5. Стрельба

Другой случай, напротив, позволяет составить некоторое представ­ление и о причинах такой реакции, и о характере обсуждения такого рода ситуации в партийной среде. Весной 1926 г. рабочий А. шел вы-

пивши домой. Хулиганы сшибли у него шапку. Но А. не растерялся, а зашел домой, взял револьвер и, “дабы удержать хулиганов”, стал стре­лять. Об этих событиях в стенгазете появилась заметка, которую и обсу­ждали на партийном собрании коммунисты цехячейки 1-й группы заво­да “Морзе” 1 апреля 1926 г.²⁹ Судя по всему, обсуждение было долгим и обстоятельным, потому что при вынесении взыскания провинившемуся

А. собрание приняло предложение о выговоре без занесения в личное

дело. Такое лояльное отношение к проступку А. было вызвано правиль­ной линией ,поведения А. на собрании, который “не возражал и не отри­цал в своем выступлении делаемые ему замечания”, а также смягчающими обстоятельствами, к которым было отнесено то, что: 1) такое с ним про­изошло в первый раз; 2) что в районе³⁰ вообще наблюдается хулиганство; 3) то, что провинившийся А. политически грамотен и член завкома, и, нако­нец, 4) “сам говорит, что в пьяном виде еще только в первый раз был заме­чен”. Последнее, однако, было неправдой. Именно по причине того, что “будучи ответственным работником по охране Труда в завкоме МТЗ про­должал повторять случаи пьянки 20, 25, 26 г.”, коммунисты бюро цехя-

чейки 1-й группы завода Морзе за два месяца до описанных выше собы­тий 26 января 1926 г. воздержались от перевода т. А. из кандидатов в члены ВКП(б) на 6 месяцев до тех пор, пока он “не исправит все свои некоммунистические недостатки”³¹.

Вообще-то А. был коммунистом с насыщенной событиями партий­ной биографией. В 1926 г. ему было 38 лет и он был кандидатом в ВКП(б) ленинского призыва 1924 г. Во время ленинского призыва, од­нако, он уже вступал в партию второй раз, поскольку в 1917-1918 гг. включительно был членом ВКП(б) и “вышел из рядов партии из-за прин­ципа”. Даже из скупых биографических сведений складывается вполне отчетливое впечатление о том, что А. был человеком с весьма обострен­ной реакцией, не способный на компромисс, - вышел из партии, а не стал доказывать свою правоту; побежал за револьвером, а не полез в драку с хулиганами, и уж тем более не был, вероятно, способен оставить хулиганов вообще без наказания. Фактически он ведь решил устроить самосуд, расправиться на месте преступления, действуя согласно логике военного времени. Но и на собрании возражать и отрицать ничего не стал, а смиренно принял гнев товарищей по партии. Подчинение дис­циплине тоже ведь черта характера, которую воспитывает армия.

Но стрельба на заводе Морзе продолжалась и на следующий год. 20 марта 1927 г. коммунист Ж-в. “снова был пьяный и стрелял из револьвера, за что был задержан милицией и обезоружен”³². 22 марта 1927 г. бюро 3-й груп­пы совместно с активом завода “Морзе” обстоятельно и подробно обсужда­ло пове iение коммуниста Ж-ва, который был к тому же членом бюро. Об­суждение этого поступка Ж-ва. представляется весьма показательным.

“Тов. БЕЗРУКОВА³³ говорит, что Ж-в 20 марта вечером снова был в клубе пьяный и стрелял из револьвера, за что был задержан милицией и обезоружен.

Тов. Ж-ов. Действительно был пьян выстрелил в Клубе случайно. Лить вынужден из за того, что нет комнаты и приходится скитаться по раз­ным знакомым, куда не пускают без бутылки водки.

Тов. БЕЗРУКОВА. Я предлагаю исключить Ж-ва из партии.

Тов. АЛЛОР. Наигп цель исправить Ж-ва, я думаю, что достаточно объявить выговор с предупреждением.

Тов. ПЕТРОВ. Мы выбирали в Бюро ответственных кленов Партии, а тут получается наоборот. Я думаю, что в Ж-ве мы потеряли давно не только члена бюро, но и члена партии, ибо у него не осталось ничего ком­мунистического. [...]

