Логический р а з б о р

(Ф.М. Достоевский. «Униженные и оскорбленные».)

«1.Еще с утра я чувствовал себя нездоровым, а к закату солнца мне стало

даже и очень нехорошо; начиналось что-то вроде лихорадки.

2.К тому же я целый день был на ногах и устал.

3.К вечеру, перед самыми сумерками, проходил я по Вознесенскому проспекту.

4.Я люблю мартовское солнце в Петербурге, особенно закат, разумеется, в ясный, морозный вечер.

5.Вся улица вдруг блеснет, облитая ярким светом.

6.Все дома как будто вдруг засверкают.

7.Серые, желтые и грязно-зеленые цвета их потеряют всю свою угрюмость; как будто на душе проясняет, как будто вздрогнешь или кто-то подтолкнет тебя локтем.

8.Новый взгляд, новые мысли...

9.Удивительно, что может сделать один луч солнца с душой человека!»

О чем говорится в этом отрывке? О том, что луч солнца приносит

надежду, радость даже человеку, замученному жизнью города; о том, что

герой как бы изменяется душой, когда вечернее солнце ранней весны

освещает ему дорогу.

Значит, скорее всего наиболее важными для главной мысли отрывка

будут такие слова: «на душе проясняет», «новый взгляд, новые мысли» и,

наконец, заключительная фраза, являющаяся главным выводом автора.

Первые два предложения представляют собой небольшое вступление,

экспозицию. Третье предложение, тоже в какой-то мере экспозиция,

подводит нас к наиболее важному сообщению — о солнечном ясном закате.

Пятое, шестое и седьмое предложения содержат похвалу героя городскому

пейзажу, измененному и украшенному лучами солнца. Вторая половина

седьмого предложения — после точки с запятой — уже содержит в себе

авторскую оценку, вывод. Наконец, два последних предложения— самые

важные для всего отрывка — говорят о радостной перемене в настроении

героя, принесенной ему лучами петербургского заката.

Таким образом, схема ударений будет, вероятно, такой: «Еще с утра I я

чувствовал себя нездоровым, I а к закату солнца I мне стало даже и о ч е н ь

н е х о р о ш о ;1 начиналось что- то вроде лихорадки. I К тому же я целый

день был на ногах I и у с т а л. II К вечеру, I перед самыми сумерками, I

проходил я по Вознесенскому п р о с п е к т у. II Я люблю мартовское

с о л н ц е в П е т е р б у р г е , I особенно закат, I (разумеется (,) в ясный,

морозный вечер). I Вся улица I вдруг б л е с н е т, I облитая ярким светом. I

Все дома как будто вдруг засверкают. I Серые, I желтые I и грязно-зеленые

цвета их I потеряют всю свою угрюмость, II как будто на душе

п р о я с н я е т, I как будто в з д р о г н е ш ь I или кто-то подтолкнет тебя

л о к т е м. II Н о в ы й взгляд, \ нов ы е мысли... II Удивительно, I что

Может сделать один луч солнца с душой человека!»

следующий отрывок: !» (М. Шолохов. «Тихий Дон».)

«Степь родимая!

Горький ветер, оседающий на гривах косячных маток и жеребцов.

На сухом конском храпе от ветра солоно, и конь, вдыхая горько-соленый запах, жует шелковистыми губами и ржет, чувствуя на них привкус ветра и солнца.

Родимая степь под низким донским небом! Вилюжины балок, суходолов, красноглинистых яров, ковыльный простор с затравевшим гнездоватым

следом конского копыта, курганы в мудром молчании, берегущие зарытую

казачью славу... Низко кланяюсь и по-сыновьи целую твою пресную землю,

донская, казачьей не ржавеющей кровью политая степь».

Ради чего рассказано все это автором? Куда должна вести нас логическая

перспектива? — Автор, глубоко любящий родные места, ведет нас к

главному для него предложению: «Низко кланяюсь и по-сыновьи целую

твою... землю...» Первое восклицательное предложение — «Степь родимая!»

— выделяется поэтому фразовым ударением II. Она сразу собирает наше

внимание на главном, о чем пойдет речь,— на степи.

Ударение падает на слово «степь», ибо именно о ней будет идти

речь. В середине отрывка с этим первым предложением перекликается

второе восклицательное предложение: «Родимая степь под низким донским

небом!» Оно тоже выделяется фразовым ударением II. Находящаяся между

этими двумя «опорными» восклицательными предложениями цепь

предложений говорит о дорогих автору приметах степной жизни. Эти

предложения оканчиваются многоточием, которое показывает конец

описательного куска. Наконец, стоящее после многоточия последнее

предложение несет фразовое ударение II и является главным в отрывке.

Схема ударений может быть примерно такой: «Степь родимая! I

Горький ветер, I оседающий на гривах косячных маток I и жеребцов. I На

сухом конском храпе I от ветра I солоно, I и конь, (вдыхая горько-соленый запах), I жует шелковистыми губами I и ржет, I чувствуя на них привкус ветра I и солнца. II Родимая степь I под низким донским небом! II

Вилюжины балок, I суходолов, I красноглинистых яров, I ковыльный простор с затравевшим гнездоватым следом конского копыта, I курганы I в мудром молчании, I берегущие зарытую казачью славу... II Низко к л а н я ю с ь I и по-сыновьи ц е л у ю твою пресную землю, I д о н с к а я , казачьей не ржавеющей к р о в ь ю политая СТЕПЬ»