2. Н.Н.Аурова

3. Атмосфера и быт

1. В кадетских корпусах российской империи в конце XVIII - первой половине XIX вв.

4. История кадетских корпусов является одной из важных страниц в истории русской культуры и истории русского образования. Уникаль­ность их роли в истории России несомненна. Достаточно напомнить, что немалое число бывших воспитанников заняло значительное место в политической, научной и культурной жизни страны. Среди них были художники В.В.Верещагин и П.А.Федотов, автор “Толкового словарям В. И _.даль, писатели А.Н. Радищев и Ф. М .достоевский, композиторы Н.А.Римский-Корсаков и Ц.И.Кюи, физиолог И.М.Сеченов, географ П.П.Семенов-Тянь-Шаньский и др.

5. Следует отметить, что это явление во многом объяснялось специфи­кой отечественной системы образования XVIII - середины ХIХ вв. Отме­ченный хронологический период был временем становления гражданской средней и высшей школы, развитие которой до либеральных реформ 60-х - 70-х гг. XIX в. значительно отставало от потребностей общества и госу­дарства в грамотных, квалифицированных специалистах. Ряды последних активно пополнялись выпускниками военно-учебных заведений. В сере­дине - второй половине XVIII в. кадетские корпуса играли лидирующую роль в системе образования. В определённой мере подобная ситуация сохранялась и в первые десятилетия XIX в.: наметившееся разграничение сфер деятельности военных и гражданских образовательных учреждений ещё не завершилось, и кадетские корпуса по-прежнему отличал некото­рый “универсализм” как наследие прежних времён.

1. Отмеченные тенденции наложили значительный отпечаток на всю систему воспитания, утвердившуюся в этом виде военно-учебных заве­дений. Наряду с ней, кадетские корпуса имели и другие задачи. Они были призваны воспитывать представителей сословия, весь период Пе­тербургской Империи сохранявшего чётко выраженный военный харак­тер. Соответственно, наряду с профессиональными и общеобразователь­ными, корпуса выполняли и специфически-сословные функции. Все отмеченные черты играли роль факторов, в значительной мере опреде­лявших весь образ жизни воспитанников корпусов.

6. Круг привлечённых нами источников включает нормативные акты, документы официального делопроизводства, прежде всего касающиеся ]-го кадетского и Пажеского корпусов, личные дневники, мемуары и воспоминания Н.П.Брусилова, П.М.Дарагана, В.А.Бельгарда, Н.К.Име­ретинского и др., материалы периодической печати, произведения ху­дожественной литературы, вобравшие в себя непосредственные впечат­ления современников и участников событий, и др.

1. Все собранные нами данные свидетельствуют о том, что кадетская среда воспринималась её членами (как воспитанниками, так и настав-

2. никами) как особый мир, отличавшийся чётко выраженной кастово­стью. Включение в её состав давало чувство избранности не только в силу принадлежности к высшему сословию (в стенах корпуса все были одинаково равны перед наказанием), но и по принадлежности к тому или иному учебному заведению, сохранение этих чувств и после окон­чания корпусов во время службы офицерами.

7. Если говорить о наиболее характерных жизненных путях лиц, окон­чивших кадетские корпуса, то для большинства выпускников получен­ное образование имело прямое отношение к дальнейшей военной карь­ере вплоть до отставки или до конца жизненного пути (смерть на “боевом посту”: погибли в сражениях, умерли при исполнении служеб­ных обязанностей; от болезни, от ран) или, во втором случае, происхо­дил переход с военной службы на гражданскую.

1. Что происходило в кадетских корпусах? С одной стороны, за время обучения в корпусе происходило отчуждение воспитанника от семьи, от родителей. Кадеты, привезенные из отдаленных уголков России, годами не видели своих родных, и кадетский корпус, как бы жестоко они в нем нон страдали, особенно на первых порах, становился для многих родным домом, с которым до конца дней связывали самые теплые воспоминания. Так, выпускник одного из кадетских корпусов, приезжая в Москву, всегда навещал бывшего директора и любимого преподавателя географии.

8. Кадетские корпуса своего рода “государства в государстве”: со свои­ми внутренними уставом, кормами и правилами жизни. Часто в воспо­минаниях бывших воспитанников встречаются такие определения внут­ренней жизни как “военно-монастырская” (у Н.С.Лескова беллетризи­рованные воспоминания Г. Н. Похитонова также называются “Кадетский монастырь”). С другой стороны, жизнь в гарнизонах во многом походи­ла на жизнь в корпусе: то же однообразие, тот же распорядок дня, та же иерархия, только, в отличие от корпуса, бывший воспитанник, став офицером, не подвергался телесным наказаниям, а получал право сам командовать другими людьми.

1. Большинство воспитанников мирилось с суровым бытом, считая, что это своеобразная закалка характера и что именно такое воспитание должно было сделать их способными к перенесению всех трудностей военной жизни. Практически все выпускники, избравшие военную сте­зю, испытывали благодарность к своим корпусам. Действительно, не­смотря на воплощение в кадетских корпусах “умственных плотин”, по­давление воли и постоянный надзор за образом мыслей, кадеты жадно следили, насколько, конечно, могли, за всеми изменениями “внешнего мира”, читали все, что могла предоставить им корпусная библиотека, и то,-что могли тайком принести от родных и знакомых.

9. Многие лица достигшие высокого военного или гражданского по­ложения или известности начинали свою карьеру с Александровского корпуса для малолетних в Петербурге (Н.Н.Обручев, В.Г. фон Бооль, братья В.М. и Л.М. Жемчужниковы, Г.Г.Данилович, М.С.Лалаев). Раз­личное социальное происхождение, уже начиная с корпуса для малолет-

1. них, сводилось к формальному равенству. Часто детям из достаточно родовитых и обеспеченных семей “доставалось” гораздо больше со сто­роны воспитателей и офицеров (неприязнь к Л.М.Жемчужникову со стороны мадемуазель Боньо). В Александровском корпусе для малолет­них учились дети бедных дворян (сироты) и дети из аристократических семей, внезапно лишившиеся матери (братья Жемчужниковы). Был и другой момент формального равенства - перед наказанием. Перед ним были одинаково равны выходцы из бедных и богатых семей.

1. В процессе адаптации к корпусной жизни воспитанники пере­живали несколько стадий: 1) тоска, чувство одиночества, забитости; 2) возмущение корпусными порядками; 3) привыкание и смирение; 4) ощущение себя неотъемлемой частью этой среды. Что не приветство­валось в кадетской среде в зависимости от традиционной направленно­сти? Обычно - карты, пьянство. Но (!) в Школе гвардейских подпрапор­щиков и кавалерийских юнкеров эти явления не осуждались, а, напротив, считались особым шиком. Особое чувство кадеты испытывали при выпус­ке из корпуса: они получали вожделенные погоны, что для них означало не только конец заточенья, но и получение официального статуса.

2. Одним из проявлений сохранения корпоративности и корпусного братства были товарищеские обеды, на которые собирались кадеты раз­ных выпусков, создание обществ взаимопомощи для неимущих однокаш­ников, помощь вдовам своих корпусных товарищей для воспитания детей. Во 2-й половине XIX в., по мнению известного теоретика военного ис­кусства Н.Н.Головина¹, русское офицерство не было корпоративным, в силу пореформенной “размытости” дворянского сословия. С ним не во всем можно согласиться, так как Пажеский корпус и во 2-й половине XIX - начале ХХ в. оставался жестко сословным военно-учебным заведением,

0. котором сохранялись традиции предшествующих лет.

1. Но товарищества не было между кадетами различных кадетских корпусов. Чувство враждебности сохранялось на протяжении всей жиз­ни. Кадеты 2-го кадетского корпуса в Петербурге неприязненно относи­лись к воспитанникам Дворянского полка. Выпускники Пажеского кор­пуса называли выпускников кадетских корпусов “бурбонами”. В то же время в гвардейских полках не любили бывших пажей выпускники других учебных заведений, например, Школы гвардейских прапорщиков

0. кавалерийских юнкеров. Школа, входя в систему кадетских корпусов, наряду с Пажеским корпусом была привилегированным военно-учебным заведением. Только в Школе юнкера знали заранее, в каких полках будут служить. В других военно-учебных заведениях при зачис­лении в полки играла роль только успеваемость и наличие вакансий, хотя в отдельных случаях имели значение родственные связи.

1. Отличительной особенностью пажей от воспитанников кадетских корпусов было совмещение учебных занятий и необходимость ежене-

0. ельно дежурить при дворе. С одной стороны, пажи отрывались от уче­бы и сетовали на это; с другой, - сами использовали возможность отлу-

1. читься из корпуса. Вообще, “дежурство во дворце - неотъемлемая часть быта, так же как и малые выходы в церковь”². Но в рождественских, крещенских и пасхальных дежурствах в Зимнем дворце принимала уча­стие сводная рота из всех корпусов. Особый характер в конце XVIII в. имел в Пажеском корпусе “обряд посвящения в камер-пажи”: оно имело “рыцарский” характер. Паж приклонял колено, государыня дотрагива-

0. ась рукою до его щеки, вручала ему шпагу. Еще одной отличительной чертой было получение пажами от казны жалованья - 200 рублей ассиг­нациями в год. Во время больших парадных обедов камер-пажи переме­няли приборы и подавали кушанья лицам царской фамилииз.

1. Средством формирования и сохранения корпоративных связей в кор­пусах было создание музеев своих учебных заведений при I-м Кадетском корпусе, при 2-м кадетском корпусе, при Пажеском корпусе. Музеи соз­давались по инициативе директора и педагогов и поощрялись государем-императором. Бывший паж Отго Рудольфович фон Фрейман выпустил сборники биографий пажей, выходившие дважды, - в 1894 и 1897 гг.⁴

0. музее Пажеского корпуса хранились биографии практически всех пажей. Среди них - биографии лиц, сыгравших важную роль в отечест­венной истории: Михаила Илларионовича Воронцова,. графа Ивана Ивановича Шувалова, графа Федора Васильевича Ростопчина, декабри­ста Василия Сергеевича Норова, Александра Александровича Пушкина, старшего сына поэта, и многих других⁵.

1. первой половине XIX столетия происходит изменение в самом отношении к службе: если в ангальтовскую эпоху основным считается “быть полезным государству и обществу”, в “клингеровскую” эпоху -“государю, государству и обществу”, то у Николая I на первое место выдвигается верность Престолу, что находит логическое завершение в “Наказе” Я.И.Ростовцева.

1. При выходе из корпуса кадеты оставались детьми во многих житей­ских вопросах - “не знали жизни”. Вместе с тем, они имели более чет­кие и сознательные представления о государственной службе, в данном случае - военной, по сравнению с выпускниками гражданских учебных заведений. У большинства последних представления о службе были рас­плывчатыми. В этом проявлялось главное различие образа жизни, обра­зовании студентов и кадетов, воспитания в них разного отношения к службе и к общественным идеалам. У кадет формировалось чувство долга и преданность идее служения государю и Отечеству, у студентов -представление о служении “высоким идеалам”, часто достаточно туман­ным. Отсюда - различное понимание, осознание самих себя, своего места и предназначении в обществе. В 40-е гг. происходит “размывание” дворянской среды; университеты начинают пополняться разночинцами,

0. то время как военное сословие остается все еще консолидированным.

1. Вместе с тем, при готовности в любой момент отдать жизнь за госу­даря и Отечество, кадеты не были безразличны к тому роду службы, в котором им предстояло служить при выходе из корпуса. Так, выпускник I-го Кадетского корпуса М.И.Пущин не был доволен распределением в

1. лейб-гвардии саперный батальон. Он полагал, что при его успехах в науках он достоин быть выпущенным в артиллерию, а саперный баталь­он не считался престижным подразделением для службы. Возмущение Пущика вызвало неудовольствие со стороны Николая I, что в дальней­шем определило судьбу бывшего кадета.

2. Другой выпускник I-го Кадетского корпуса, В.Н.Погожев, наоборот не желал быть выпущенным в артиллерию, так как ему не нравился этот “род службы”: “Воображение мне рисовало блестящие виды в будущно­сти, исполнение которых я не мог ожидать, служа в артиллерии... Для этого на выпускном экзамене я притворился незнающим необходимых для артиллерийского офицера частей математики”. Директор М.С.Перс­кий понял уловку Погожева и предупреждал его о раскаянии в будущем. Поскольку Погожев не желал идти и в саперы, то был выпущен в армию в Софийский пехотный полк⁷.

2. С другой стороны, для большинства выпускников кадетских корпусов было характерно кредо, которого _{придерживался} всю жизнь один из вос­питанников I-го Кадетского корпуса Н.И.Цылов: “Никто мне не протек­тировал, я всегда оставался доволен и своею судьбою и начальством”⁸.

