С.Н.Базанов

Разложение русской армии в 1917 году (к вопросу об эволюции понимания легитимности временного правительства в сознании солдат)

Проблема разложения русской армии в 1917 г. весьма многопланова,

к настоящему времени далеко не все ее аспекты достаточно разрабо­таны. Так, весьма эпизодично рассмотрен вопрос об эволюции отноше­ния солдат к Временному правительству, в частности, к его легитимно­сти в период от Февральской революции до кануна Октября¹. А он на­прямую связан с проблемой разложения армии, процесс развала которой резко усилился после свержения самодержавия и достиг своего апогея к моменту взятия власти большевиками.

Февральская революция вызвала радикальные перемены в различ­ных областях жизни русского общества, в том числе и в армии, в кото­рой в то время находилось около 10 млн. человек, что составляло более 6% тогдашнего населения России. При этом большинство солдат нахо­дилось в действующей армии — свыше 7 млн. человек.

Смысл каждой революции состоит в разрыве со старой системой власти и установлении новой. Власть должна быть не только сильной, способной контролировать народ, но и обладать таким моральным авто­ритетом, признание которого народом делало бы ее в глазах граждан

егитимной. Февральская революция была в этом смысле типичной: царизм больше не внушал ни страха, ни уважения, и практически ни­кто, кроме полиции, не встал на его защиту. Однако возникает вопрос: стала ли законной новая власть, введенная в России после победы Фев­ральской революции? Можно ли рассматривать установление двоевла­стия в стране как систему, основанную на согласии всего народа? Вре­менное правительство представляло, по большому счету, интересы вер­хов общества, а Советы — низов. Но после того, как Исполнительный комитет Петроградского совета согласился поддержать Временное пра­вительство, новая система власти приобрела статус законности, хотя, следует заметить, и достаточно условный.

В первое время после победы Февральской революции поднятию рейтинга Временного правительства в глазах солдатских масс способст­вовало то обстоятельство, что в вопросе демократизации армии оно шло

ногу с Петросоветом. Так, изданный 1 марта Исполкомом Петросовета знаменитый Приказ Ns 1 о создании солдатских комитетов в армии, положивший начало демократизации вооруженных сил, был полностью одобрен и поддержан Временным правительством. Более того, в его раз­витие 16 апреля был издан не менее известный Приказ З 213, подпи­санный военным и морским министром Временного правительства А.И.Гучковым. Согласно этому приказу, значительно расширились пра-

ва солдатских комитетов, уменьшалось число офицеров в них с 30 до 20% и т.д. Новый приказ также гарантировал “каждому воину осуществ­ление его гражданских и политических прав” г. Известно, что к моменту

его издания во всех воинских частях и соединениях вооруженных сил

были созданы выборные солдатские комитеты. Только на фронте их количество приближалось к 60 тыс., в них состояло до 300 тыс. членов. Это была огромная сила, широко поддерживаемая солдатской массойз. Таким образом, легитимность Временного правительства в сознании солдатских масс в этот период не подлежала сомнению.

Однако все мгновенно изменилось, когда министр иностранных дел

Временного правительства П.Н.Милюков обнародовал 18 апреля свою нашумевшую ноту, возмутившую всю страну и послужившую основной причиной Апрельского кризиса. Поскольку нота П.Н.Милюкова касалась вопроса о мире, солдатская масса резко отреагировала на нее: начались демонстрации солдат и рабочих в Петрограде, многочисленные митинги протеста на фронте и в тыловых гарнизонах. Рейтинг Временного прави­тельства в глазах солдат впервые с Февральской революции резко упал.

Основное противоречие было, на наш взгляд, преодолено в мае, когда представители социалистических партий с согласия Исполкома Петросовета вошли в состав Временного правительства. При этом для

поднятия в глазах народа авторитета Временного правительства были

созданы новые министерства: Министерство труда должно было обеспе­чить “классовый мир” между рабочими и предпринимателями; Мини-

стерство продовольствия должно было ликвидировать продовольствен-

ные трудности и не допустить голод; Министерство призрения должно было заботиться о семьях убитых и искалеченных воинов.