Тов. КРЫЛОВ. Мы должны поставить вопрос, гни Партия или Ж-ов. Если мы Ж-ва оставим в Партии, то мы не сможем влиять на беспартий­ных рабочих. Надо его не поддерживать сейчас, а поддерживать его на заводе как беспартийного, а когда он исправится, тогда можно будет и снова принять в Партию.

Тов. Ж-в. Я больше не буду пить даю слово, что исправлюсты

ПОСТАНОВИЛИ: Принимая во внимание, что пьянство приняло сис­тематический характер - исключить Ж-ва из рядов ВКП(б)

Подробное обсуждение поступка Ж-ва еще раз подтверждает тот факт, что стрельба из огнестрельного оружия, да еще в клубе, где собра­лось много народу и была непосредственная угроза жизни окружающих, не считалась предосудительной. Все собравшиеся осуждают пьянство, совместимость выпивки с пребыванием в партии и даже возможность перевоспитания Ж-ва силами партийного коллектива. Именно пьянство (а не стрельба) характеризует Ж-ва в глазах его товарищей как человека, у которого “не осталось ничего коммунистического”. Именно пьянство является достаточным основанием исключения Ж-ва из коммунистиче­ских рядов. Теперь Ж-ва, по мнению Крылова, следует поддерживать за пределами партийной ячейки, “на заводе как беспартийного”. Избавле­ние Ж-ва от пьянства будет означать, что он исправился, и являться основанием для принятия его обратно в коммунистические ряды. Из обсуждения видно, в частности, что несоответствие принятым в комму­нистической среде этическим нормам вызывало довольно жесткую ре­акцию, но главное, что сам факт стрельбы не вступал в противоречие с этими нормами, был вполне допустимым. Однако история эта продол­жилась на следующий день, на общем собрании ячейки 3-й группы. Собрание оказалось мягче, чем бюро, и вынесло следующее решение: “Принимая во внимание, что создавингеся квартирные условия толкали Ж­еа на выпивку, считать это смягчающим для совершения данного поступка Ж-ва, ограничиться строгим выговором с предупреждением”Э⁵. Собрание (партийный стаж коммунистов был меньше, чем у членов бюро) было более лояльно, более терпимо. В основном коммунисты на московских заводах в 1927 г. принадлежали к иному поколению - первого и второго ленинского призывов 1924 и 1925 гг. Члены бюро, напротив, как прави­ло, имели партийный стаж со времен гражданской войны. В нашем примере, во всяком случае, это подтверждается. Выступления членов бюро носят нетерпимый характер, члены бюро скоры на расправу, их выводы заходят слишком далеко. Бюро гораздо категоричнее в своем решении, чем собрание. Собрание склонно принимать во внимание общую ситуацию, рассматривать пьянство в данном случае как следст­вие социальных условий. Вопрос в такой ситуации на практике состоял в том, хотело ли и могло ли бюро давить на собрание. В более общем плане решение вопроса зависело от жесткости партийной вертикали в целом, других привходящих факторов (к примеру, проводившихся в партии в тот момент кампаний). Однако, повторим, факт стрельбы ни бюро, ни собрание не осуждало. Такое поведение не отвергалось соци­альной практикой того времени. Более того, обращение к оружию в конфликтных ситуациях постепенно превращалось в стереотип. Возник­нув спонтанно, как своеобразное отражение военного опыта, как про­лонгированный во времени “след войны”, оно на протяжении 1920-х гг. трансформировалось в реально действующую поведенческую норму, проявлявшуюся с разной степенью интенсивности в коммунистической среде определенной генерации. В целом можно сказать, что военный опыт коммунистов поколения гражданской войны, приемлемость любых

средств в утверждении собственной правоты стали реальными источни­ками допустимости такой поведенческой нормы.