3. В отличие от выпускника кадетского корпуса выпускник универси­тета, особенно словесник (“потенциальный литератор”), - подозритель­ная личность, не желающая служить. Это противоречило идеалу Нико­лая - обязательная служба на благо Престола и Государства. Слова “служба”, “долг” звучат во всех воспоминаниях бывших воспитанников кадетских корпусов. Для Николая I - главное, чтобы человек “служил”, то есть занимался делом и тем самым проводил в жизнь его собственные идеи. Любое отступление от нормы (а служба - это норма) - преступ­ление против государства и общества. Отсюда - желание закрыть уни­верситеты и “всех философов в чахотку вогнать”. По мнению Николая I, лица, получившие образование в университетах, в большинстве случаев ничем не оправдывают затраченные на них средства, а занимаются лишь пустыми бреднями.

1. Распорядок дня. Жизнь в корпусе была строго регламентиро-вана: подъем по барабану, утренняя молитва, завтрак, занятия, прогулка, обед, приготовление уроков, игры, сон. В 1841 г. был введен единый для всех кадетских корпусов распорядок дня:

1. 5.30 - 7.00 - подъем, туалет, молитва, завтрак;

2. 7.00 - 8.00 - приготовление уроков;

1. 8.00 - 11.00 - две лекции, между которыми 15-минутная прогулка на свежем воздухе в любую погоду (до -10 градусов - без шинелей);

3. 11.00 - 12.00 - фронтовое учение;

4. 12.00 - 13.00 - гимнастика, фехтование, танцы, пение;

5. 13.00 - 13.30 - прогулка на свежем воздухе;

6. 13.30 - 14.00 - обед (из 3 блюд);

7. 14.00 - 15.00 - отдых;

8. 15.00 - 18.00 - две лекции, между которыми прогулка;

1. 18.00 - 18.30 - отдых;

1. 18.30 - 20.00 - приготовление уроков;

1. 20.30 - 21.00 - ужин, проверка, молитва;

2. 21.00 - 21.30 - построение, отбой⁹.

3. Бытовые условия. В начале XIX в. состояние помещений кадетских

1. корпусов нередко не соответствовало гигиеническим требованиям. Они были малы, имели плохую вентиляцию. Во 2-м кадетском корпусе и Си­ротском доме юноши спали по трое на двух кроватях и дышали ночью спертым воздухом, образующимся особенно от горения сальных свечей.

4. Антисанитарное состояние кадетских корпусов создавало благопри­ятные условия для массового распространения различных заболеваний. В 1817 г. ревизия учебных заведений установила наличие во всех поме­щениях столичных корпусов сырости, нечистот, тесноты и огромного количества больных воспитанников. Из 2250 учащихся корпусов более 600 человек оказалось в лазаретах, из них с чесоткой 442 воспитанни­ка¹⁰. Периодически в корпусах проводили ремонты. Так, в 1827 г. во время ремонта Воронцовского дворца, занимаемого Пажеским корпу­сом, пажей перевели в Петергоф.

1. Одним из спорных моментов в кадетских воспоминаниях является оценка питания. Большинство авторов указывают, что оно было органи­зовано плохо, и объясняют, в силу каких причин: воровство, экономия, повара, скудость средств, отпущенных на стол. Действительно, нередко именно из-за плохой еды происходили в корпусах бунты, в особых слу­чаях оканчивающиеся исключением воспитанников из корпуса и вме­шательством Государя-императора. Обычный завтрак и обед кадета в первой половине Х1Х в. состоял из следующих блюд. Утром давали “габерсуп” (овсянку) или кусок черного хлеба с солью. В 12 часов дня получали обед, состоявший из супа или щей, с куском жесткой говяди­ны, пирогов, а по праздникам хвороста, в 4 часа дня давалась булка и стакан воды и на ужин - суп и гречневая каша¹¹

5. С другой стороны, для многих кадет, не имеющих родственников, кадетская пища становилась родной¹². Еда была одним из немногих факторов, свидетельствующих о различном имущественном положении воспитанников: обычно около корпусных зданий располагались лавки со снедью, и имеющие деньги кадеты могли пользоваться их услугами. Но в большинстве случаев расплата производилась только при произ­водстве в офицеры. Бедные кадеты тоже находили выход из положения: за деньги или за еду они решали задачи лучше обеспеченным, но нера­дивым однокашникам¹³

1. В конце XVIII в. быт пажей отличался от быта в кадетских корпусах не только тем, что у пажей “не было формы”, но и тем, что “стол был общий, чай каждый имел свой, камер-пажам еду приносили в комна­ты”¹⁴. В царствование Николая 1 бунты из-за плохой еды выражались прежде всего в отказе принимать пищу, иногда в повара летели ложки, стулья и прочие предметы. Подобные инциденты внимательно рассмат­ривало корпусное начальство. В отдельных случаях дело доходило до Главного начальника ^{кадетских} корпусов великого князя Михаила Пав-

6. ловича и самого Николая I. Наказание зачинщикам полагалось в любом случае: и при условии, что еда была действительно плохой - если так решило посчитать высокое начальство, и если оно приходило к выводу, что “голодный бунт” не имел почвы. В последнем случае виновных мог­ли исключить из корпуса. Конечно, не во всех корпусах питание было таким скудным. Иначе обстояло в Пажеском корпусе, в Горном. Выпу­скник Горного корпуса Н.И.Мамаев с гордостью вспоминал, что “стол был даже лучше, чем в Пажеском корпусе”¹⁵.

1. Проблема с питанием возникала не только из-за скудости средств -на каждого воспитанника младших классов ассигновалось 35 копеек в день, старших - 45 копеек, но и по причине таких негативных явлений, свойственных большинству закрытых учебных заведений, как воровство, нерадивость, незаинтересованность экономов, поваров и попустительст­во директора корпуса. Эконом был одним из главных лиц в корпусной иерархии, именно он отвечал за быт, атмосферу и в какой-то мере здо­ровье воспитанников. Не случайно, личности эконома в кадетских вос­поминаниях отводилась большая роль. Так, в I-м кадетском корпусе искренней любовью и уважением пользовался за свое бескорыстие “Андрей Петрович Бобров”, не раз удостаивавшийся упоминаний в кор­пусных поэмах, ему посвятил стихотворение и К.Ф.Рылеев¹б

1. Как следили за здоровьем кадет? Если воспитанник заболевал, его осматривал корпусный врач и помещал в лазарет. Больных также могли вывозить в Старую Руссу, на Кавказ, после тяжелых заболеваний на год отправить кадета домой. Склонность к некоторым заболеваниям (например, легочным, к туберкулезу, или золотухе) была обусловлена тем, что уроженцы южных губерний плохо переносили климат Санкт-Петербурга. В наиболее тяжелых случаях, после годичного пребывания заболевшего дома, комиссия врачей могла отчислить воспитанника из корпуса по состоянию здоровья.

7. Досуг. Значительную часть досуга воспитанников составляли вне­классные занятия: занятия музыкой и пение, плавание, верховая езда. В отдельных случаях воспитанников обучали столярному и слесарному делу, труду каменотеса и другим ремеслам, которые могли пригодиться будущему офицеру. Воспитанников Пажеского корпуса возили на экс­курсию на Оружейный завод в Сестрорецк. Об этой экскурсии сохрани­лись воспоминания камер-пажа К.К.Жерве. В провинциальных корпусах часто устраивались игры на свежем воздухе, прогулки в лес. Самыми приятными развлечениями воспитанников были театральные и музы­кальные вечера. Во 2-м Петербургском кадетском корпусе каждую среду устраивались фортепианные вечера, в которых принимали участие и воспитанники, и преподаватели¹⁷.

1. В Морском корпусе в 1831 г. по инициативе И.Ф.Крузенштерна бы­ли осуществлены театральные постановки. По случаю выпускных экза­менов гардемарины старшей роты разыграли “два театральных представ­ления”. Текст пьес был написан ротным командиром капитан-лейтенантом Шаховским. Все роли, в том числе и женские, исполняли

1. гардемарины. Представления завершились “небольшим балетом”, в ко­тором 6 гардемаринов исполнили тирольский, русский танцы и “Мат-лот”. Зрителями были около 170 кадетов и около 100 преподавателей, которые пришли на представление с семьями.

1. Эти развлечения оживляли суровую корпусную атмосферу, вносили разнообразие в жизнь и быт кадетов. Театральные представления были характерны особенно для провинциальных корпусов, где начальство принимало самое живое участие в организации кадетского досуга. Они способствовали созданию более теплой обстановки в корпусе и общест­ве провинциальных городов. Так, в Новгороде на спектакле кадетского корпуса собиралось не только корпусное начальство, но и высшее обще­ство города. В Омске в Войсковом казачьем училище (с 1845 г. в Сибир­ском кадетском корпусе) силами воспитанников устраивали театральные представления, ка которые с 1830 г. приглашалась состоятельная публика из города. В организации театральной жизни принимала непосредствен­ное участие жена директора корпуса Ф.А.Шрама и его дочери¹⁸.

2. Важной частью досуга, оказывавшей непосредственное влияние на формирование мировоззрения воспитанников в закрытом учебном заведе­нии, являлось чтение. Поэтому был так важен вопрос создания библиотек и налаживания книгопечатания в кадетских корпусах. Что касается формиро­вания и пополнения библиотек, то нередко, попадая вновь в свой корпус в качестве офицеров-воспитателей или учителей, этим занимались сами быв­шие воспитанники. В этом, например, активно принимали участие Н.В.Веригин в дворянском полку, В.Г. фон Бооль в I-м Кадетском корпусе. Книги приносились из дома, от знакомых, родственников и тщательно про­сматривались. На этот счет были особые постановления правительства и распоряжения Главного начальника военно-учебных заведений.

2. Особую роль играла библиотека Первого кадетского корпуса, ставшая своеобразным памятником культуры XVIII в. История библиотеки очень интересна. В первые годы существования корпуса Анна Иоанновна ку­пила для него библиотеку в 7 тысяч томов скончавшегося коменданта г. Данцига Эггерса, где был прекрасный подбор лучшей военной литерату­ры на русском, немецком и французском языках. В дальнейшем биб­лиотека пополнялась книгами по математике, истории, географии, ли­тературе, философии.

1. В 1744 г. в ней было около тысячи томов, и она состояла из трех раз­делов: русских книг, иностранных книг и военного отдела. К 1787 г. биб­лиотека, значительно умноженная, была “представлена на пользу” петер­бургской публике. В конце 80-х - 90-х гг. корпусная библиотека была открыта 3 раза в неделю “для чтения всех ученых и любителей наук. Вся­кому позволялось требовать от библиотекаря книги, какие пожелает, и делать из оных выписки в особливо на то учрежденной комнате. Брать книги на дом разрешалось только находящимся при корпусе”¹⁹.

3. В 1909 г. было издано описание музея Первого кадетского корпуса. В конце его говорилось, что в библиотеке, имеющейся при музее корпу­са, находятся книги сподвижника Петра I генерала Любераса. Всего же

1. в библиотеке насчитывается около 15 000 томов и 369 томов рукописей кадет. В кастояшее время полностью сохранившаяся иностранная часть библиотеки — 7640 книг и 548 томов на русском языке находятся в От­деле редкой книги Российской национальной библиотеки в Санкт-Петербурге (ГПБ им. М.Е.Салтыкова-Щедрина).

8. Изучение состава библиотеки говорит о том, что ока пополнялась лучшими образцами литературы по различным отраслям знаний, кото­рую кадеты могли использовать для своих занятий. Можно с полной уверенностью сказать, что именно в корпусе юноши задумывались над проблемой возможности и оправданности социальных потрясений: кто впоследствии выйдет на Сенатскую, кто станет верным слугой престола. Среди исторических сочинений были представлены многотомные обзо­ры Анкетиля, Роллена, Милло, истории революций: “История револю­ции в Португалии”, “История революции в Швеции”, “Американская революция” Рейналя, сочинение о революциях в Англии и Испании, речи Мирабо. На полках стояли “Мегсиге де France” за 1787-1791 гг. и “Journal encyclopedie” за 1780-1792 гг. Занимаясь в корпусе, будущие декабристы могли познакомиться с “Путешествием в Грецию” Пуквиля, с сочинениями Корнеля, Расина, Бомарше, Мольера, Руссо, Вольтера.