Ставший военным и морским министром А.Ф.Керенский повел ак­тивную агитацию за организацию крупномасштабного наступления на Фронте. Весьма показательно, что его призывы поддержали солдатские комитеты и комиссары Временного правительства (последние были на­значены в основном Исполкомом Петросовета), а солдаты, как в дейст­вующей армии, так и в тыловых гарнизонах, устраивали митинги про­теста против готовящегося наступления, и впервые (середина мая - на­чало июня) стали прислушиваться к большевикам. Часто бывавший в то время с агитационными поездками на фронте А.Ф.Керенский с раздра­жением писал об этом в своих мемуарах: “Большевистская зараза быстро распространилась по телу армии. Все попытки возобновить подготовку к боевым действиям встречали решительное сопротивление солдат по всему фронту. Были роты, полки и даже целые дивизии, где в комитетах доминировали большевистские пораженцы и платные германские аген­ты [последнее утверждение бездоказательно - С.Б.]. Комитеты подверга-

ли офицеров и комиссаров в этих подразделениях непрерывной травле.

Приказы не выполнялись, а командиров, которые не пришлись по вкусу комитетам, заменяли демагогами и бесчестными приспособленцами”⁴.

Эти изменения в настроении солдатских масс явились показателем

утраты значительной части легитимности Временным правительством.

Сложившаяся после Февральской революции политическая система в стране была, таким образом, поставлена с ног на голову: на новой ста­дии развития революционного процесса уже не представительный орган

определял основные направления деятельности Временного правитель­ства, а наоборот, правительство через представительные органы народа (местные советы и солдатские комитеты) определяло их же поведение

во имя законной государственной власти. На практике это означало, что на фронте надо было поддерживать дисциплину, беспрекословно испол-

нять приказы командиров и готовиться к новым активным военным

действиям. Особенно рьяно солдатские комитеты и комиссары Времен-

ного правительства боролись с несанкционированными солдатскими

митингами, наносившими огромный вред в период подготовки дейст­вующей армии к наступлению. Узаконение этих митингов весной 1917 г. стало крупной ошибкой Временного правительства, так как выступав­шие на них большевики не только агитировали солдат против наступле­ния, но и открыто призывали их к неповиновению своим же солдатским комитетам, заявляя, что руководившие этими организациями меньше­вики и эсеры будто бы предали революцию.

Поскольку, с точки зрения революции, бунтовать было вполне за­конно, то солдаты и бунтовали, причем и без пропаганды большевиков, а лишь согласно своей “революционной совести”, как тогда говорили.

Особенно крупные солдатские волнения произошли в период печально

знаменитого Июньского наступления (18 июня - 14 июля), когда целые полки отказывались идти вперед, что в конечном итоге и привело к его полному провалу⁵.

Неудача Июньского наступления вызвала бурный народный про­тест, усилила антивоенные настроения среди солдат и привела к резко-

му падению авторитета Временного правительства. В создавшейся кри-

тической обстановке большевиками была сделана попытка захвата вла­сти. В те тревожные дни 3-5 июля Временное правительство практиче­ски не функционировало: из его состава вышли кадеты, угрожая мень­шевикам и эсерам разорвать коалицию, и только министры-социалисты могли восстановить кабинет. Единственным кандидатом на пост пре­мьер-министра оказался А.Ф.Керенский, так как, кроме него, в прави­тельстве не было социалистов, которые устраивали кадетов, а их участие в правительстве на этой стадии революции ВЦИК Советов рассматривал как необходимое.

С одобрения ВЦИК Советов Временное правительство взяло на се­бя неограниченные права по восстановлению порядка и дисциплины в армии. В этом ему помогали на местах как Комиссары Временного пра­вительства, так и солдатские комитеты. В послеиюльские дни солдатам

казалось, что двоевластие кончилось: местные советы и их войсковые

комитеты стали всецело подчиняться Временному правительству. Одна­ко все было сложней. Низовые солдатские комитеты (ротные, батарей­ные, эскадронные и т.д.), несмотря на репрессии, продолжали защищать себя и свои права от попыток высших комитетов (дивизионных, бригад-

ных, корпусных и армейских), а также комиссаров Временного прави­тельства и командования “ограничить их деятельность” б.

