3. Единогласный корпоративный договор

Другой важнейшей новеллой реформы положений о корпоративных соглашениях стало введение различного регулирования для соглашений, заключенных частью акционеров, и корпоративных договоров, сторонами которых являются все участники общества (далее - единогласный корпоративный договор). Ранее действовавшее законодательство такого разграничения не учитывало.

Во-первых, единогласным корпоративным договором допускается установление объема правомочий участников непубличного хозяйственного общества, непропорционального их долям в уставном капитале такого общества, при условии внесения сведений о наличии такого договора и о предусмотренном им объеме правомочий в ЕГРЮЛ (абз. 2 п. 1 ст. 66 ГК РФ).

Здесь следует оговориться, что, хотя из текста ГК РФ прямо не вытекает, что непропорциональный объем прав участников непубличного общества может устанавливаться только единогласным корпоративным договором (а не корпоративным договором, заключенным между несколькими участниками общества), такой вывод следует из анализа текста проекта, в котором указывается на такую возможность только в отношении единогласных корпоративных договоров, причем само общество также должно быть участником такого договора (п. 4 ст. 32.2 Закона об АО и п. 4 ст. 8.2 Закона об ООО в редакции проекта).

Некоторые ученые неодобрительно восприняли данные поправки, в том числе указывая на "опасность и заведомую несправедливость таких правил для обычных участников гражданского оборота" <1>.

--------------------------------

<1> Суханов Е.А. Комментарий к ст. ст. 65.1 - 65.3 ГК РФ // Вестник гражданского права. 2014. N 3.

Между тем такая возможность установлена только для непубличных хозяйственных обществ, т.е. обществ, акционерами которых являются в основном профессиональные участники гражданского оборота (в отличие от публичных обществ, уставный капитал которых зачастую распылен между непрофессиональными участниками гражданского оборота, в том числе физическими лицами). Из указанного различия вытекает большая диспозитивность, допускаемая законодателем в регулировании внутренних отношений участников непубличных обществ <1>.

--------------------------------

<1> Распутин М. Договор об осуществлении прав участников ООО как инструмент защиты интересов миноритариев // Корпоративный юрист. 2008. N 9.

Более того, нам в принципе представляется неверным подход, в соответствии с которым внесенные в ГК РФ поправки оцениваются с точки зрения возможных злоупотреблений (в части возможности установления непропорциональных прав участников, допуска третьих лиц к участию в корпоративном договоре и т.д.). Злоупотребление правом возможно в любой отрасли и для борьбы с такими явлениями существуют самостоятельные институты (например, ст. 10 ГК РФ).

Напротив, жесткий подход к регулированию соглашений акционеров в первую очередь негативно сказывается на добросовестных участниках гражданского оборота. Это хорошо иллюстрирует следующий пример. Как указывается в литературе, при структурировании совместных проектов российских и иностранных нефтегазовых компаний по разработке недр Российской Федерации наилучшим вариантом, отвечающим как интересам иностранных инвесторов, так и действующему российскому законодательству, является владение иностранным инвестором миноритарной долей (в том числе пакетом меньше блокирующего) в обществе - владельцев лицензии на разработку соответствующего участка недр <1>.

--------------------------------

<1> Более подробно см.: Бардин А.А., Кувшинов Е.С. Правовое регулирование инвестиционного сотрудничества между российскими и иностранными компаниями при реализации проектов по разработке недр Российской Федерации. М., 2014.

Разумеется, иностранный инвестор в таком случае заинтересован в том, чтобы в соответствии с условиями корпоративного договора получить право вето в отношении ключевых вопросов деятельности совместного предприятия, тем самым обеспечивая возврат инвестиций и пресекая возможные злоупотребления мажоритарного участника.

Отказ в защите прав иностранного инвестора, вытекающих из корпоративного договора, с мотивировкой, что такое условие "заведомо несправедливо" для другой стороны (в данном примере - крупной российской нефтегазовой компании, профессионала в нефтегазовой отрасли), явно необоснован и не способствует стабильности гражданского оборота.

Во-вторых, на уровне единогласного корпоративного договора участников непубличного общества допускается регулирование вопросов, перечисленных в п. 3 ст. 66.3 ГК РФ, если в соответствии с ГК РФ или специальными законами они не подлежат обязательному включению в устав (п. 4 ст. 66.3 ГК РФ).

В частности, им могут устанавливаться: (i) порядок созыва, подготовки и проведения общих собраний участников ООО при условии, что такие изменения не лишают его участников права на участие в общем собрании и на получение информации о нем; (ii) требования к порядку формирования и проведения заседаний коллегиального органа управления ООО или коллегиального исполнительного органа как ООО, так и АО; (iii) максимальная доля участия одного участника ООО в уставном капитале общества; (iv) ограничение числа, суммарной номинальной стоимости акций или максимального числа голосов, принадлежащих одному акционеру непубличного АО <1>.

