Денежные суммы от сбора из кружек, выставленных в церквях,

а также в казенных складах винных лавках (за 1903 г.)¹³⁸ [72].

№ п/п	Название губернии	Церковно-кружечный сбор (в рублях)	Кружечный сбор в складах и винных лавках (в рублях)
1	2	3	4
1.	Вологодская	777	553
2.	Воронежская	4695	1371
3.	Вятская	-	626
4.	Кавказское отделение	12413	-
5.	Казанская	1991	1190
6.	Киевская	3203	5723
7.	Московская	6076	2330
8.	Подольская	2201	4308
9.	Псковская	601	1171
10.	С.-Петербургская	-	1837
11.	Туркестанская	1384	-

Согласно суммам, представленным в Таблице 8, соотечественники одинаково щедро жертвовали деньги в пользу слепых и в церкви, и в ходе торговой сделки, и в питейном заведении. Как церковный, так и торговый сбор равно высоки в Европейской части страны, причем в регионах с более развитой торговлей и экономикой, сбор на складах и в винных лавках выше церковного. Небольшие пожертвования легко опускались в кружки, выставленные в любом месте. Неожиданно прижимистыми проявили себя в храмах жители северных губерний: Вологодской, Вятской и Псковской, да и в местах привычно легких трат вятичи и вологодцы не особенно раскошеливались на благотворительность. Конечно, сумма сбора с помощью церковных кружек зависела не только от щедрости прихожан, но и от активности священнослужителей, убеждающих паству в необходимости помощи убогим слепцам. Данные о количестве кружек, выставленных в казенных складах и винных лавках, а так же среднестатистическая сумма годового сбора, приходящегося на одну кружку, представлены в Таблице 9.

Таблица 9

Показатели сбора средств из кружек,

выставленных в казенных складах и винных лавках (за 1903 г.) [72]

№ п/п	Название губернии	Число кружек	Средняя сумма на одну кружку (в рублях)	Общая сумма (в рублях)
1	2	3	4	5
1.	Волынская	330	10 руб. 75 коп.	3347
2.	Уральская	60	8 руб. 25 коп	495
3.	Тавроическая	402	7 руб. 87 коп	3146
4.	Бессарабская	950	5 руб. 82 коп	5330
5.	Московская	450	5 руб. 18 коп	2330
6.	Киевская	1155	4 руб. 95 коп	5723
7.	Орловская	1000	1 руб. 04 коп	12044
8.	Новгородская	439	1 руб. 07 коп	469
9.	Смоленская	815	0 руб. 90 коп	734

Можно видеть, что даже при сопоставимом количестве кружек для подаяния в разных регионах империи удавалось собрать суммы, заметно отличающиеся друг от друга. Разница наполняемости кружки в Волынской и Смоленской губернии почти одиннадцатикратная. Наиболее урожайными оказались южные регионы Киевская, Бессарабская, Таврическая, Волынская губернии, а из центральных губерний наиболее щедрой – Московская. На размерах сборов в юго-западных территориях, вероятно, сказалась исконная любовь малороссов к слепым бандуристам-сказителям, занимавшим особое место в народной культуре на протяжении столетий. Не станем недооценивать еще один фактор, объясняющий относительную благотворительную щедрость жителей центральных и южных регионов. Население, так называемых хлебных и торговых губерний по сравнению с крестьянством губерний северных было более зажиточным, экономически независимым. Вероятно, поэтому пожертвования в северных и некоторых центральных областях, где большинству населения самому было впору побираться, оказались столь скудны. Тогда как на юге-западе, в Причерноморье, Украине народная традиция и западные филантропические новации легко соединились.

Становится понятным, почему Киевское училище возникло в числе первых, и почему среди губернских школ слепых оно уже в 1884 году занимало почетное место и по списочному составу учеников (53), и по числу на тот момент успешно окончивших курс (69), и по финансовому положению (чуть уступая Одесскому и Костромско-Ярославскому). Сравнительно высоки в Киеве и годичные затраты на одного питомца – 258 рублей в год. Выше только в пяти училищах: Ревельском (371), С.-Петербургском (364), Одесском (326), Владимирском (296) и Подольском (277). Сопоставив годичную стоимость содержания одного незрячего воспитанника в ведущих учебных заведениях империи и кружечные сборы (см. Таблицу 9) нетрудно прийти к выводу, что вологодские или вятские филантропы общими усилиями покрывали затраты, необходимые на обучение всего двух человек.