б. Военный дух в контексте классовой борьбы

Классовая борьба, которая составляла стержень политики партии, была благодатной почвой для поддержания военного духа. Такие качест­ва, как решительность и бескомпромиссность, жесткость поддержива­лись и последовательно воспитывались у нового поколения коммуни­стов, вступивших в партию в середине 1920-х гг. Интересными свиде­тельствами в этом отношении являются анкеты делегатов II1-й партий­ной конференции Кировского района, состоявшейся 20-22 декабря 1924 г.³⁶ Часть делегатов³⁷ заполнила анкеты по развернутой программе, которая включала широкий спектр вопросов о бюджете времени, круге чтения коммунистов, проведении досуга и пр. Сред вопросов, в част­ности, был следующий: “20. Что ему стало более ясно после вступления в партию”. Отвечая на этот вопрос, большинство перечисляли темы заня­тий в школе политграмоты или называли программу и устав партии, работы Ленина, Бухарина и пр. Писали о том, что им стал яснее “Идеал партии”³⁸, что “ясно очень много во первых Советская власть с каждым днем укрепляется, кто были и есть враги советской власти, как страдал пролетариат от ига капитала, ясно что пролетариат всего мира будет у власти” ³⁹, что <больше узнал заданья партии и классовую разницу между буржуазией и пролетариатом”⁴⁰. Среди ответов встречаются довольно выразительные, в которых отражается суть проводившейся партийной пропаганды. Так, мастер 45 лет Степан Леонов, отдававший обществен­ной работе все свое свободное время до 8 часов вечера, читавший каждый день книги по экономике, истории партии и “Азбуку коммунизма”, кото­рый “усваивал доклады” и которому на полиryчебе и партийных собраниях было, по его собственным словам, все “очень понятно”, совершенно отчет­ливо уяснил, “что класс должен быть один и тогда только будет мирная жизнт>⁴¹. Мастер Леонов довольно прилично зарабатывал - 145 руб. 56 коп, имел на иждивении 4-х человек и вообще был человеком уже доста­точно солидным, однако психологически продолжал находиться в состоя­нии войны, связывал приход мирной жизни с тем временем, когда на земле останется один класс. До тех пор он, судя по всему, был готов каж­дый день все свое свободное время отдавать общественной работе. Благо­даря его общественной активности, уже в конце 1924 г. он был делегатом районной партийной конференции, то есть попал в районный партийный актив. Путь наверх ему, бесспорно, был открыт.

Но если мастер Степан Леонов в силу более-менее приличного об­щего развития уяснил себе, если можно так выразиться, общесоциаль­ную перспективу, то малограмотный кузнец Федор Матвеевич Бочаров 43 лет откровенно писал, что ему стала яснее “политика советской вла­сти в области строительства советского хозяйства, необходимость на­стойчивой жестокой борьбы с врагами”⁴². Федор Матвеевич Бочаров, так же, как мастер Степан Леонов, ежедневно все свое свободное время

тратил на партийную работу, да еще два раза в месяц посещал партий­ные собрания. Более того, после вступления в партию он совершенно перестал заниматься домашними делами “за недостатком времена”. До того, как он связал свою жизнь с ВКП(б), напротив, он занимался хозяй­ством все свое свободное время и никакой общественной работы не вел. До вступления в партию он газет вообще не читал, а сейчас тратил на это занятие 15 минут каждый день. “Отделавшись от религиозных предрас­судков” в 1901 г., он после вступления в партию окончательно “вывел в доме все иконы”, стал чаще ходить в театр и в кино (тратил на это 2 часа в неделю, тогда как до вступления в партию - 2 часа в месяц). Несмотря на то, что партийная работа ему казалась “трудного по малограмотности”, в докладах, хотя и было понятно, но иногда бывали “некоторые трудности”, партийные поручения его удовлетворяли, но, главное, он совершенно четко для себя уяснил “необходшиость настойчивой жестокой борьбы с врагамш>. Именно эти качества, как известно, в сочетании с пролетарским происхождением скоро будут востребованы партийным руководством.