--------------------------------

<1> Дианова Я. Корпоративный договор. Перезагрузка // Корпоративный юрист. 2015. N 1.

В-третьих, решение органа юридического лица, принятое в нарушение единогласного корпоративного договора, может быть признано недействительным по иску стороны такого договора.

Необходимо отметить, что особый статус единогласных корпоративных договоров закреплен не только в России. Как уже отмечалось, в английском праве только единогласный корпоративный договор, раскрытый в предусмотренном законом порядке, может вносить изменения в устав хозяйственного общества. В практике немецкого суда существует решение о признании недействительным решения органа юридического лица, принятого в нарушение единогласного корпоративного договора.

В этой связи интересно отметить регулирование единогласных корпоративных договоров (unanimous shareholder agreements, далее - USHA) в соответствии со ст. 146 канадского Акта о коммерческих корпорациях (Canada Business Corporations Act <1>). В соответствии с данной статьей USHA признается только такое соглашение, заключенное между всеми акционерами (и опционально одним или несколькими третьими лицами), которое ограничивает права директоров вести дела корпорации (ст. 146(1)). При этом USHA может быть оформлен решением единственного участника корпорации (ст. 146(2)).

--------------------------------

<1> Canada Business Corporations Act (R.S.C., 1985, c. C-44).

Насколько мы понимаем, внесение данного положения в 1975 г. изменило традиционное правило общего права (common law), в соответствии с которым акционеры, даже действуя единогласно, не могли ограничивать дискрецию директоров <1>. Являясь корпоративным документом (constating document), USHA был признан Верховным судом Канады (Supreme Court of Canada) "гибридом корпоративного права, частью договорным, частью конституционным по своей природе" <2>. Суд также указал, что USHA - это механизм, позволяющий акционерам, действующим единогласно, ограничить полномочия директоров. Вместо смещения директоров такой договор позволяет освободить их от отдельных полномочий, прав, обязанностей и ответственности.

--------------------------------

<1> Motherwell v. Schoof, (1949) 4 D.L. R. 812 (Alta. S.C.).

<2> Duha Printers (Western) Ltd v. Canada, (1998) 1 S.C.R. 795.

По сути, USHA позволяет акционерам фактически подменить собой совет директоров <1>, в том числе обойдя предусмотренное ст. 105(3) Акта ограничение, в соответствии с которым минимум 25% директоров корпорации должны быть канадскими гражданами. В частности, USHA может предусматривать более высокие пороги для принятия корпоративных решений директорами или акционерами, ограничивать предусмотренные законом полномочия директоров по принятию решений о выпуске акций, назначению должностных лиц, осуществлению заимствований и т.д. <2>.

--------------------------------

<1> Причем в соответствии с поправками, внесенными в ст. 146(5), акционеры, лишая директоров предусмотренных в законе полномочий, одновременно освобождают их от корреспондирующих обязанностей.

<2> Graves B. Shareholder Agreements // http://www.mccarthy.ca/pubs/Insight_paper_Ver_two.pdf (дата обращения: 17.08.2015).

Также интересен тот факт, что при переходе прав на акции новый акционер считается стороной USHA. В случае если такой акционер не был уведомлен о существовании договора, он вправе расторгнуть сделку по приобретению акций в течение 30 дней с момента, когда он узнал о существовании USHA (ст. ст. 143(3) и 143(4)).

При этом, будучи конфиденциальным документом, USHA публично не раскрывается, однако с ним вправе ознакомиться любой кредитор и директор общества <1>. Однако для корпораций, созданных в соответствии с Актом о коммерческих корпорациях Квебека (Quebec's Business Corporations Act) <2>, указанным Актом установлено, что факт существования USHA должен быть раскрыт в Реестре организаций Квебека (Quebec Enterprise Registrar), а в случае, если USHA лишает директоров всех полномочий, имя (наименование) и адрес акционеров должны быть внесены в указанный реестр <3>.

--------------------------------

<1> Mohtadi P., Fox S.-A. Shareholders' Agreement and Bye-Laws: Canada: International Joint Ventures // http://www.torys.com/people/mohtadi-philip (дата обращения: 17.08.2015).

<2> Quebec Business Corporations Act (R.S.Q. c. S-31.1).

<3> Toupin I. The Unanimous Shareholder Agreement: More Than Just a Difference in Terminology // http://www.lkd.ca/unanimous-shareholder-agreement-just-difference-terminology (дата обращения: 17.08.2015).