Киевское же училище в 1903 году смогло позволить себе вывезти подопечных на летний отдых в Евпатории. Это стало возможным благодаря щедрости крупных местных предпринимателей (В.А. Ханенко, Е.М. и А.Н. Терещенко), любезности председателя Евпаторийской земной управы Н.И. Бендебери и инициативе учительницы А.И. Зайончевской. Бесплатную медицинскую помощь оказывали воспитанникам врачи Н.Д. Гончаруков и Э.Н. Неезе. Проявлял внимание к училищу митрополит Киевский и Галицкий Флавиан. Киевское училище делало упор на музыкальное обучение, благодаря чему многие выпускники становились регентами церковных хоров, настройщиками музыкальных инструментов. Хорошая подготовка пригодилась и на отдыхе, школьники устроили концерт в пользу бедных города Евпатории, получив хорошие отзывы местной прессы. Изумление и восторг вызвала у публики школьная юбилейная (в 1909 году Киевскому училищу исполнилось четверть века) «Выставка воспитания и обучения слепых». На открытии выставки профессора И.А. Сикорский. и А.Ф. Шимановский представили вниманию собравшихся доклады о перспективах образования незрячих людей, которые были приняты публикой весьма благодушно.

Совершенно иначе складывалась жизнь питомцев не менее старого, но бедного и потому весьма малочисленного Ревельского училища. Заведение организовано для незрячих эстонских и немецких детей возникло стараниями частного лица, первая надзирательница училища – госпожа фон Вистенгаузен, преподавание велось на немецком языке. В 1903 году три имевшихся в школе класса и мастерскую посещало 13 детей (младший класс – 4, средний – 3, старший – 3, мастерскую – 3 ученика). В случае болезни единственного на всех учителя школьная жизнь надолго замирала. Молодые слепцы, овладев навыком мастерить щетки, найти работу все равно не смогли, большинство жило и работало дома на хуторах, обе выпускницы 1903 года перешли во вдовий приют.

Еще драматичнее сложилась судьба Вологодского училища. Мы помним скудность кружечных сборов в Вологодской губернии, средний показатель не дотягивал до двух рублей (1.84), на благотворительность рассчитывать не приходилось. Экономили на всем. На годовое содержание ученика в Вологде тратилось в два раза меньше, чем в столице (188 руб.) и потому условия содержания в местном училище были весьма скромными, если не суровыми. В 1909 году из 14 учеников – один умер, двоих вывели из школы, когда же единственная учительница надолго заболела, школу закрыли [73].

Плохо обстояло дело в подавляющем числе российских регионов с организацией ремесленного обучения и трудоустройства взрослых слепых. Попечительство ВУИМ лишь в начале XX века сумело открыть два специализированных заведения: Вятское ремесленное училище для слепых женщин и С.-Петербургские мастерские для взрослых слепых имени К.К. Грота. Попечительство не могло обеспечить всех своих подопечных работой, да и производственные мощности самих мастерских были весьма незначительны. Так, Вятское ремесленное убежище, где в 1909 году работало 17 девушек, предлагало учиться рукоделию, плетению корзин, ткачеству, обувному делу, а так же традиционному изготовлению щеток. За отчетный год мастерицы сообща изготовили продукции на 401 рубль, сумев выручить от продажи только 325 рублей. Даже кружечный сбор в том году оказался в Вятской губернии в два раза больше (626 рублей). При подобной организации дела, и, по мнению работниц, и, по мнению обывателей, подаянием слепец мог прокормиться лучше, чем трудом. Так обесценивалась основная идея Попечительства о возможности и необходимости обеспечения слепого не милостыней, но заработком. Не следует приведенный факт оценивать исключительно как феномен жизни российской глубинки, и уж тем более, как свидетельство негативного отношения самодержавного государства («царизма») к слепым. Напомним, что и в Париже Гаюи, вызвавшись обучить слепого юношу школьной премудрости, платил его родителям, дабы компенсировать финансовую потерю из-за несобранного (во время уроков) подаяния. Во всех европейских странах первые попытки школьного обучения незрячих, тем более попытки их послешкольного трудоустройства, сопровождались локальными социальными конфликтами. Общество милостиво воспринимающее слепца в ипостаси нищего в штыки встречало незрячего, пришедшего на рынок труда конкурентом. Обученный слепой оказался способным вытеснить зрячего с его рабочего места, а подобное обстоятельство общество восприняло как вызов.