В общеполитическом контексте непримиримой классовой борьбы коммунисты не забывали и про занятия военным делом. $ фондах пар­тийных ячеек московских промышленных предприятиях в изобилии встречаются упоминания о военных сборах, дружеских встречах с под­шефными воинскими частями, пожертвованиях на строительство самоле­тов, кораблей и т.п. Военные тревоги и военные конфликты 1923, 1927 и 1929 гг. неизбежно вели к активизации занятий военным делом. Практи­чески во всех фондах встречаются упоминания о необходимости органи­зовать регулярные занятия стрельбой и военным делом в связи с обостре­нием внешнеполитической ситуации. Так, в главах, посвященных работе комсомола на заводе “Серп и молот”, написанных в рамках горьковского проекта “Истории фабрик и заводов” и опубликованных в 1932 г., под­робно описывается, как комсомольцы “Серпа и молота” реагировали на события на КВЖД 1929 г.: “Наглое вторжение китайских белобандитов на территорию наиiей республики заставило молодежь всколыхнуться. Посыпа­лись заявления в "Мпртеновку'⁴³, в которых рабочие настоятельно просят организовать военные часта из рабочей молодежи. Вот молодой рабочий Иоффе. Он весь поглощен учебой. Но когда надвинулась опасность войны, угрожаю щая завоеваниям Октября, он требует создать специальный полк из рабочих завода и просит записать его первым доброеольцем...

Заводская конференция молодежи постановила:

1. Создать вооруженный отряд рабочей молодежи завода имени 10­летия ВЛКСМ.

2. Просить Реввоенсовет считать весь отряд добровольцами Краской Армии, прикрепив его к определенной воинской части.

З. С 1/!Х начать регулярные занятия отряда.

По первому зову нписего правительства мы будем готовы вооруженной спаянной боевой единицей выступить на защиту отечества трудящихся всего мира - Союза ССА,аа

На протяжении всего межвоенного периода “следы войны” в пове­дении коммунистов не стерлись, своеобразный военный дух и военная риторика поддерживались в пропаганде и военно-политической работе. “Военный дух” прослеживается в разных областях партийной работы. На ноябрьском пленуме ЦК ВКП(б) 1928 г., принявшим . кардинальные решения по регулированию состава партии и обсуждавшем, казалось 6ы, далекие от военного дела вопросы партийного строительства, И.М.Ва­рейкис, имея в виду кампании по приему в партию, сказал буквально следующее: “Возьмите, скажем, такой пример: если у нас будет война, это есть один из больших переломных моментов в жизни партии. Я думаю, что от войны у нас не только никто не отказывается, а мы наоборот все энергично готовимся к войне. И в такие моменты проведение кампаний, больших кампаний есть совершенно правильная линия”⁴⁵. И.М.Варейкис был одним из выдвиженцев этого “военного” поколения коммунистов. Он родился в 1894 г., в 1913 г. вступил в партию. С июня 1918 по август 1920 г., будучи председателем Симбирского губкома РКП(б), руководил обороной Симбирска от белочехов и участвовал в ликвидации антисо­ветского восстания Муравьева. Примечательно, что его продвижение на высшие ступени партийной иерархии начинается после 1924 г., когда он становится кандидатом в члены ЦК партии. Следующий шаг в карьере И.М.Варейкиса произошел уже после разгрома оппозиции, когда в 1930 г. он становится членом Политбюро ЦК ВКП(б). Финал наступил, как у многих, в 1939 г. Вот уж, действительно, представитель настоящей “сталинской гвардии”⁴⁶

Отroлоски “военного духа” постоянно сквозят в риторике 1930-х гг. Так, в годы первых пятилеток можно отчетливо проследить некоторые пси­хологические черты поколения гражданской войны, такие, как нетерпи­мость, наскок, штурмовщина, желание победы любой ценой и т.п. Логика “боевых действий” распространяется на все “хозяйственные фронты”. “"Социanистическое наступление" началось по всем правилам военных действий с провозглашения "фронтов": "фронта индустриализации", "тракторного фронта", "идеологического фронта", "культурного фронта", "антирелигиозноro фронта", "литературного фронта" и т.д.”⁴⁷. В 1930-е годы комсомол часто называли “застрельщиком” социалистического сорев­нования. Военная лексика была понятна всем. “Умело поддерживали этот "военный угар" и внедряли в умы подрастающего поколения идеологию "социалистического наступления" средства массовой информации”⁴⁸.