В такой сложной политической обстановке 25-30 августа произошло выступление нового Верховного главнокомандующего генерала Л.Г.Корни­лова⁷. Тщательный анализ корниловского движения приводит к выводу о том, что его провал был предрешен, потому что захват власти военной си­лой возможен лишь при участии солдат, а солдаты могли принять только революционную власть в лице Временного правительства, поддерживаемом местными советами и солдатскими комитетами. Несмотря на многие пре­тензии к Временному правительству (ограничение прав солдат и их выбор­ных организаций, фактическое игнорирование вопросов о мире, о земле и др.), солдаты, тем не менее, в критический момент безоговорочно поддер­жали его и на время “простили” все прошлые ошибки.

Выступление генерала Л.Г.Корнилова оказало сильнейшее воздействие на последующее развитие событий и на решение вопроса о легитимности государственной власти, которую солдатские массы все еще рассматривали как свою, вопреки ее неправильным, с их точки зрения, действиям. Ведь многое из того, что сделало Временное правительство, в глазах солдатских масс было незаконным, так как осуществлялось без их согласия. А власть, по солдатскому разумению, была законной только в той степени, в какой их представители во ВЦИК Советов, солдатских комитетах и других орга­низациях могли ее контролировать в духе солдатских пожеланий.

Как только солдаты узнали, что генерал Л.Г.Корнилов выступил против Временного правительства, они без колебаний встали на сторону законной власти. Весьма показательно, что, когда их солдатские комите­ты были активны, солдаты выступали вместе с ними, но когда комитеты медлили, солдаты выступали самостоятельно.

Именно в период корниловского выступления по инициативе сол­датских масс были созданы военно-революционные комитеты дня борь­бы с генеральским заговором. Эти чрезвычайные революционные бое­вые органы брали под контроль штабы частей и соединений действую­щей армии, прослушивали телеграфные сообщения, арестовывали офи­церов, заподозренных в связях с корниловцами и т.д. Примечально, что комиссары Временного правительства и руководство высших солдатских комитетов не только узаконили, но и всецело поддерживали деятель­ность этих стихийно возникших ревкомов и действовали с ними сообща. Так, в корниловские дни впервые с момента Февральской революции было продемонстрировано могущество революционных сил, когда власть и народ (в данном случае - солдаты) выступили заодно.

По этому поводу в передовой статье газеты “Известия” с восторгом

отмечалось, что “только благодаря своему демократическому строю ар-

мия так быстро и безболезненно парализовала все попытки сделать ее орудием мятежа, только благодаря этому строю была избегнута граждан­ская война, мятеж подавлен”. И далее утверждалось, что “если бы не было армейских комитетов или они были лишены большинства своих прав, армия оказалась бы игрушкой в руках контрреволюционных гене-

ралов. Она не могла бы сразу создать организацию, необходимую для подавления реакционных выступлений командного состава”. И, нако­нец, делался вывод о том, что именно в корниловские дни показалось, что интересы революции и интересы страны и ее обороны совпадают”⁸.

В создавшейся ситуации командный состав был бессилен и даже не стремился помешать происходящему. Солдаты все еще верили в леги­тимность Временного правительства, потому что его деятельность кон­тролировалась советами. Контроль, осуществляемый ревкомами, солдат­скими комитетами и комиссарами Временного правительства над шта­бами, олицетворял собой тот же принцип на местах.

Положение радикально изменилось после подавления корнилов­ского движения. Авторитет главы Временного правительства А.Ф.Ке­ренского резко упал. С одной стороны, этому способствовали слухи о том, что якобы Корнилов и Керенский заранее договорились занять войсками Петроград и разогнать Советы, но Керенский в последний момент струсил. Эта версия распространялась самими корниловцами, а также крайне правой и левой прессой. С другой стороны, сам А.Ф.Ке­ренский своими последующими действиями способствовал падению авторитета Временного правительства: назначил себя на пост Верхов­ного главнокомандующего, а своим начальником штаба - генерала М.В.Алексеева, чье негативное отношение к солдатским комитетам и демократизации армии было хорошо известно солдатам. Изданные но­воявленным главковерхом в начале сентября приказы по своему содер­жанию были очень похожи на июльские, подписанные Корниловым. Их суть сводилась к новому ограничению политической деятельности сол­дат и их выборных солдатских комитетов. От солдат требовалось бес­прекословное подчинение приказам Временного правительства⁹.

