческие храмы. При этом бывали и такие случаи, что язычники отнимали у христиан не только то, что прежде принадлежало языческим храмам, но и то, что всегда было собственностью христианских церквей.

Но как Юлиан ни стеснял христиан прямо и косвенно, он нисколько не ослабил христианства и далеко еще не достиг своей цели восстановления язычества, тем более, что в первые же дни своего правления разошелся с большинством языческой партии. Воспитанный в понятиях неоплатонической школы, он хотел восстановить не то язычество, какое знало большинство язычников, а язычество, преобразованное по началам платонизма. Отрицая вместо со своими учителями-неоплатониками древнее многобожие и признавая божеством только единое Верховное Существо, Юлиан видел в богах древней религии идеи, свойства и качества этого Верховного Существа, а в идолах — изображение сих последних.

Вместе с теоретической стороной в язычестве Юлиан хотел преобразовать и практическую. По-прежнему оставляя в языческом культе жертвоприношения и даже заботясь об увеличении их, он хотел внести в него религиозно-нравственные элементы; требовал, чтобы жрецы занимались изучением философов и поэтов как провозвестников божеств иных истин, вели жизнь строго воздержанную и добродетельную; поучали народ, объясняя ему смысл древних мифических сказаний, при храмах устраивали благотворительные заведения и т.п. Словом, дух религии христианской Юлиан хотел перенести на язычество. Но массы народные, как и прежде, относились к служению своим богам холодно и небрежно; случалось, что одни только старухи присутствовали при жертвоприношениях императора-жреца, или, как это было в Антиохии, в праздник Аполлона язычники оставили одного императора приносить жертвы богу поэзий под открытым небом при проливном дожде, а сами искали убежища под крышей дома.

Разочарования одно за другим постигли Юлиана: языческое общество не сочувствовало его планам, христианское — мужественно переносило все притеснения и нисколько не ослабевало.

Но Юлиан не хотел отказаться от своего дела, препятствия и неудачи только раздражали его. Он хотел употребить все средства, даже насильственные, чтобы только достигнуть своей цели. И действительно, христиане ожидали уже от него жестоких преследований после его похода в Персию. Но в одной битве с персами в 363 году Юлиан был убит, а вместе с его смертью кончилось и его дело восстановления язычества.