Для разрешения подобного конфликта, как показывает анализ ситуации в Европе, годились два способа. Первый заключался в изменение общественных представлений о потенциальных возможностях слепца и в подборе для слепых ремесленников незанятой ниши на рынке труда. Успешное вхождение обученного слепого человека в мир зрячих обеспечивалось в тех странах, где удавалось разрушить сложившиеся стереотипы отношения к инвалидам по зрению, сформировать у большей части населения новые, принципиально иные ценностные установки. Одновременно приходилось согласовывать программу трудового и профессионального обучения слепых с рыночной конъюнктурой. Кроме того, требовались серьезные изменения государственной социальной политики, в частности, установление инвалидам (в том числе инвалидам по зрению) социальных льгот и пенсионных выплат. Именно на такой путь накануне первой мировой войны вышли страны Северной Европы.

Другой способ (путь) заключался в организации для образованных, профессионально подготовленных выпускников специальных учебных заведений локальной, как правило, замкнутой протекционистской среды обитания, где нанятые специалисты помогали инвалиду найти применение знаниям и трудовым навыкам (реже - обеспечить заработок). Так, экономически могущественная Англия викторианской эпохи не считала государственной задачей создание рабочих мест для слепых англичан.

К выбору первого способа (пути) российское общество оказалось не готово, а потому не удивляет пробная столичная модель создания рабочих мест для незрячих выпускников непосредственно на базе Петербургского училища. Затруднения с трудоустройством преодолели, но найденный выход имел локальный характер. В 1883 году Попечительство ВУИМ открыло в столице мастерские, надеясь тем самым разом решить две задачи: во-первых, предоставить незрячим ремесленникам помещение для работы, обеспечить их сырьем и заказами, хранить изготовленную продукцию; во-вторых, помочь овладеть ремеслом взрослым слепым не получившим школьной подготовки. Возможности мастерских оказались минимальными, в двух отделениях (корзинном и щеточном) в 1909 году обучалось 16 человек (за все же годы существования курс окончило 77 человек), кроме того, 110 слепых пользовались училищными складами. Попечительство поддерживало работающих, выплачивая им ежегодные пособия (15 рублей на человека), предлагая дешевые обеды и места в общежитии¹³⁹. На собственные заработки выпускники заведений Попечительства жили бы впроголодь, тем более не могли существовать за счет самофинансирования ремесленные училища. На содержание столичных мастерских в 1903 году Попечительство истратило 67 тысяч рублей, тогда как произведенной ими продукции удалось продать только на 39 тысяч. О самоокупаемости, тем паче о прибыли речь не шла. ВУИМ осознавало материальные трудности подведомственных заведений и регулярно фиксировало их в отчетах, не забывая с гордостью отмечать успехи. Отчет Попечительства о слепых за 1909 год содержит удивительное по эмоциональности и силе утверждение: «Есть основания утверждать, что наши училища слепых, по сравнению с заграничными, при малых средствах, недостатке педагогического состава и других неблагоприятных условиях в своей деятельности, достигают не меньших результатов, уступая заграничным училищам только в размере общеобразовательного курса» [73, С.33]. Это редкое умение превосходить по всем статьям западную специальную школу (во всяком случае об этом на протяжении века пишет большинство отечественных авторов) при мизерном финансировании и минимальном количестве дипломированных дефектологов одна из российских тайн.