Комиссары Временного правительства, которые боялись новой вол­ны беспорядков на фронте, всецело поддержали жесткую политику А.Ф.Керенского по отношению к солдатской массе и были ему благо­дарны за укрепление авторитета (хотя бы и в приказном порядке). Еще один важный момент: так как командный состав, потерявший после корниловского выступления всякую власть над солдатами, без комисса­ров Временного правительства был совершенно беспомощен, то именно комиссары оказались теперь самыми авторитетными представителями государственной власти на фронте. В тот момент, когда пришел очеред­ной приказ А.Ф.Керенского об упразднении чрезвычайных органов кон­троля над штабами ^-ревкомов, созданных солдатскими комитетами в ходе корниловского выступления, а самим комитетам предписывалось не выходить за рамки своей обычной деятельностиI°, они еще стреми­лись укрепить революционную власть в армии. Комитеты были убежде­ны, что их деятельность по установлению контроля над штабами при активной поддержке солдат позволила победить контрреволюцию. В то же время они верили в необходимость революционного порядка на фронте и признавали авторитет Временного правительства. Большинство из них сразу подчинилось приказу, подписанному А.Ф.Керенским, и сия-

ло контроль над штабами. Скоро деятельность солдатских комитетов на

фронте вошла в свое обычное русло, и живой контакт с солдатами пре-

рвался, они опять стали ответвлением демократической власти в Петро-

граде вместо того, чтобы быть представительным органом солдат на фрон­те. Солдаты же в очередной раз разочаровались во Временном правитель- стве, главным образом в его главе - А.Ф.Керенском. Они больше не пи­сали писем, не посылали делегаций лично к Керенскому и другим членам Временного правительства, а обращались во ВЦИК Советов, Петроград­ский Совет, причем не через солдатские комитеты, а напрямую, посредст­вом резолюций, принятых на несанкционированных солдатских митингах.

В результате Временное правительство потеряло последнее основание

своей легитимности - поддержку народа (применительно к армии - сол­дат). Мандат доверия, полученный после Февральской революции, был утрачен, а возможность возобновить его в корниловские дни - упущена. А.Ф.Керенский все еще думал, что он лично олицетворяет демократиче­скую законность, а ВЦИК Советов поддерживал в нем эту иллюзию.

Зная о готовящемся в Петрограде восстании большевиков, Керен­ский самоуверенно заявлял, что легко с ним справится¹¹'. Действитель­но, он приказал командованию ближайшего к Петрограду Северного

фронта снять и направить в столицу значительный воинский контин-

гент. Однако на практике это было уже невозможно сделать. То, что

Керенский смог привлечь лишь до 15 казачьих сотен и конно-

артиллерийский дивизион 3-го кавалерийского корпуса (того самого, который в августе генерал Л.Г.Корнилов двинул на Петроград), доказы­вает, что законной власти у него больше не было. Вместо ожидаемых войск, особенно пехоты, без которой казаки не хотели дальше насту­пать, к его отряду присоединились еще три сотни казаков и 350 солдат, которые, однако, заявили, что в бой они не пойдут¹².

Выступая 29 октября на совещании полковых представителей Пет­роградского гарнизона, В.И.Ленин уверенно заявил, что “на фронте за Керенским нет никого”¹³, и был прав. Так отплатили солдаты Времен-

ному правительству за его “антисолдатскую” деятельность в послекор­ниловский период.

Сам А.Ф.Керенский видел, однако, причину утраты легитимности

власти Временного правительства, да и своей тоже, в том, что “большевистская и правая пресса, большевистские и правые агитаторы с одинаковым рвением яростно критиковали меня. И для того, и для другого лагеря имя мое было символом демократической, революцион­ной, свободной России, которую нельзя было уничтожить, не уничто­жив возглавляемого мною правительства”. И далее делает вывод: “...и большевики, и сторонники Корнилова отлично понимали”, что для за­хвата власти в стране необходимо прежде всего “уничтожить моральный авторитет тех, кто воплощал верховную власть в республике”¹⁴.