9. Особый интерес представляет “Реестр книгам для библиотеки Пер­вого кадетского корпуса от 18 апреля 1806 г.”²⁰ Это время обучения в корпусе К.Ф.Рьиеева и других декабристов. Все перечисленные книги в реестре на русском языке — это переводная философская, историческая и художественная литература и произведения русских писателей и истори­ков. Последнее особенно ценно, потому что сочинения русских истори­ков в то время были не во всех богатых частных библиотеках. А здесь мы видим “Историю” князя М.М.Щербатова — 15 книг, “Историю Россий­скую” В.Н.Татищева, “Историческое описание российской коммерции” Чулкова, 21 том, “Историю естественнуьо”, изданную Озерецковским и Северникым, 7 частей с фигурами, “Критические примечания на историю Российскую Леклерка”, сочиненную И.Н.Болтиным в 2-х частях. Также среди этих книг было и “Путешествие молодого Анархасиса по Греции”, 2 тома, “Разговор о множество миров” Фонтенеля и многое другое²¹.

10. Таким образом, библиотека корпуса может служить одним из важ­нейших источников для изучения формирования общественно-политических, философских, исторических и литературных взглядов декабристов. При I-м Кадетском корпусе находилась типография. В XVIII веке реестр книг, издаваемых в типографии, особенно переводной художественной литературы, был очень разнообразен. Типография про­существовала почти 80 лет до закрытия в 1835 г.

1. Богатая библиотека была и в Лпжесколi корпусе, в котором учились многие декабристы. Чтение было любимым занятием пажей. Кн. Име­ретинский, например, будучи пажом, “перечитал почти все романы Вальтер Скотта, Купера, Дюма, Сю, Бальзака”. Активным читателем книг из корпусной библиотеки был и Л.М.Жемчужников²². Несколько лет назад книги из этой библиотеки были найдены в Таврическом двор-

1. це. В настоящее время о ее составе могут свидетельствовать “Каталоги российским, французским и немецким книгам, находящимся в библио­теке его императорского величества корпуса от 24 марта 1830 г.”, а так­же каталоги библиотеки, опубликованные в 1894 и 1912 гг.гз

11. В Морском корпусе библиотека официально была основана в 1769 г., в действительности же собрание книг для чтения было заведено в этом воен­но-учебном заведении много раньше²⁴. Известно, что после 1762 г., когда директором корпуса стал И.Л.Голенищев-Кутузов (дядя прославленного полководца М. И. Голенищева-Кутузова), библиотека пополнялась русскими

0. зарубежными изданиями. Среди приобретенных были собрания сочине­ний Тацита, 26 частей полного описания художеств и ремесленньпс дел, книги по математике, фортификации, по этике и другим отраслям знаний. Многие книги были на иностранных языках. Наиболее ценные из них, в том числе “Механику” Эйлера, перевели на русский язык. Те переводы, которые не печатали, переплетали и хранили в библиотеке в рукописи. С 1764 г. началась реорганизация и расширение корпуса.

1. После пожара 1791 г. особое распоряжение по корпусу было отдано

0. восстановлении библиотеки: “К составляемой после пожара при ка­детском корпусе библиотеке надлежит определить человека, способного быть библиотекарем...” Выполняя это распоряжение, Н.Г.Курганов пе­редал библиотеку Г.Сегесбену, который также знал иностранные языки

1. многое сделал для пополнения фонда. Были куплены книги по мате­матике, астрономии, истории. Некоторые преподаватели, а также част­ные лица, узнавшие, что в Морском корпусе покупают книги, предлага­ли свои собрания. Списки этих изданий И.Л.Голенищев-Кутузов про­сматривал лично и разрешал приобретать только действительно нужные

2. представляющие литературную ценность²⁵.

1. Помимо библиотеки, Морской корпус имел и свою типографию. В ней прежде всего печатались книги, необходимые для учебного процес­са: “Искусство военных флотов или сочинение о морских эволюциях”, “Буггерово новое сочинение о навигации”, переведенные с латинского языка геодезистом российской академии наук Н.К.Голеневским, табли­цы для вычисления движения спутников Юпитера и др. В октябре 1764 г. Н.Г.Курганов сдал в типографию новое учебное издание по гео­метрии, тригонометрии и геодезии.

1. Типография также печатала художественную литературу. Так, в 1765 г.

0. корпусе были переведены на русский язык и изданы произведения “Задиг, или судьба” , “Свет, каков есть, или видение Бабука” знамени­того французского просветителя и писателя Ф.М.А.Вольтера²Ь. С 1803 г. Морская типография была взята на государственное содержание, был утвержден ее новый штат во главе с директором в чине генерала-майора. Теперь она выполняла и заказы Морского министерства. В первой чет­верти ХIХ в. ее подчинили непосредственно Министерству, в связи с чем на нее не распространилось влияние царской цензуры. В 60-е гг. XIX в. именно здесь в “Морском сборнике” увидели свет многие про­грессивные работы в области педагогики. С 1836 по 1863 г. издавался

“Журнал для воспитанников военно-учебных заведений”, в котором печа­тались в основном отрывки из произведений русских классиков (Батюшков, Гнедич, Глинка, Жуковский, Карамзин, Пушкин и др.), д также слова и речи духовные, манифесты государя, высочайшие грамоты и рескрипты , дипломатические ноты, приказы, академические речи и т.п.

Рукописные журналы I-го Кадетского корпуса являются бесценным источником по изучению литературных вкусов, философских, нравст­венно-этических и политических представлений эпохи Просвещения, то есть культуры XVIII в. в целом, — и западноевропейской и русской, — а также важным источником по генеалогии. В этих журналах встречаются подписи Каковского, Краснокутского, П.Н.Лунина. Лунин 1 октября 1792 г. по собственному почину начал тетрадь под названием “Cahier

surnimeraire”, где записывали стихи Я.Б.Княжнина, А.П.Сумарокова, М.М.Хераскова и воспитанники и учителя. Журналы “Плоды учения господ кадетов” (1790^-1794) знакомили кадетов с основными просвети­тельскими понятиями и ценностями, которые прочно усваивали их предшественники. Наиболее часто записи отражают представления о добродетели, пороке, добре, счастье, благополучии, государстве, законе, обязанностях человека перед обществом, бедности, лести. Так, 19 января 1790 г. кадет Данненберг сделал следующую запись: “Порок есть такое чудовище, что дабы его возненавидеть, надобно только его увидеть”. 15 февраля кадет Константинович писал: “К благоразумию и мудрости вос­ходят по трем ступеням: первая — познать добродетель, вторая — любить добродетель, третья — быть добродетельным”. Журналы велись во время Великой Французской революции, и, вероятно, не случайно в них преоб­ладают мысли о государстве, о гражданском долге, о предназначении че­ловека. Запись от 22 июля 1790 г.: “Всяк в обществе живущий подвержен общественным законам” (Шватер). Эта запись была наиболее популярна у кадет. 7 января 1790 г.: “Послушание и повиновение суть первые должно­сти человека, хотящего исправить свою должность. Тот, кто хочет повеле­вать, должен сам быть первым” (Маловиневский). 17 февраля 1790 г.: “Сделаться полезным обществу есть самое приятное удовольствие, кото­рое одаренное разумом творение в свете сил достичь может” (Смирнов). 18 января 1790 г.: “Всякий должен избирать такой род жизни, в котором может оказать добрые и полезные людям и отечеству услуги” (Петров). 25 марта 1792 г.: “Первейшая должность человека есть служить своему Оте­честву” (Шубников). 8 июля 1792 г.: “Законы столь нужны в обществе, сколь необходимо в знаниях основание, а в часах пружина” (Мармолев). 25 августа 1794 г.: “Все сочлены гражданского общества должны о состоя­нии оного усердно стараться” (Грабб)г⁷.

Журнал “Утро тысячи и одной недели” позволяет судить и об опре­деленных литературных вкусах, и о нравственно-этических представле­ниях. Первая запись в этот журнал была сделана 21 октября 1790 г. ка­детом Михаилом Калатинским: “Украшать мой разум, очищать мое сердце, удерживать язык, занимать мою руку, есть умеренно и мало спать - вот моя философия”. В этот день было записано еще несколько любопытных высказываний: “Один стряпчий, увидя к себе презрение от

7 Закае 2612 некоего президента по причине его младости, сказал ему: “Государь мой, я молод, но я читал старые книги” (Дзивович); “Честность есть неоцененное сокровище” (Нейхардт); “Хорошие законы суть подпорою государства”²⁸. В одном из номеров рукописного журнала “Утро празд­ничных дней” 24 июня 1793 г. записал басню “Лев и крыса” декабрист В. К.Тизенгаузен²⁹. Рукописные журналы, по-видимому, пользовались популярностью в кадетской среде и в ХIХ в. Возможно, именно из них черпали вдохновение будущие знаменитые авторы “сочинений Козьмы Пруткова” братья В.М. и А.М. Жемчужниковы, учившиеся в корпусе в 40-х гг. XIX в. Не случайно часть “ Досугов...” Козьмы Пруткова полу­чила название “Плоды раздумья” и некоторые из афоризмов имеют поч­ти дословные текстологические совпадения с записями из журналов “Плоды счения господ кадетов”.

Другим видом детского творчества было написание поэм, посвя­щенных корпусной жизни. Такова “Звериада” в 1-м Кадетском корпусе, которую дополняли в течение столетия. Поэмы не всегда носили без­обидный характер, иногда их содержание по сути дела являлось паскви­лем на корпусной порядок и непосредственно затрагивало корпусное начальство. И “обнародование” таких произведений имело неприятные последствия не только для авторов, но и для начальства. В корпусах велись сатирические журналы, газеты, происходило приобщение к жур­налистике и литературной деятельности (Н. П. Брусилов, М. Ю.Лермон­тов, Л.М.Жемчужников и др.).

Одной из самых распространенных традиций в кадетских корпусах было празднование корпусных юбилеев. Празднование юбилеев дат осно­вания корпусов принимало особенно торжественные формы. Принято было отмечать также юбилеи наиболее известных преподавателей и на­чальников. Так, в 1-м Кадетском корпусе широко отмечали юбилей 50-летней творческой деятельности Н.И.Греча и 25-летний юбилей Я.И.Рос­товцева на посту Главного начальника военно-учебных заведений.

Итак, нельзя сказать, что кадеты были менее начитаны, чем студен­ты, менее интересовались вопросами общественной и культурной жиз­ни, но у них был специфический круг чтения, определенный “Жур­налом для чтения воспитанников военно-учебных заведений”. С другой стороны, богатый состав корпусных библиотек во многом расширял кругозор воспитанников и помогал им стать достаточно образованными людьми. Знакомство с “внешним миром” часто осуществляли педагоги-словесники. Лекции В.Т. Плаксина, А.А. Комарова, И. И. Введенского были окном во внешний мир.

Закончить краткий обзор духовной атмосферы, утвердившейся в воен-

но-учебных заведениях во второй половине XVIII - середине ХIХ вв., нам хотелось бы словами, характеризовавшими одного из их выпускников, но в полной мере соотносимыми с комплексом личностных черт, свойственньы типу бывшего кадета в целом. По отзыву современника, это были люди, “пламенно любившие свою Родину, твердо верившие в ее высокое предна­значение, смотревшие на свои обязанности как на священный долг, кото­рый надлежanо нести бескорыстно, безропотно и безупречно. .

Головин Н.Н. Российские офицеры /Подгот. И.В.Образцов // Военно-исторический журнал. 1994. N4 1.С. 46.

2 Брусилов Н.Л. Воспоминания // Исторический вестник (далее - ИВ). 1893. N4 4. С. 51,52.

Бельгард В.А. Автобиографические записки // Русская Старина. 1899. Т. 97. N4 1. С. 166.

⁴ Фрейман О.Р. фон. Пажи за 185 лет. Фридрихсгамн, 1894; То же. 1897.

⁵ РГВИА. Ф. 318. Оп. 1. Т. 6. Д. 9626: Документы и биографии бывших пажей. Л. 1-7; Т. 6. Д. 9221: Норов В.С. 1812 г.; Д. 9308: Пушкин А.А. 1851 г.

Ь Лугцин М.И. Записки Михаила Ивановича Пущина // Русский Архив (далее -РА). 1908. N4 11. С. 413.

Логожев В.Н. Воспоминания // ИВ. 1893. N4 5. С. 709-710.

в Цылое Н.И. Записки о моей жизни // Щукинский сборник. М., 1906. С. 53.

⁹ Назаров А.Н. Формирование нравственной культуры у воспитанников военно-учебных заведений России. М., 1997. С. 67.

¹⁰ Алпатов Н.И. Учебно-воспитательная работа в дореволюционной школе ин­тернатского типа. (Из опыта кадетских корпусов и военных гимназий в Рос­сии). М., 1958. С. 56.

11 Алпатов Н.И. Указ. соч. С. 55.

12 См.: Леман А.И. Очерки кадетской жизни.

1з См. Воспоминания Филипповой А.В. о6 отце Васильковском В.А. См.: Фи­липпова А.В. Из воспоминаний // РА. 1917. N4 2-3. С. 45-46.