Благополучие незрячих, отказавшихся от сбора подаяний, зависело в России исключительно от финансовой поддержки филантропов. Активность же последних могла падать, так, в 1909 году Попечительство собрало пожертвований на 50 тысяч меньше, чем в предшествующем 1908 году. Нестабильное финансирование не позволяло планировать развитие сети учреждений, будущее большинства из них всегда представлялось непредсказуемым, и это при том, что на 1 января 1910 года капитал Попечительства (деньги, ценные бумаги и недвижимость) приблизился к восьми миллионам рублей. Уделяя главное внимание воспитанию и обучению незрячих людей, способных к труду, Попечительство старалось помочь нетрудоспособным и старым слепцам. Часть средств расходовалась на содержание убежищ для таких инвалидов по зрению, на оплату коек в других профильных приютах и богадельнях, на разовые денежные субсидии¹⁴⁰. Важнейшим направлением деятельности Попечительства в начале XX столетия стали выявление, лечение и профилактика глазных заболеваний¹⁴¹.

Создать общественную организацию (задуманную А.А. Адлер и ее единомышленниками как Российский союз слепых), которая могла бы объединить незрячих, не удалось. В Европе подобные национальные общественные объединения инвалидов по зрению или по слуху возникали в индустриально развитых странах в пору относительно спокойной внутриполитической жизни. Хронологический отрезок отечественной истории, на который пришлась попытка инициаторов создания Российского союза слепых (РСС), для подобных акций оказался более чем неудачным. В начале ХХ века России вошла в полосу длительного политического кризиса, после позора русско-японской войны температура на политическом градуснике стремительно падает вниз. Позиция верховной власти вновь ужесточается, II Государственная Дума распущена, самодержавное правительство всячески сдерживает любые либерально-демократические устремления. В сложившейся внутриполитической атмосфере создание любых общественных организаций, РСС в том числе, недопустимо. И все же стоило начаться либеральным послаблениям, как энтузиасты во главе с А.А. Адлер, тотчас этим воспользовались, в 1916 году они организуют Московский союз слепых.

Итак, суммируя информацию о характере и качестве заботы о слепых в период с 1881 по 1917 годы, мы выявили очевидные перемены отношения российского государства и части просвещенных соотечественников к незрячим людям.

• Накануне первой мировой войны Россия по-прежнему отставала от стран-лидеров специального образования в деле организации обучения незрячих, те не менее очевидна динамика в разрешении этой проблемы, политические и экономические реформы второй половины XIX века, имели для слепых россиян положительные последствия.

• Идея необходимости общего и ремесленного обучения слепых находит немало сторонников. Начиная с 1881 года медленно, но последовательно растет сеть учебных и иных заведений для незрячих; качество обучения в ведущих училищах постоянно повышается.

• Для слепых начинают издаваться книги точечно-рельефным шрифтом Брайля (к 1910 г. вышло 92 наименования), учреждается специализированный журнал «Слепец», издается научно-методическая литература по проблемам тифлопедагогики. (Долгое время перечень публикаций по проблеме на русском языке оставался минимальным, по состоянию на 1901 г. он включал 17 наименований, к 1910 г. список увеличился вдвое.)

• Вопросы организации социальной опеки (призрения), общего и трудового обучения, воспитания слепых детей, гражданских прав незрячих людей включены в повестку работы съездов по народному образованию.

• В научных кругах пробуждается интереса к проблемам тифлопедагогики и тифлопсихологии.

• Безоговорочные успехи в деле школьного и ремесленного обучения незрячих, демонстрируемые лучшими училищами, не понудили власти пересмотреть официальную позицию относительно образования слепых. И государство, и подавляющая часть российского общества по-прежнему считали главной целью не столько обучение незрячих, сколько их призрение, а ведущей формой помощи – благотворительность.

Не думаем, что косность, в которой принято упрекать царских чиновников, главная причина незаинтересованности правительства в передаче школ для слепых из ведения ВУИМ Министерству народного просвещения. Для многих соотечественников, в том числе для чиновников из Министерства просвещения, проблема все еще казалась, если не экзотической, то частной. Требовалось время, чтобы преодолеть многовековые стереотипы об ограниченности возможностей незрячего человека, о его невысоком интеллектуальном потенциале.