Действительно, вопрос о власти в октябрьские дни не мог быть раз­решен военными мерами, потому что солдаты не желали вновь оказы­вать вооруженную помощь Временному правительству, так как в их гла-

зах оно потеряло свой авторитет (по утверждению А.Ф.Керенского, в результате пропаганды левых и правых сил), и мандат легитимности,

таким образом, перешел в руки Советов. Весь ход событий октябрьских дней на фронте убедительно доказывает, что в сознании солдат главный источник власти заключался не в вооруженной силе, а в моральном ав­торитете их солдатских организаций, т.е. аналогов тех же Советов. Леги­тимность, основанная на доверии солдат своим комитетам, перешла на

сторону Советов и нового Советского правительства. Этот переход про-

изошел не в результате взятия власти большевиками, а в силу их лозун­гов, ясных и понятных народу, в данном случае — солдатам. Тем более, что первые декреты новой власти были о мире и о земле, — то, чего тщетно ждали солдаты от Временного правительства.

Именно в период от первого советского Декрета о мире до подпи­сания Советским правительством 4 декабря перемирия с Германским

блоком в глазах солдатских масс неуклонно росло доверие к Советской власти. Это выразилось и в самом деятельном участии солдат в заклю­чении локальных перемирий с противником на фронте (“солдатских

миров”, как они сами их называли), к которым призывала новая власты⁵; и в массовых братаниях с неприятелем, узаконенных Совет­ским правительством в первые же послеоктябрьские дни¹⁶; и в завер­шающем этапе демократизации армии (введении выборного начала в войсках, упразднении чинов и т.д.)¹⁷; и в начавшейся демобилизации действующей армии, которую проводили солдатские организации при самом активном участии солдат¹⁸. Безусловно, все перечисленные меро­приятия, проводимые новой властью в первые два послеоктябрьские месяца, носили ярко выраженный “солдатский” характер. Именно это и обеспечило ей поддержку солдатских масс, как это наблюдалось и в слу­чае с Временным правительством в марте-апреле. Однако ценой такой поддержки стало разложение русской армии, начатое Временным пра­вительством весной и законченное Советской властью осенью 1917 г.

Таким образом, легитимность Временного правительства в сознании солдат была связана прежде всего с его деятельностью по отношению к армии. Так, сразу же после Февральской революции, когда были изданы приказы о создании солдатских комитетов (сначала Приказ Ns 1 Петро­совета, а затем Приказ Временного правительства Г 213) и началась демократизация армии, рейтинг Временного правительства в глазах сол­датских масс был очень высок. Но уже в конце апреля наблюдается на­чало его снижения, вызванное “антисолдатскими” действиями Времен­ного правительства (нота Милюкова, подготовка к крупномасштабному наступлению на фронте), а в июне-июле происходит его дальнейшее

стремительное падение (причины: ограничение Временным правитель-

ством прав солдатских организаций, запрещение солдатских митингов и др.). Однако корниловское выступление, поставившее на карту судьбу

свободы и демократии в России, не оставило солдатам иного выбора,

кроме как встать на защиту законной власти. Тогда впервые после Фев­ральской революции сложилась уникальная ситуация — единение власти

10 заказ 2612 и народа, что и обеспечило полный разгром генеральского заговора. Солдаты поддержали, как они тогда считали, “свою” власть. Но, едва оправившись от шока, эта “своя” власть стала опять проводить “чужую”, то есть не “солдатскую” политику, в конечном итоге сведя на нет подъ­ем доверия к Временному правительству в корниловские дни. Рейтинг власти снова стал стремительно падать, и мандат доверия перешел к Советам, что способствовало взятию власти большевиками, которые

стали проводить “солдатскую” политику, которая и привела к фактиче-

ской самоликвидации армии в январе-феврале 1918 г.

1 В последнее время некоторые аспекты этого вопроса стали привлекать вни­мание как отечественных, так и зарубежных исследователей. См., например: Жилин А.Н. К вопросу о морально-политическом состоянии русской армии в 1917 г. // Первая мировая война. Дискуссионные проблемы истории. М., 1934. С. 153-165; Уайлдман А.К. Армия и вопрос о законности власти в России // Отечественная история, 1996. Л 2. С. 19-30.

² Русский Инвалид. 1917. 16 апреля.

З Весьма подробно вопрос о создании и становлении выборных солдатских организаций в марте-апреле рассмотрен в кн.: Миллер В.И. Солдатские коми­теты русской армии в 1917 г. (Возникновение и начальный период деятельно­сти). М., 1974.