14 Брусилов Н.Л. Воспоминания // ИВ. 1893. У' 4. С. 49.

15 Мамаев Н.И. Записки Н.И.Мамаева // ИВ. 1901. Т. 83. Х1 З.

16 Кропотов Д.А. Несколько сведений о Рылееве: По поводу записок Греча // Русский вестник (далее - РВ). 1869. Т. 80. N4 3.

¹⁷ Леман А.И. Очерки кадетской жизни. СПб., 1888. С. 76; Алпатое Н.И. Указ. соч. С. 85.

1а Там за Невой моря и океаны. М.,1976. С. 82; Куприянов А.И. Русский город в 1-й половине ХIХ в. М., 1995. С. 90, 95.

19 Георги Г.И. Описание Санкт-Петербурга и его достопримечательностей. СПб., 1794. С. 373-374; То же. СПб., 1996. С. 322.

²⁰ РГВИА. Ф. 314. Оп. 1. Т. 2. Д. 4194. Л. 1-10.

21 РГВИА. Ф. 314. Оп. 1. Т. 2. Д. 4194. Л. 2 о6.-3 о6.

22 Имеретинский Н.К. Пажеский корпус в 1843-48 гг. Записки старого пажа // РВ. Т. 190. 1887. N4 9. С. 702.

2з В настоящее время историей библиотеки занимается секретарь Суворовского

училища О.В.Сильченко. Согласно сообщению программ “Ленинградская па­норама” от 11.3.1992, “Телекурьер” от 14.0., в библиотеке Таврического двор­ца имеются книги из библиотеки Пажеского корпуса. РГВИА. Ф. 945. Оп. 1. Д. 268: 24 марта 1830 г. Каталог российским, французским и немецким кни­гам , находящ1iмся в библиотеке е.и.в. Пажеского корпуса. Л. 40-62 о6.

24 Там за Невою. С. 44-45.

25 Там же. С. 47-48.

26 Там за Невою. С. 43.

27 РНБ ОР. Ф. 1057. Д. /б.н./: Рукописные журналы 1-го кадетского корпуса “Плоды счения господ кадетов. 1790-1794 гг.”

28 Там же. 1790. Т. 1. Л. 6, 12, 13, 14.

29 Там же. 1793. Т. 4. Л. 1, 101.

30 Кедрина Л.Е. Из моих воспоминаний. // РА. Кн. 1. М 1. М., 1917. С. 102.

Е.А.Комаровский

ВОСПИТАТЕЛЬНЫЕ АСПЕКТЫ КАДЕТСКИХ ТРАДИЦИЙ

В РОССИЙСКИХ ИМПЕРАТОРСКИХ КАДЕТСКИХ КОРПУСАХ В XIX - НАЧАЛЕ ХХ ВЕКОВ

Для наиболее полного раскрытия нравственных аспектов воспита­ния юношей в кадетских корпусах нам представляется важным подроб­ное рассмотрение понятия “воинские традиции”, как основы моральной подготовки российского офицерства.

“Воинские традиции - это передающиеся от поколения к поколе­нию и сохраняющиеся длительное время в военной среде общественные и воинские ценности, правила и нормы поведения военнослужащих, а также обычаи и воинские ритуалы”¹.

Следует отметить, что в старой Российской Армии традиции играли выдающуюся роль, они, по существу, заменяли собой целую армию по­литработников, институт которых понадобилось ввести, когда традиции перестали существовать. В силу такой важной роли традиции имели официальную поддержку. Без них не было ни одной части, ни одного Военно-учебного заведения России. Проявлялись они по-разному и отражались частично в полковых историях или иных документах, но чаще всего это был сложный, неписаный кодекс внутренней жизни и взаимоотношений, тесно связывающий сослуживцев в единую семью.

Мы разделяем мнение И.А.Шеина и Е.Ярушевича о том, что в своей содержательной части большинство традиций были серьезны и требова­тельны. Они учили преданности Отчизне, Вере, начальникам, привива­ли любовь к армии и своей части, воспитывали молодежь с ранних лет уважать старших, уметь подчиняться, прежде чем получить право ко­мандовать. Они требовали неуклонного соблюдения законов войскового товарищества, личного достоинства и чести, развивали сообразитель­ность, мужество и отвагу, побуждали самопожертвованию ради товари­щей, учили поступаться личными интересамиг.

В своей внешней, обрядовой части традиции выражались по-разному и часто имели озорной, шутливый характер, особенно в кадет­ских корпусах и военных училищах, что вполне соответствовало на­строению молодежи. Они вносили в строгую казенную обстановку све­жесть, разнообразие и юмор, причем немалую роль играл соблазн риска, так как их реализация нередко требовала нарушения существующего порядка со всеми негативными последствиями для участников.

В вопросах совершенствования военного дела воинские традиции закрепляли на практике наиболее эффективные приемы боевого приме­нения вооруженных сил и способы их обучения. Так, в годы русско-японской войны 1904-1905 гг. командирам подразделений рекомендова­лось при наступлениях и в контратаках широко применять штыковые удары, как средство традиционно эффективное для русского солдатаз.

^7. Воинские традиции Российской Армии находились под влиянием опыта зарубежного военного строительства. Многое перенималось из иностранных армий как в организационно-штатной структуре, так и в вопросах службы и быта войск. Например, при разработке “Нового дис­циплинарного устава” 1879 г., использовались положения прусского “Дисциплинарного устава” относительно мер и ответственности военно­служащих за различные нарушения воинской дисциплины и порядка дисциплинарной практики начальствующего состава⁴.

Мы считаем целесообразным сослаться на И.А.Шеина, который приводит несколько особенностей российских воинских традиций, ха­рактеризующих морально-нравственные устои воинской службы во 2-й половине XIX века. Важнейшая особенность традиций армии России этого периода - укрепление в них демократических начал и принципов гуманизма, что не просто оздоровило морально-нравственную атмосфе­ру в армии, но и позволило констатировать почти двукратное снижение количества воинских преступлений, направленных против порядка про­хождения воинской службы⁵.

Другая особенность идейно-нравственного содержания воинских традиций состояла в их одновременной направленности на укрепление авторитарной формы государственного правления России⁶.

Еще одна особенность воинских традиций заключалась в тесном пе­реплетении в их моральном основании идей защиты формы государст­венного устройства, религиозных убеждений и национальных интересов. В основе лежала известная формула “За Веру, Царя и Отечество”. Как справедливо подчеркивал генерал А.И.Деникин, “на ней выросли, вос­питались и воспитывали других десятки поколений” ⁷.

Изучение боевой деятельности Российской Армии во второй половине XIX - начале ХХ веков показывает, что концентрированным проявлением результатов морально-психологической подготовки войск к боевым дейст­виям являются традиции героизма русских воинов, причем степень прояв­ления героизма является прямым следствием организации воспитательной работы, что и пытается осмыслить в своих мемуарах Д.Н.Дубенскийв.

Генерал Н.Н.Головин в своих трудах подчеркивает, что личный пример командира в бою является одной из важнейших традиций рос­сийского офицерства. Именно поэтому процент боевых потерь среди офицерского состава был гораздо выше, чем среди нижних чинов⁹.

Во второй половине Х[Х - начале ХХ веков боевая подготовка войск строилась с учетом опыта боевых действий и тех изменений, ко­торые происходили в военном деле. В этом направлении шло развитие традиций обучения войск тому, что необходимо, прежде всего, для ве­дения боевых действий, в частности, - всестороннее тактическое и ко­мандирское образование офицеров, обучение личного состава эффек­тивно применять свое оружие. В войсках всемерно развивался суворов­ский дух, предполагавший обучение “без жестокости и торопливости, с подробным растолкованием... и показанием...”¹⁰

В основе воспитательной работы упор делался на развитие патрио­тических чувств. Об этом, в частности, в учебном пособии по военной педагогике упоминает Д.Н.Трескин: “Дух патриотизма должен лежать в основании и венчать всякую военную систему, в противном случае она не будет иметь никакой цены” ~.

Для изучения нашей проблемы представляется особо ценной воз­можность вычленения и систематизации сугубо кадетских традиций, которые играли важную роль в жизни корпусов. Теоретически воспита­нием кадет ведanи педагоги, прежде всего, отделенные или классные офицеры-воспитатели. Теория, как часто бывает, расходилась с практи­кой. В каждый из корпусов ежегодно принимали в первый класс по шестьдесят-семьдесят мальчиков. Обычно их разделяли на два парал­лельных отделения, каких могло быть и три, и больше, если в тот год в корпус поступало больше кандидатов. В каждом отделении был свой офицер-воспитатель. Каждый воспитатель имел под своей опекой три­дцать-тридцать пять юношей.

Следуя сложившемуся распорядку дня, воспитатели приходили в корпус во время утреннего приготовления уроков, в восемь часов утра, а уходили из корпуса в семь-восемь часов вечера, когда на каждую роту оставался лишь один дежурный. Все свободное время, утром, днем, ве­чером, ночью, кадеты оставались без воспитателей. Воспитатели могли только диктовать правила поведения и требовать их исполнения, но проследить полностью за жизнью кадет не могли. Эту роль принимали на себя кадетские традиции¹г.

Следует подчеркнуть, что мальчики, поступая в корпус, меняли свою маленькую семью на большую - кадетскую. Дома они жили, спа­ли, ели, развлекались вместе со своими родителями, братьями и сестра­ми. В корпусе они вливались в общую жизнь своего отделения, класса, роты, всего учебного заведения.

Для понимания сущности воспитания в кадетской среде нам кажет­ся немаловажным следующее заключение: как в семье почти невозмож­но скрывать свои мысли и поступки, не проявлять свой характер, изба­виться от постоянного наблюдения родителей, их поощрения хорошего и осуждения плохого, так и в корпусе кадетская среда принимает на себя роль семьи и продолжает воспитывать сотоварищей.

Нам представляется возможным выделить из общей системы и тра­диции, присущие каждому конкретному кадетскому корпусу. Даже по­сле того, как корпус прекращал свое существование, они еще долгое время сохранялись в среде его питомцев. Вот как о6 этом писал выпу­скник Сухопутного Шляхетского Кадетского Корпуса, участник войны 1812 г. Ф.Н.Глинка: “Я имел удовольствие обнять брата моего Григория, служащего в Либавском пехотном полку. Общество офицеров в этом полку прекрасное, солдаты отменно хороши. Объехав несколько полков, я везде находил офицеров, которые принимали меня как истинные дру­зья, как ближайшие родные. Кто же такие эти прекрасные люди? -спросишь ты. - Общие наши товарищи: кадеты! О! Как полезно обще-

ственное воспитание! Никакие уставы, никакие условия общества не могут произвести таких твердых связей между людьми, как свычка ран­них лет. Совоспитанники по сердцу и душе встречаются везде с непри­творным, сердечным удовольствием...” ¹³.

Хранителем корпусных традиций считался старший, седьмой класс, которому это право торжественно передавалось от предыдущего выпус­ка. Из его среды выбирался “выпускной совет”, возглавляемый “генера­лом” выпуска и его помощниками (адъютантом, хранителем “Звериады” и т.п.). Интересно отметить, что А.Стацевич, описывая быт Владимир­ского-Киевского Кадетского Корпуса, упоминает о том, что выпуск возглавлял “патриарх”¹⁴.

В своей монографии, посвященной истории Военно-учебных заве­дений, бывший выпускник Михайловского Воронежского Кадетского Корпуса А.Марков подчеркивает, что эти лица были непререкаемыми авторитетами для кадет, а власть “генерала” была в иных отношениях даже сильнее, чем власть директора корпуса. “Выпускной совет” выра­батывал общие решения по наиболее важным вопросам внутренней жизни, он чутко реагировал на каждый бесчестный поступок кадета, накладывал на него взыскания из арсенала собственных средств; но не менее чутко отзывался на допущенную по отношению к кадетам не­справедливость и устраивал организованные выступления против их виновников (так называемые “бенефисы”). В частности, в Михайлов­ском Воронежском Кадетском Корпусе неоднократно устраивались “бенефисы” офицерам, грубо и безосновательно оскорблявших младших кадет. В знак солидарности, рискуя сбавлением балла за поведение и отправлением в карцер, старшие кадеты выражали им неповиновение.

В частности, А.Марков упоминает о “бенефисе”, устроенном кадетами полковнику Даниэлю. Этот офицер, будучи заведующим госпиталем, по­пустительствовал одному из фельдшеров, который грубо обругал млад­шего кадета. Когда узнавшие об этом старшие доложили о случившемся полковнику Даниэлю, тот не заставил фельдшера извиниться, как того требовал корпусной обычай. В результате “в 10 часов вечера, - как пишет А.Марков,^- когда все лежали в кроватях, а Даниэль ушел к себе, по мо­ему сигналу во всех палатах начался кошачий концерт, а прибежавшего на шум фельдшера забросали подушками и плевательницами”. В результате зачинщики были посажены в карцер, а самому Маркову был снижен балл за поведение с 11 до 2, что стало своеобразным рекордом¹⁵.

Другой кадет-Михайловец, М. Гришечко- Климов, вспоминает, что “...если бывали так называемые бунты, то они носили характер скорее забавный и направлены были преимущественно против пищи или же грубо и неправильно оскорбленной чести”. Если, к примеру, по каким-то причинам кадетам не нравилось качество масла, то оно “выбрасы­валось на стены, образуя таким образом импровизированные обои. То же проделывалось и за обедом с дурной пищей, тарелки все до одной летели по полу столовой залы. Старшие роты требовали, бася, эконома

и, ... подведя к подъемной кухонной машине, шумно с триумфом спус­кали его в кухню, как пустую посуду”¹⁶.

Аналогичные случаи происходили во всех без исключения кадетских корпусах 17•

Важным на наш взгляд аспектом кадетских традиций и предметом особого внимания “выпускного совета” являлась честь корпуса и охрана его репутации, в связи с чем проступки, бросающие тень на корпус, карались особенно строго. “Генерал” и “выпускной совет” каждого по­следующего выпуска выбирался самими кадетами-выпускниками из числа наиболее достойных воспитанников нового седьмого класса. “Ге­нерала” нового выпуска официально представляли директору корпуса.

Для объективности следует отметить, что эта внутренняя кадетская организация со своими законами и иерархией встречала нередко сильное противодействие со стороны воспитательского персонала, что еще более укрепляло внутреннюю дисциплину и спайку в кадетской среде. Полное участие в “традиционной жизни” начиналось обычно с шестого класса, то есть с переходом в строевую роту. На младшие классы кадетские тради­ции распространялись лишь частично. Нам видится наиболее стройной система приобщения к кадетским традициям, которая существовала в корпусах, где признавался “цук” - система внутренних карательных мер.

Эта система возникла в Школе гвардейских подпрапорщиков, соз­данной в 1823 г. для подготовки офицеров гвардейской кавалерии. К ее возникновению, как утверждают, приложил руку сам М.Ю.Лермонтов в пору пребывания там (стоит добавить, что эскадрон, в котором он слу­жил, традиционно носил гордое наименование “лермонтовский”, а его самого окрестили “Маешкой Лермонтовым”)¹⁸.

Как бы то ни было, цук был распространен во всех кавалерийских школах и училищах; считалось, что без него нельзя воспитать настоя­щего кавалериста. Любая замеченная промашка новичка в отношении с лошадью, снаряжением, оружием, в строю и просто в быту каралась наказанием со стороны старшего. Меры могли быть самые разные: при­седания, отжимания, верчения, прыжки и пр. Те же порядки существо­вали и в кадетских корпусах. Случалось, что старшеклассники отнимали у младших присланные из дома лакомства и лучшие блюда за обедом, заставляли “сугубцев” выполнять обидные и унизительные распоряже­ния, разыгрывали их жестоким образом. Для одних лишь побоев суще­ствовал добрый десяток наименований. Тут и “бляхи”, и “репки”, и “кукуньки”, и “фарфорки”. В данной связи подчеркнем особо, что все эти нелицеприятные вещи творились в корпусах задолго до укоренения принципов нерушимого кадетского братства и взаимовыручки, однако обойти их вниманием мы не можем.

Поскольку служба в кавалерии считалась престижной и составляла предмет желания каждого кадета, то корпуса, расположенные в непосредст­венной близости от кавалерийских училищ, признавали цук. В этих корпу­сах старший седьмой класс именовался “корнетами”, а все младшие -

“сугубыми”, иногда “сугубыми зверями”. Причем в зависимости от возраста, “звери” могли быть “мохнатыми”, “рогатыми” и “хвостатыми”.

Отметим, что этими эпитетами В.Голунский определял театрализо­ванную процедуру перехода “зверя” из одного класса в другой, причем символическое “отрубание хвоста” свидетельствовало о приобретении им человеческого облика и превращении в “корнета”. В таких корпусах во главе старшей роты стоял “корнетский комитет”, или “майорат”, чле­нами которого были наиболее уважаемые (говоря по-кадетски, “отчет­ливые”) воспитанники. Каждый “зверь” или “племянник” имел своего “дядюшку” или “благородного корнета” из числа старших, и эта взаим­ная связь требовала от “дядюшки” всей заботы не только о6 “отчетли­вости” своего “племянника”, но и защиты его самолюбия, если была в этом необходимость¹⁹.

Нам кажется интересным подчеркнуть в данной связи, что в системе общих традиций Михайловский Воронежский Кадетский Корпус отличался иным наименованием кадет младших рот - их называли “младенцами”. Кроме того, как вспоминает А.Марков, выпускники (то есть 7-й класс) Корпуса почему-то традиционно именовали себя “дополнистами” ²⁰.

Заметим, что отношение к цуку было разное. Сторонники считали его демократическим средством, уравнивающим знатных и простых: все они, независимо от положения, становились “сугубцами” перед “благо­родными корнетами”. Противники же усматривали в нем унижение личного достоинства, надругательство над личностью.

Иногда цук носил весьма изощренный характер и явно пародировал корпусные порядки. В частности, А.Ф.Петрушевский приводит такой эпи­зод своей кадетской юности: “Является, например, воспитанник из старших возрастов, дает новичку лист бумаги с темой, велит писать сочинение. А в теме значится "Отношение Большой Медведицы к табурету"^,>²¹.

В пореформенное время цук исчез, а с усилением строгостей в ка­детских корпусах появился вновь, однако в более мягких формах. К примеру, воспитанник Псковского Кадетского Корпуса А.Булгаков вспоминал: “Легкий цук существовал только во второй роте и был впол­не осмыслен, так как приучал кадет к вежливости по отношению к старшим. Если какой-либо кадет позволял себе известную вольность или запанибратство по отношению к старшему его по возрасту, то после обеда... дежурный по роте вызывал провинившегося в “музыкалку”, где его ждали судьи из 5-го класса. Отрапортовав о своем прибытии, винов­ный выслушивал обвинительный акт, после чего подвергался в зависи­мости от проступка соответствующему взысканию,>²².

Тем не менее, сами кадеты и “мягкий” и “жесткий” цук считали важнейшей корпусной традицией и всячески оправдывали. “Защитники подобных обычаев, - писал журнал “Кадетское слово” в 1906 г., - ссы­лаются обыкновенно на то, что происхождения они старинного, вошли издавна в нравы„ 23.

Как результат изучения данной проблемы стоит отметить и тот факт, что существовали и иные кадетские структуры. Так, в Донском

Корпусе властвовал “атаман” выпуска, в помощь которому выбирался “товарищ атамана” и “войсковой писарь”. Старшие кадеты имели чины “хорунжих”, а оставшиеся на второй год - “есаулов” (в других корпусах их называли “майорами)>, а тех кто оставался дважды или трижды -“дважды майорами” и т.д.). Эти последние пользовались особенным ува­жением, что подчеркивалось особыми привилегиями. В других корпусах, особенно в отдаленных районах России, влияние местных условий и тра­диций определяло иные виды кадетских структур. Однако, при всем их различии, существовали традиции общие для всех корпусов, за соблюде­нием которых бдительно следила кадетская иерархия любой структуры.

Интересным на наш взгляд кажется воспоминание А.Маркова о том, что в Михайловском Воронежском Кадетском Корпусе начальство в декабре месяце ежегодно исключало неуспевающих воспитанников, ко­торых однокашники в шутку именовали “декабристами”²а.

Ретроспективный анализ собственного опыта работы в кадетском корпусе, изучение научной литературы и общение с живыми носителя­ми кадетских традиций позволяют нам выделить несколько основопо­лагающих принципов кадетского воспитания и подчеркнуть, что основ­ной общей традицией являлось подчинение младших кадет старшим. Этим отрабатывались главные принципы военной организации: умение отдавать приказы и выполнять их. Подчинение требованиям старшего кадета считалось законом чести, но и старший не мог отдать необосно­ванный приказ, в особенности, если он унижал достоинство младшего. За этим следили еще более старшие, а за всеми ними - “выпуск”. Лю­бая несправедливость, не говоря уже об издевательстве и оскорблении, каралась самым жестоким образом. Подобные отношения существуют в любой организации, подчиняющейся своим внутренним законам. Жиз­ненный опыт, знания и умения зрелых служат основанием для послу­шания со стороны молодых и менее искушенных. Так было всегда и в армии: к авторитету старых солдат прибегали и Суворов, и Наполеон. Так что в таком подчинении нет ничего необычного. Все дело в формах, в которых оно осуществляется. Имеется расхожее мнение: чем ниже общественное развитие, тем грубее формы. Однако жизнь не подтвер­ждает этого. Со всевластием старших возрастов нам приходилось встре­чаться с самых первых лет возникновения кадетских корпусов, а ведь их устройство было заимствовано у аналогичных заведений других стран, более развитых и культурных, чем была в то время Россия²⁵.

Стоит подчеркнуть, что начальство “традиционное” никогда не вступало в конфликт с начальством реальным, даже наоборот - поддер­живало его авторитет.

В дополнение к вышесказанному заслуживает внимания еще один факт из истории Михайловского Воронежского Кадетского Корпуса, описанный А.Марковым. Вместе с ним, в другое отделение того же класса, поступил “...князь Д. - горячий и смелый кавказец, с первых же дней начавший вести себя вызывающе в отношении его одноклассни­ков, которые над ним, как над всяким новичком, вздумали потешаться.

Обладая значительной физической силой, Д. за это доколотил несколь­ких своих обидчиков из старых кадет. Этого кадетский коллектив терпеть от чужака не захотел. В один печальный для князя вечер ему устроили в спальне “темную”, то есть, накрыв неожиданно одеялом, жестоко избили. Привыкший у себя дома к почету и уважению, бедный князек оказался сильно помятым, но благоразумно смирился. Впоследствии он сам сде­лался одним из наиболее рьяных защитников кадетских обычаев”²⁶.

С конца XIX века в корпусах физическое насилие вообще было све­дено к минимуму, что нашло отражение в кадетской заповеди: “Млад­шим не драться, старшим не расправляться насилием”. Послушание младших происходило не от страха перед силой, а из сознательного чув­ства восхищения и гордости за старших товарищей, из желания им под­ражать, стать такими же “отчетливыми” строевиками, лихими “тради­ционерами”, хранителями “заветов старины”.

Если традиция послушания младших родилась с самого начала сущест­вования кадетских корпусов, то традиция, предписывающая старшим забо­титься о “братьях меньших”, возникла значительно позже. Но она постоян­но укреплялась, демонстрируя силу кадетского братства, ибо подлинная сила проявляется не в грубости, а в доброте. Отзывчивость, оказание помо­щи попавшему в беду собрату, заботливое отношение к сиротам были по­всеместным явлением и принимали подчас весьма трогательные формы.

Другой общей традицией, выделяемой в своих воспоминаниях В.В.Бодиско, было нерушимое товарищество и, главным образом, недо­носительство. Истоки этой традиции долго искать не требуется: русский офицерский корпус всегда был славен своим крепким товариществом. В кадетских корпусах доносительство не признавалось ни начальством, ни, тем более, кадетской средой. Считалось, что некоторый выигрыш, получаемый от своевременного “доношения”, не сможет компенсиро­вать моральный ущерб, который бы принесло офицерскому корпусу воспитание потенциального доносчика. Этот принцип строго соблюдал­ся во все последующие времена. Жаловаться начальству на товарищей было недопустимо. Такому “фискалу” первый раз ставгlли на вид, а при повторении устраивали “темную”. Другие кадеты с ним не разговарива­ли, унижали и били при первом случае²⁷.

Характерным, на наш взгляд, кажется факт из мемуаров Г.Д.По­хитонова о 1-м .Кадетском Корпусе, писавшего про одного такого фис­кала: “Три года никто с ним не говорил ни слова, а если он обращался к кому-нибудь, то ему - в зубы”²⁸. Столь же категоричен и. кадет-Михай­ловец М.Гришечко-Климов, утверждая, что “...ябедничество считалось позором и преследовалось жестоко”²⁹.