⁴ Керенский А.Ф. Россия на историческом повороте. Мемуары. М., 1993. С. 183.

⁵ Объективная и достоверная картина разгула анархии в действующей армии в период Летнего наступления 1917 г. дана в кн.: Френкин М. С. Русская армия и революция 1917-1918. Мюнхен, 1978. С. 347-393.

б Подробнее о борьбе низовых солдатских комитетов с высшими в послеиюль­ский период см.: Смольянинов М.М. Большевики Белоруссии и Западного фронта в борьбе против наступления реакции после июльских дней 1917 г. // Революционное движение в Русской армии в 1917 году. Сб. статей. М., 1981. С. 93-102; Торопов Л.Н. Солдаты центральной России в борьбе против наступ­ления на фронте в 1917 г. // Там же. С. 187-195; Базанов С. Н Борьба солдат 5-й армии Северного фронта против империалистической политики Времен­ного правительства в конце мирного периода развития революции // Кресть­янское движение в трех русских революциях. Куйбышев, 1982. С. 99-106.

⁷ Наиболее глубокое и всестороннее освещение корниловского выступления содержится в работах: Керенский А.Ф. Дело Корнилова. М., 1918; Мартынов Е.И. Корнилов. (Попытка военного переворота). Л., 1927; Иванов Н.Я. Корнилов­щина и ее разгром. Л., 1965; Катков Г.М. Дело Корнилова. Париж, 1987; Иоффе Г.З. “Белое дело”. Генерал Корнилов. М., 1989; Кузьмин Н.Л. Генерал Корнилов: роман-хроника. М., 1997.

а Известия ЦИК и Петроградского Совета рабочих и солдатских депутатов. 1917. 2 сентября.

⁹ Войсковые комитеты действующей армии. Март 1917 г. - март 1918 г. М., 1982. С. 562.

¹⁰ Революционное движение в русской армии. 27 февраля - 24 октября 1917 года. Сборник документов. М., 1968. С. 593.

¹¹ Новая жизнь. /Пг./. 1917. 25 октября.

12 Подробнее о6 отношении солдатских масс к мятежу Керенского-Краснова см.: Базанов С.Н. Роль военно-революционных комитетов действующей ар­мии в ликвидации мятежа Керенского-Краснова. - Исторические записки. Т. 116. М., 1988. С. 43-79.

13 Ленин В.И. Полн. собр. соч. Т. 35. С. 36.

14 Керенский А.Ф. Указ. соч. С. 306.

¹⁵ Подробнее об участии солдатских масс в заключении локальных перемирий с противником см.: Базаное С.Н. Солдаты Северного фронта в борьбе за мир в ноябре-декабре 1917 г. // Революционное движение в русской армии в 1917 году. Сб. статей. М., 1981. С. 83-93; Он же. Роль военно-революционных ко­митетов действующей армии в осуществлении ленинского Декрета о мире // Рабочий класс России, его союзники и политические противники в 1917 году. Сб. научн. статей. Л., 1989. С. 196-207.

16 Теме братания в отечественной научной литературе до сих пор не уделено достаточного внимания исследователей. Лишь в 1997 г. появилась первал до­кументальная публикация, посвященная этому, одному из самых злостных нарушений дисциплины на фронте. См.: Базанов С.Н., Лронин А.В. Бумеранг братания // Военно-исторический журнал. 1997. Г 1. С. 34-41; Г 3. С. 50-57; Некоторые аспекты братания рассмотрены в кн.: Френкин М. С. Указ. соч. С. 265-275; Базанов С.Н. К истории развала русской армии в 1917 году // Ар­мия и общество. 1900-1941 гг. Статьи, документы. М., 1999. С. 51-76.

¹⁷ Подробнее о завершающем этапе демократизации армии см.: Гаврилов Л.М. Истоки и финал демократизации русской армии // Армия и общество. 1900­1941 гг. Статьи, документы. М., 1999. С. 77-114.

¹⁸ Подробнее о демобилизации армии см.: Городецкий Е.Н. Демобилизация армии в 1917-1918 гг. // История СССР. 1958. Х 1. С. 3-31; Базанов С.Н. Демобилиза­ция русской армии // Военно-исторический журнал. 1998. Ns 2. С. 27-37.

10' В. С. Тяжельникова