Не поощрялось доносительство и большинством наставников. В “Инструкции по воспитательной части” был даже специальный пункт, гласивший: “Отнюдь не следует вызывать явное, а тем более тайное по­казание товарищей друг на друга”зо

Был и такой ярлык - “мыловар”. Клеймились им кадеты излишне предупредительные к преподавателям и воспитателям; от кадета требо-

вanась вежливость, но не услужливость, родственная подхanимству. “Мыловарство” не было физически наказуемо, но вызывало к себе со стороны остальных кадет брезгливость и презрениез¹

Благодаря такому отношению, доносительства практически не было, или, как гласит кадетская заповедь: “В корпусах вьщачи нет”. Никакие следствия или дознания не могли найти виновных в совершенном проступ­ке, если сами кадеты не решали, что виновному надо сознаться. Причем это решение принадлежало не провинившемуся кадету, а общему постановле­нию. Неоднократно случалось, что отделение, а то и целая рота сидели без отпуска продолжительное время, не разрешая виновному сознаться. Бывали случаи, когда приходилось брать на себя чужую вину, ибо признание ис­тинного виновника могло роковым образом сказаться на его будущемз².

Будучи в основном детьми культурных семей, мальчики поступали в корпус уже хорошо воспитанными. Корпус лишь сохранял и совершен­ствовал воспитание. Родители кадет во многом облегчали работу корпу­сов, но один основной и исключительно важный аспект воинского вос­питания - товарищество, оставался на ответственности корпуса.

Наиболее полезными для осмысления роли воспитания кадет нам представляются “Заповеди товарищества”, которые великий князь Кон­стантин Константинович, Генерал-инспектор Военно-Учебных Заведе­ний, счел нужным выработать и разослать по всем корпусам и училищам.

Именно на них и базировалось кадетское воспитание.

1. Товариществом называются добрые взаимные отношения вместе живущих или работающих, основанные на доверии и самопожертвовании.

2. Военное товарищество доверяет душу, жертвует жизнью. З. На службе дружба желательна, а товарищество обязательно.

3. Долг дружбы преклоняется перед долгом товарищества.

4. Долг товарищества преклоняется перед долгом службы.

5. Честь непреклонна. Бесчестие во имя товарищества остается бес-

честием.

5. Подчиненность не исключает товарищества.

6. Подвод товарища под ответственность за свои поступки - измена товариществу.

7. Товарищество прав собственности не уменьшает.

8. Отношения товарищей должны выражать их взаимное уважение.

9. Честь товарищей нераздельна.

10. Оскорбление своего товарища - оскорбление товарищества. Большинство заветов не новы для любого воспитанного человека, но

их совокупность и направленность на взаимоотношения между военными, и, в частности, между кадетами, дают тот моральный облик, который они выносили из стен корпуса, и который хранили до конца своих днейзз

Другим проявлением крепкого товарищества было неуклонное вы­полнение общих вердиктов и согласованные действия в критических ситуациях, ^что выражалось известной формулой: “Все, как один”.

Традиции нерушимого кадетского товарищества предполагали бе­режное, деликатное отношение друг к другу, скурпулезное соблюдение

правил общежития. О6 этом красноречиво говорят кадетские заповеди:

0. Не подводить товарища под ответ за свои поступки.

1. Если запачкался сам, не пачкай чистых.

2. Стеснять себя, чтобы не стеснять товарищей.

3. Уважать чужое горе, печаль, радость, веселье, отдых, труд, сон и покой.

1. Подчеркнем, что подобные моральные установки не оставляли мес­та для бесчестных по отношению к товарищам поступков, поэтому та-

1. кие пороки как воровство, утаивание чужих вещей в кадетской среде бьии просто немыслимыза

2. Уместным, на наш взгляд, кажется привести высказывание бывшего кадета Нижегородского графа Аракчеева Кадетского Корпуса А.Спиридо­вича: “Можно было быть умным или глупым, прилежным или лентяем, храбрым или трусоватым, но нельзя было быть плохим товарищем”з⁵

3. Бывали случаи, когда ради принципов товарищеской взаимопомощи приходилось жертвовать буквально всем, даже жизньюзь

1. Важно отметить, что в кадетской среде не было различий ни по на­циональному, ни по религиозному принципам. Какого бы происхожде­ния ни был кадет - из знатного ли княжеского рода или из бедной се­мьи, мусульманского, католического или православного вероисповеда­ний, всегда и везде он мог положиться на крепкие кадетские традиции товарищества и взаимовыручки.

4. Безусловно, представления о товариществе у кадет и у их наставни­ков совпадали далеко не во всем. Среди воспитанников проявлением товарищества считалась и подсказка на уроке, и соучастие в какой-нибудь шалости. Педагоги должны были бороться с этим, но так, чтобы “не нарушить у кадет веры в идеалы дружбы”³⁷.

5. Традиции следили за внешним обликом кадет, их чистотой и опрят­ностью. Кадеты носили красивую, элегантную форму и должны бьии отличаться от гимназистов, реалистов и прочих “шлаков” особой щего­леватостью. Тот, кто нарушал ее на улице, мог быть немедленно отправ­лен старшим кадетом обратно в корпус, и даже не смел ослушаться этого досрочного прекращения отпуска³⁸.

1. Так они сызмальства приучались ощущать себя представителями большого братства, гордиться принадлежностью к кадетской среде.

1. В частности, представляется интересным стихотворение князя А.В.Сумбатова “Кадет”, которое в полушутливой форме позволяет нам осмыслить некоторые постулаты и принципы кадетских традиций:

1. Что алей - околыш на фуражке Или щеки в ясный день морозный? Что яснее - яркий блеск на пряжке Или взгляд смышленый и серьезный?

2. Уши надо бы укрыть от стужи, Но законы и в мороз - законы.

1. На груди скрещен башлык верблюжий, Проскользнув под белые погоны.

1. Заглянул в зеркальную витрину: Вид гвардейский, вид отменно бравый. Все в порядке должном, все по чину -Не напрасно пишутся уставы!

2. Вот навстречу три улана рядом, Офицеры, а идут не в ногу!

3. Отдал честь, но очень строгим взглядом

4. Проводил их. Даме дал дорогу.

5. Локтем ткнул раззяву гимназиста -Рябчик, шлак, а корчит панибрата! Отдал честь, по-офицерски чисто, Повстречав с Георгием солдата.

1. Впереди завидел генерала,

6. Отставной и старенький, бедняга! Взял на глаз дистанцию сначала, Повернулся за четыре шага,

7. Стал во-фрунт, чуть стукнув каблуками, Вскинул руку, вздернул подбородок, Генеральский профиль ест глазами -Знай, мол, наших, я не первогодок.

8. Мне двенадцать, третий год в погонах! Третий год, а он уже мечтает

0. гусарской форме, шпорном звоне,

1. себя корнетом представляет.

1. Да-с, корнет! А, впрочем, осторожно, Проглядишь кого и попадешься. На бурбона напороться можно,

0. тогда хлопот не оберешься.

1. А доложишь в корпусе о6 этом, Назовут позором и скандалом! Хорошо, конечно, быть кадетом, Но, пожалуй, лучше генералом³⁹

1. По нашему мнению, часть кадетских традиций не имела глубокой содержательности и носила скорее озорной характер. Это видно из вы-

1. шеприведенного стихотворения, где, в частности, отмечается неписан­ная кадетская заповедь - не надевать на фуражку башлык, каким бы ни был мороз. Самой главной из этой части являлось ведение “Звериады ”­своеобразной летописной книги, в которой выпуск за выпуском записы-

2. вались главные события в жизни корпуса, шутливые наблюдения за вос­питателями, преподавателями и самими собой. Впервые эта летописная книга появилась в эпоху Императора Николая 1, и называлась она тогда “Звери ада”, причем под “зверями” понималось корпусное начальство и воспитательный персонал. Ее возникновение явилось платой кадет за суровые условия жизни и жесткую систему наказаний. Книгу приходи­лось тщательно прятать, что только укрепляло ее авторитет40.

2. Впоследствии условия изменились, понятие “звери” расширилось и слилось со вторым словом, а книга приобрела почти официальный статус (начальство примирилось с ее существованием) и стала священной кадет­ской реликвией. Ее соответствующим образом и почитали: выносили, как Знамя, на торжественные построения и собрания (разумеется, сугубо ка­детские), отдавали честь и называли “Ее Превосходительство “Звериада”. Для этого понадобилось придать ей достойный вид: книга имела богатый переплет под цвет корпусного погона, буквы с золотым тиснением, золо­ченые застежки, великолепную бумагу, ее оформляли лучшие художники и поэты. Ответственность за ведение и оформление книги возлагалась на выпускной класс. В его “тощем бюджете” имелась специальная статья: “Сбор денег на “Звериаду”. Класс получал эту святыню на торжественном параде в двенадцать часов ночи после сдачи последнего экзамена их предшественниками и с этой поры должен был вписывать в нее свою часть корпусной летописи. Для чтения “Звериады” отводился торжествен­ный день (обычно корпусной праздник), в остальные дни “Ее Превосхо­дительство” была недоступна никому, кроме выпускников.

3. Анализируя различные труды по истории кадетских корпусов, в ча­стности публикации Н.Косякова, С.Якимовича, А.Маркова, В.А.Петру­шевского и других, отметим, что общих канонов ведения “Звериады” не существовало, кроме того, что там не должно быть неприличностей (на кадетском жаргоне - “ослот” ), хотя на первых порах пренебрегали и этим ограничением. Но, как правило, она представляла собой стихи, написанные четырехстопным ямбом:

1. Теперь, друзья, пока все в сборе,

1. Пока есть время, помянем Все наши радости и горе

1. И иЗвериаду” петь начнем...

1. В книге были главным образом насмешки над воспитателями и пе­дагогами, жуликом-экономом и другими лицами, а также шутливые страдания кадет, которые они испытывали из-за “несправедливого” уст­ройства корпусной жизни:

2. Скорей померкнет мира свет, На землю явится Создатель, Чем прав окажется кадет, А виноватым воспитатель!

4. Несомненный интерес представляют, на наш взгляд, некоторые вы­держки из “Звериады” Михайловского Воронежского Кадетского Корпуса, поскольку книга эта никогда не цитировалась и хранилась кадетами как святыня. Хотя кадеты очень любили некоторых из офицеров-воспитателей и гордились ими, на страницах “Звериады”, тем не менее, их любимцам посвящались довольно едкие строки. Так, офицер-Михайловец подпол-

1. ковник Завьялов “...за гордо закинутую назад голову и разлапистую по­ходку” получил кличку “Гусь”. Когда он решил жениться, по этому слу­чаю в кадетской “Звериаде” немедленно появились следующие строки:

1. “Нам сказал однажды Гусь: На Китаевой женюсь...”

2. Всеобщий же любимец кадет-Михайловцев, чрезвычайно начитан­ный и эрудированный подполковник М.К.Паренаго, “зная о своей по­пулярности среди кадет, немного ею кокетничал, за что они.., при его

3. появлении в корпусе дали ему кличку "Обезьяна" и сочинили о нем специальный куплет к традиционной "Звериаде":

1. Из дальней варварской страны К нам прискакала обезьяна, Надела китель и штаны, И стала в чине капитана...” ⁴¹.

4. Подобным образом писались “Звериады” всех корпусов. Их содер­жание разительно изменилось лишь в зарубежье⁴г.

1. Обобщая вышесказанное, можно сделать заключение, что несмотря на в общем-то озорной характер, “Звериада” несла и воспитательные функции. К ней прикладывались наиболее значительные постановления “выпускного совета”, а также бойкотный лист, хранящий вечную память

1. о тех, кто и за что подвергался столь суровому наказанию, о чем упоми­нает, в частности, в своих мемуарах А.Мальчевский⁴з

1. Стоит отметить, что в кадетских корпусах, по неписаной традиции, очень часто товарищеские прозвища, остававшиеся потом с “владель-

2. цем” на все время пребывания в корпусе и далее сохранявшиеся до конца жизни, давались по какому-нибудь случайному поводу⁴⁴.

5. На наш взгляд, кажутся весьма интересными и другие повсеместно распространенные шутливые традиции, к которым следует отнести “Похороны” и “Парады”. Практически во всех трудах по истории кадет­ских корпусов авторы уделяют значительное внимание этим аспектам кадетского быта.

6. “Похороны” проводились обычно дважды в году. Первый раз “хоро­нили” анатомию, второй раз - химию и все другие науки. Как указывает В.Новицкий, процедура была такова: столярами, то есть кадетами, за­нимавшимися в столярном кружке, изготавливался гробик. В него скла­дывались учебники по анатомии, а сверху - вырванный из учебника же рисунок человеческого тела со всеми органами и мышцами. Около по­луночи кадеты, закутанные в белые простыни, выбирались тайком из спальни и шли в заранее назначенное укромное место, где предвари­тельно уже была вырыта могила. Укромное - потому что участники процессии несли зажженные свечи и не должны были привлекать лиш­него внимания. Иногда у могилы разжигался костер. “Погребение” со­провождалось стенаниями и речами, в которых против обыкновения о “покойнице” и ее покровителях говорились не совсем лестные вещи. Затем по всем правилам воинского ритуала происходил торжественный марш. В приказе, отдававшемся по этому случаю, форма одеждь[ опре-

1. делялась такой: 1) фуражка, 2) сапоги, 3) пояс, 4) ... адамов костюм! Не надеть пояса прй этом считалось неприличным.

1. Таким же образом “хоронили” химию и прочие науки. Иногда, правда, из-за недостатка учебников “положение во гроб” надоевших наук происходило символически⁴⁵

7. Выделим и такую характерную кадетскую традицию, как “ночные парады”. “Парады”, называемые “традиционными”, в отличие от офици­альных, корпусных, проводились как минимум дважды в год. Первый раз - в день передачи “Звериады” и прощания с выпускниками. Второй раз - в корпусной праздник, после официальных торжеств. По воспо­минаниям Н.Н.Страшкевича и А.Тучкова можно заключить, что, в от­личие от “Похорон”, они проходили в серьезной атмосфере, со строгим соблюдением обычных воинских правил: построение, рапорт “генералу”, вынос “Звериады”, зачатка приказов и прохождение торжественным маршем. Приказы касались внутренней кадетской жизни или каких-либо других важных событий. Окончание “Парада” сопровождалось пе­нием кадетских песен. Особым на таких “Парадах” бывал наряд выпуск­ников, которые с этого момента становились старшими в корпусе...

1. Они выходили на “Парад” в парадной форме, но без брюк. К каль­сонам сзади прикреплялся огромный хвост, который после посвящения “козерогов” или “суryбцев” в “господ кадет” отрубался “генералом” вы­пуска. Он также сбивал с голов кадет козерожьи рога⁴Ь.

2. В числе общекорпусных была и традиция “поздравляться”, то есть в день корпусного праздника вновь произведенный виде-фельдфебель старшей роты должен был отправиться на квартиру директора и “от имени корпуса поздравить генерала и его жену с корпусным праздни­ком”, после чего, в свою очередь, получал поздравление с производст­вом и приглашался на чашку чая⁴⁷.

8. Помимо описанных нами общих, каждый корпус имел собственные традиции. Их наличие определялось желанием иметь свое лицо и отли­чительные особенности. Об этом говорил прежде всего “кадетский жу­равель” - девиз-двустишие, также озорного характера. Существовало их великое множество и порой было трудно узнать, какой же из них “офи­циальный”. Например, о Михайловском Воронежском Кадетском Кор­пусе пелось:

1. “А когда фискала били, Воронежца пригласили”⁴⁸.

1. Или сочиненный ныне:

1. “ В черву рамку обрамлен Наш михайловский погон”.

2. Особо ценным для понимания важности приводимьлс нами нравствен-

1. но-воспитательных аспектов кадетских традиций представляется то, что

2. часть корпусов придерживалась обращения на “ты”, независимо от возрас­та, положения и времени окончания корпуса, что отражало их особую сплоченность. Об этом пелось даже в корпусных “Звериадах”. Обращение на “ты” среди кадет было не только нормально, но даже необходимо. В

9. частности, Е.Ишевский подчеркивал, что <еть[” сближало, связывало, обязы­вало. В этом иты> - сила кадетской дружбы и взаимного понимания⁴⁹.

1. Помимо иных, на первый взгляд внешних проявлений кадетских традиций, во многих корпусах праздновался так называемый “Царский отбой” - день окончания уроков в седьмом классе и начала подготовки к выпускным экзаменам. Отмечался он по-разному. Там, где признавал­ся иук, происходило ежегодное посвящение в кадеты. Накануне цере­монии собирался “корнетский комитет” и определял, кого из кадет, по­ка еще “сугубого”, не запятнавшего кадетскую честь ябедничеством, подлизыванием и прочими грехами, можно перевести в кадеты. Тот, кто не производился в кадеты наравне со всеми, получал предметный урок. Более того, кадетский приговор, как правило, принимался во внимание начальством при определении училища и в дальнейшей службе.

10. Нисколько не пытаясь поставить под сомнение важность этих дос­таточно необычных отношений, вместе с тем, подчеркнем серьезность и значимость их для поддержания внутренних взаимоотношений между кадетами. Многие общекадетские традиции при своем конкретном во­площении учитывали особенности отдельных корпусов.

1. В частности, А.Марков вспоминал, что “...с Михайлова дня (то есть со дня корпусного праздника Михайловского Воронежского Кадетского Корпуса) в седьмом классе начиналось усиленное уничтожение пирож­ных, доставляемых из кондитерских города почти ежедневно. Это объ­яснялось тем, что по кадетским традициям каждый нашивочный, а их в роте насчитывалось в году около пятнадцати, должен был поднести то­варищам своего отделения сотню пирожных. Такое же подношение де­лали многие семиклассники в день своих именин и все кадеты, полу­чившие приз на каком 6ы то ни было корпусном состязании... Все это выражалось, в конце концов, в том, что седьмой класс целый год ел пирожные каждое воскресенье,>⁵о

1. В некоторых корпусах существовала традиция вывешивать в день корпусного праздника в коридоре общий список преподавателей и вос­питателей и вбивать гвозди в фамилии наиболее неполюбившихся каде­там чинов корпуса. Это было серьезным испытанием для самолюбия некоторых из офицеров-воспитателей.

1. Ряд авторов (А. В. Борщов, И. Н .Лощилов, И. Н .Андрушкевич, А.Мар­ков и др.) указывает, что кадетские традиции возникли в недрах кадет­ской среды. Но, помимо них, существовали и официальные традиции кадетских корпусов. В отечественной и зарубежной исторической лите­ратуре за последнее время предпринимались попытки проанализировать жизнь и быт кадетских корпусов, - прежде всего, их историю, корпус­ные праздники, процедура проведения которых у каждого корпуса была своя (как и меню праздничного обеда), торжественные построения и марши по улицам города, храмовые праздники и дни поминовения, це­ремония прибивания Знамени к древку, публичные концерты и спор­тивные выступления и прочее.

2. У каждого корпуса был свой характерный цвет погона и его марки­ровка, свой девиз, нагрудный знак⁵¹.

11. Кроме того, при поступлении в корпус каждый из кадет по традиции получал от имени командования небольшое, в изящном переплете Еванге­лие, где было напечатано факсимиле стихов Великого Князя Константина Константиновича, как благословение начинающему жить мальчику⁵².

12. По традиции каждый выпуск изготавливал миниатюрный (так назы­ваемый “бальный” или выпускной ) жетон. Как правило, жетоны эти были настоящим произведением ювелирного искусства, с эмалью, из золота или серебра. Существовали и особые правила ношения таких жетонов. Они подвешивanись выпускниками на пуговицу погона, обыч­но - на левом плече. Если кадет оставался на второй год в каком-либо классе в течение учебы в корпусе, жетон переходил в верхнюю пуговицу мундира. Если нерадивый воспитанник умудрялся оставаться на второй год не один раз, жетон опускался на пуговицу ниже и т.д. Те, кто пере­водился из корпуса в корпус, - а это было обычное явление, и некото­рым удавалось побыть кадетами трех или четырех корпусов, - изготав­ливали жетон своего первого, так называемого “коренного” корпуса и носили его по выпуску вместе с “бальным”, но на пуговице мундира или на цепочке на брючном ремне. Нагрудные знаки имели лишь некоторые корпуса, но даже в таких случаях кадеты обязательно заказывали выпу­скной жетон. Он крепился еще и на обложку “Звериады”. На обороте жетона обычно гравировалась фамилия владельца, номер выпуска и го­ды учебы в корпусе, иногда - девиз корпуса или выпуска. В некоторых корпусах жетон был единого образца и заменял нагрудный знак. Каж­дый выпускной класс гравировал на жетоне порядковый номер своего выпуска. Незыблемой традицией стало наименование каждым кадетом своего собственного выпуска “славным”. При встрече обычно представ­лялись так: “Славного N-го выпуска кадет...”

1. Михайловский Воронежский Кадетский Корпус нагрудного знака не имел, но к пятидесятилетнему юбилею в 1895 г. был выпущен памятный жетон. Он был изготовлен из золота и представлял собой круг белой эмали под императорской короной. На лицевой стороне были изображены два эмалевых корпусных погончика, на обороте два эмалевых герба: родовой -генерал-майора Н.Д.Черткова и герб Воронежа. Надпись и даты по кругу отражали название корпуса и его исполнившееся пятидесятилетие⁵з

13. Как результат изучения данной проблемы, стоит отметить, что осо­бенно ярко соединение корпусных традиций с общекорпусными про­явилось в так называемых кадетских заповедях. Их авторами могли быть кадеты, воспитатели и даже сам директор.

1. Авторство в данном случае не имело значения, лишь бы данное пра­вило соответствовало общему настрою и разделялось кадетской средой. В своем наиболее полном виде эти заповеди существуют в виде “Заветов генерала Адамовича своим кадетам” (имеется ввиду 1-й Русский Великого Князя Константина Константиновича Кадетский Корпус).

1. В данной связи нам представляется важным вьщелить наиболее зна­чимые из них:

0. САМОЕ ГЛАВНОЕ:

1. Быть верными старой России и относиться уважительно к ее про-

1. шлому.

1. Уважать русские старые обычаи.

2. Охранять нашу национальность.

1. Сохранить русский строй и выправку.

3. Подчиняться не рабами, а доброй волей.

0. ОТНОШЕНИЕ К КОРПУСУ:

1. Любить корпус, как любят старые кадеты. Не грязнить гнездо и бу-

1. дущие воспоминания о своем детстве, отрочестве и юности.

2. Оберегать дом в корпусе и все в нем.

3. Соблюдать в корпусе гостеприимство к старым кадетам.

1. Не набрасывать тень на кадет своим поведением вне корпуса.

1. Соблюдать форменность кадетской одежды.

0. ОБЛИК КАДЕТА:

1. Быть бодрым.

2. Закалять свою волю.

3. “Терпеть безропотно лишенья” (К.Р.)

4. Смотреть людям в глаза.

5. Быть честным во всем.

1. Помнить, что честен в великом лишъ честный в малом.

6. Не лгать.

1. Не хвастаться.

1. Не хамствовать.

2. Не быть грубым.

3. Не сквернословить.

4. Соблюдать трезвость.

5. Знать свои недостатки.

6. Не оправдываться тем, что “все по-волчьи воют”, ни тем, что “один

1. в поле не воин”.

7. Быть, а не казаться.

8. Быть благодарным.

0. ВЗАИМООТНОШЕНИЯ:

1. Помогать товарищам.

2. Не завидовать.

3. Поддерживать выдающихся.

4. Не нарушать правил собственности.

5. Делиться.

1. Не делать бесчестного даже ради товарищества.

6. Не подводить товарищей под ответ за свои поступки.

7. Не преклонять служебный долг перед долгом товарищества.

8. Не оскорблять.

1. Помнить: оскорбление товарища оскорбляет товарищество.

1. Поддерживать взаимную уважительность.

2. Младшим не драться, старшим не расправляться насилием.

3. Уважать молящегося.

4. Охранять младших кадет, как братьев.

5. Если загрязнился, не грязни чистых.

6. Не дружить во вред товариществу.

7. Поссорившись, думать о мире.

8. Не доносить и не сплетничать.

9. - ИЗ ПРАВИЛ ОБЩЕЖИТИЯ:

2. Не лишать товарищей удобств общежития.

1. Стеснять себя, чтобы не стеснять товарищей.

1. Не бояться быть вежливым.

2. Не выдавать грубостью и руганью своей ненаходчивости и ограни-

1. ченности.

3. Не барствовать перед прислугой.

4. Не брать пищу до раздачи.

5. Соблюдать за едой приличие.

6. Не проявлять и не высказывать брезгливость.

7. - ИЗ КОРПУСНЫХ ПРАВИЛ:

1. Все кадеты должны: а) следить за почитанием младшими кадетами старших; б) следить за нравственностью младших кадет; в) следить за дружественными отношениями между всеми кадетами. Старшие кадеты не должны злоупотреблять своим старшинством. Воровство карается исключением из корпуса кадетской средой. Кадеты должны приветство­вать всех бывших кадет, носящих жетон корпуса. Каждый выпуск дол­жен делать не то, что ему хочется, а то, что требует благо корпуса⁵а

1. На наш взгляд, кажется немаловажным упомянуть и о такой кадет­ской традиции, как “Заря с церемонией”. Это своеобразный ритуал, посвященный всем кадетам, погибшим и умершим. Причем проводился он во всех без исключения кадетских корпусах России, да и ныне оста­ется неизменным при проведении торжественных кадетских мероприя­тий. В строгой последовательности все стоящие в строю кадеты поют традиционные для этой церемонии “Песнь Дворянского полка”, гимн “Коль славен” (про себя), старейший из присутствующих читает заупо­койную молитву о всех погибших, звучит непосредственно Заря⁵⁵

2. Ученый, философ и политолог, кадет 26-го выпуска 1-го Русского Великого Князя Константина Константиновича Кадетского Корпуса И.Н.Андрушкевич, обобщая жизнь кадетских корпусов, определяет тра­дициям одно из важнейших мест в воспитании российских кадет: “ Мы передали наши погоны, наши бляхи, мы передаем наши традиции. Мы не навязываем, но мы показываем. Мы говорим: “Вот это русские тра­диции - настоящие. Это не мимикрия, не мистификация, не камуфляж, не обман. Это не камень вместо хлеба, не змея вместо рыбы”. Директор нашего корпуса генерал-лейтенант Б.В.Адамович нам завещал, что

1. “...суть традиций не в формах, а в смысле форм”. И определил этот смысл наших традиций. Это “...лучшие нравственные правила и убеждения, вос­принятые от предшественников, хранимые современниками и передавае­мые преемникам. Имени наших традиций достойны лишь правила доб­рые и чистые, и убеждения, охраняющие верность старой России”s⁶

0. данной связи мы считаем целесообразным разделить воинские традиции на: общеармейские, традиции Военно-учебных заведений и сугубо кадетские.

1. Завершая анализ и обобщение роли традиций в воспитании кадет, мы пришли к выводам о том, что в течение всего процесса эволюции россий­ской воинской среды в ней сложилась определенная система традиций, которая оказывала огромное влияние на выполнение армией ее основных функций по защите целостности и независимости нашей страны.

0. Российских Вооруженных Силах в течение всей их истории суще­ствовали органическая структура и духовная ориентация, полностью соответствовавшие русской культуре в целом. Центральным стержнем жизни Вооруженных Сил России всегда были те же самые ценности, те же самые верования, которые были и ядром всего нашего государства и нашей культуры. Эти верования выражались недвусмысленно символи­кой и вдохновляли вековые традиции, заветы, навыки, нравы и быт на­шего воинства, в рамках исторического Государства Российского.

1. своей содержательной части традиции Военно-учебных заведений были серьезны и требовательны. Они учили преданности Отчизне, Вере, начальникам, прививали любовь к армии, воспитывали молодежь с ран­них лет уважать старших, уметь подчиняться, прежде чем получить пра­во командовать.

1. Среди кадетских традиций особо следует подчеркнуть следующие:

0. неукоснительное соблюдение чести корпуса и охрана его репутации;

1. неукоснительное подчинение младших старшим, причем любая несправедливость к младшим, не говоря уже об издевательстве и ос­корблении, карались самым жестоким образом;

2. обязанность старших заботиться о “братьях меньших”;

3. нерушимое товарищество и, главным образом, недокосительство, сформулированные в Заповедях товарищества и формуле “В корпусах выдачи нет”;

4. неуклонное выполнение общих вердиктов и согласованные дейст­вия в критических ситуациях, что выражалось формулой “Все как один”;

5. неизменно чистый, опрятный и щеголеватый вид.

1. ¹ Исторический сборник. Нью Йорк, Изд. Объединения Кадет Российских Кадетских Корпусов за рубежом. Апрель 1996. Х 1. С. 102.

1. 2 Шеин И.А. Развитие воинских традиций Российской Армии во второй поло­вине Х[Х — начале )О в.в.: исторический опыт и уроки. Автореф. дисс. ... канд. ист. наук. М., 1994. С. 12; Яругиееич Е. О лучших традициях русского офицерства // Военный сборник, 1943. У 15-16. С. 37-39.

2. РГВИА. Ф. 487. Оп. 1. Д. 136. Лл. 4-б.

1. а Анисимов А. Новый дисциплинарный устав (Высочайше утвержден 28 июля 1879 г.), разъясненный законодательными соображениями, на которых он ос­нован. Варшава, 1879. С. 10.

1. ⁵ Шеих И.А. Указ. соч. С. 13; РГВИА. Ф.1. Оп. 2. Д. 22. Л. 30-31.

2. Ь Свод Законов Российской Империи. Изд.1906 г. Свод основных государст­венных законов. СПб., 1906. Т. 1. С. 4-5.

1. Деникин А.И. Очерки Русской Смуты. Крушение власти и армии, февраль-сентябрь 1917 г. Репринт. М., 199Е С. 78.

1. я Дубенский Д.Н. Как произошел переворот в России // Отречение Николая 11. Воспоминания очевидцев, документы. Репринт. М., 1990. С. 48.

1. ⁹ Головин Н.Н. Военные усилия России в мировой войне // Военно-исторический журнал. 1993. Лк 1. С. 64

1. ¹⁰ Суворов А.В. Полковое учреждение. М., 1949. С. 72.

2. 11 Трескин Д.Н. Курс военно-прикладной педагогики. Дух реформы русского военного дела. Киев, 1909. С. 74.

1. 12 Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1993. I 53. С. 55. 1з Глинка Ф.Н. Письма русского офицера. М., 1987. С. 7.

2. 1а

3. Ста цевач А. Владимирский Киевский Кадетский Корпус // Кадетская пере-

4. кличка. Нью-Йорк, 1975. No 13. С. 26; Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1993. N2 53. С. 56.

1. 15 Маркое А. Кадеты и юнкера. Буэнос Айрес, 1961. С. 70-72.

2. 1ь Гришечко-Климов М. 30 лет назад. Из воспоминаний старого кадета Михай­ловского Воронежского Кадетского Корпуса. Воронеж, 1895. С. 32.

1. 17 Лшениихиков В.С. Два бенефиса // Одесский Великого Князя Константина

1. Константиновича Кадетский Корпус. 1889-1924. Нью-Йорк, 1974. С. 209-211; Эммануэль В.А. Царский парад // Одесский Великого Князя Константина Константиновича Кадетский Корпус. 1889-1924. Нью-Йорк, 1974. С. 252-255; Кадеты. Изд. Объединения 2-го Московского Императора Николая I Кадет­ского Корпуса. Париж., 1949. Ns 10. С. 35-45; У'4 12. С. 40-42.

2. 1в Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1972. М 3. С. 43; Бюллетень Объединения Кадет Российских Кадетских Корпусов в Венесуэле. Каракас, 1997. I 51. С.53.

3. 19 Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1972. N2 3. С. 42; Голунский В. Далекое... // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1980. I 24. С. 68.

1. ²⁰ Марков А. Указ. соч. С. 74, 127.

4. 21 Летругиевский А.Ф. Из моих воспоминаний // Русская Старина, 1907. Т. 129. Ns 1. С. 139.

1. 22 Досуг кадета-Псковича. Париж, 1957. С. 21.

2. 2з Кадетское слово. 1906. N2 7. С. 15.

1. 2а Марков А. Указ. соч. С. 58; Бюллетень Объединения Кадет Российских Кадет­ских Корпусов в Венесуэле. Каракас, 1997. ЛЮ 51. С. 55.

1. 25 Галушко Ю., Колесников А. Школа российского офицерства. М., 1993. С. 21.

1. 26 Марков А. Кадеты и юнкера. Буэнос-Айрес, 1961. С. 42.

1. 27 Бодиско В.В. Кадетские традиции // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1994. М. 55-56. С. 55.

2. 2в Лохитонов Г.Д. Мои воспоминания о 1-м Кадетском Корпусе // РГАЛИ. Ф. 275. Оп. 1. Д. 351. Л. 6.

2. 29 Гришечко-Климов М. Указ. соч. С. 31.

3. з0 Инструкция по воспитательной части для Кадетских Корпусов. СП6, 1905. С. 43.

1. з1 Бельский В.Я. О родном корпусе. Сан-Франциско, Изд. Отдела Союза Рос­сийских Кадетских Корпусов в Сан-Франциско, Калифорния. 1971. С. 46.

2. з2 Бодиско В.В. Кадетские традиции // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1994. М 55-56. С. 55.

2. зз Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1993. Г 53. С. 59.

1. за Nicolas 0znobishine. Ое 1а monarchie аи communisme et jusqu'а sa faillite. Reflexion д'ип temoin де 1'Histoire. Paris, 1991. Р. 19-20.

1. зв Спиридоеич А. Записки жандарма. М., 1991. С. 17.

1. 36 Бюллетень Объединения Кадет Российских Кадетских Корпусов в Венесуэле. Каракас, 1994. Х 39. С. 25-28.

1. 37 Периодические отчеты офицеров-воспитателей _/1 ГАПО. Ф. 6. Оп. 1. Д. 154. Л. 13.

2. ³⁸ Бельский В.Я. Указ. соч. С. 61.

3. ³⁹ Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1993. У 53. С. 57-58.

4. 4о Полоцкий Кадетский Корпус. Сан-Франциско, 1982. С. 75.

5. 41 Марков А. Указ. соч. С. 96-98, 102-104.

6. 4г Булацель С.В. Корпус // Бюллетень Объединения Кадет Российских Кадет-

1. ских Корпусов в Венесуэле. Каракас, 1994. Х 40. С. 47-50; Кадетская пере­кличка. Нью-Йорк, 1972. Ns 3. С. 40-43; Косяков Н. Это было у нас в корпу­сах // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1977. У 17. С. 81-82; Кадетская пе­рекличка. Нью-Йорк, 1973. Ns 7. С. 58; Любимов Г.Г. Мои кадетские годы //

2. Гувернер. М., 1998. 1. С. 76; Летрушевский В.А. Мои кадетские годы // Хабаровский графа Муравьева-Амурского Кадетский Корпус. Исторический очерк. Сан-Франциско, Изд. кадет-Хабаровцев, 1958. С. 145-152; Якимоеич С. Новый директор // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1977. У 18. С. 91; Ка­детская перекличка. Нью-Йорк, 1974. ГЧ 9. С. 45.

1. 43 Мальчевский А. Глазами первоклассника // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1973. У 5. С. 24-25.

1. 44 Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1977. Г4 17. С. 80.

1. ⁴' Ноеицкий В. Похороны химии // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1975. Х9 13. С.37-38; Кадетские корпуса за рубежом. 1920-1945. Нью-Йорк, 6/г. Изд. Объ­единения Кадет Российских Зарубежных Кадетских Корпусов. С. 283.

1. 4б Любимов Г.Г. Мои кадетские годы // Гувернер. М., 1998. Ns 1. С. 76-78; Страшкееич Н.Н. Ночной парад // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1977. Ns 17. С. 56-57; Тучков А. Описание ночного парада в г. Шанхае // Кадетская перекличка. Нью Йорк, 1977. Ns 17. С. 56-60; Стацевич А. Владимирский Ки­евский Кадетский Корпус // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1975. М 13. С. 26; Кадетские корпуса за рубежом. 1920-1945. Нью-Йорк, б/г. Изд. Объе­динения Кадет Российских Зарубежных Кадетских Корпусов. С. 285-288.

2. ⁴⁷ Марков А. Указ. соч. С. 146.

3. 48 Кадетский журавель // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1976. Г 16. С. 50-55.

1. 49 Ишевский Е. “Ты” // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1973. ГЧ 5. С. 45-46; Скворцов М. Мысли кадета // Бюллетень Объединения Кадет Росийских Ка­детских Корпусов. Сан-Франциско, 1998. Ng 55. С. 11; Полоцкий Кадетский Корпус. Сан-Франциско, 1982. С. 74.

4. so Маркое А. Указ. соч. С. 146.

1. ⁵¹ Боргцов А.В. Мои воспоминания. 1-й Кадетский корпус // Кадетская пере­кличка. Нью-Йорк, 1981. Г 27. С. 89; Кадетская перекличка. Нью-Йорк,

1. 1977. Т 18. С. 49.

2. 52 Маркое А. Указ. соч. С. 128.

1. '^з Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1994. No 55-56. С. 55; Крылов В.М., Шеве­лено Е.Н. Нагрудные знаки и жетоны кадетских корпусов России. СПб.: Эго, 1997. С. 14-16.

2. 54 Логцилов И.Н. Орлята. Очерки о российских кадетах. М., 1996. С.134-136; Исторический сборник. Нью-Йорк, Изд. Объединения Кадет Российских Ка­детских Корпусов за рубежом, 1997. Ns 1. С. 111-113.

3. 55 Наумов Л. Заметка из прошлого о происхождении Песни Дворянского полка // Бюллетень Объединения Кадет Российских Кадетских Корпусов. Сан-Франциско, 1994. М 42. С. 42-43.

4. 56 Андрушкевии И.Н. “Сим победиши” // Кадетская перекличка. Нью-Йорк, 1995. Л 57. С. 97.

1. В.Л.Кожевин