44. Традиции и новаторство в японской лит 20 в. (Абэ Кабо, Оэ Кэндзабуро, Ковобаты Ясунари, Акутагава Рюноске).

Сущностью и смыслом японской новеллы последнего десятилетия становится фактически содержание соц-полит-ой и экон жизни Японии этих лет, с её стремительным экон-им ростом на одном полюсе и полит-им консерватизмом, мышление зачастую старыми, отжившими категориями – на другом. Полит-ий фон 60-х годов. Подъём борьбы против японо-амер-го «договора безопасности», переплетавшейся с выступлениями против американской агрессии во Вьетнаме и втягивания в неё Японии, против захода в японские порты амер-их атомных подлодок. Это была и есть борьба за освобождение Японии из-под американского диктата, за самостоятельную политику, отвечающую интересам страны, интересам народа. Др «горячая точка» в общественной жизни Японии – студенческие волнения. Выступления молодёжи убедительно показали, что политический климат в сегодняшней Японии далёк от идиллии. Острая социальность. Это относится не только к новелле. Это характерно для японской литературы этих лет в целом. Проблема моральной ответственности за содеянное в годы войны («Море и яд» Сюсаку Эндо, «Белый обелиск» Томодзи Абэ, «Между богом и человеком» Дзюндзи Киноситы). Обратимся к посвящённому той же теме, но уже доведёнными до войны во Вьетнаме роману Ёсиэ Хотта «Видение на мосту»; к серии романов Кобо Абэ: «Женщина в песках», «Чужое лицо», «Сожженная карта», «Совсем как человек» - о трагедии одиночества человека в мире, где он – орудие в чужих руках, где его судьба никого не интересует; к произведениям Кэнзабуро Оэ о молодёжи: «Опоздавшая молодёжь» и «Футбол 1860 года», в которых мы видим юношей, пытающихся найти опору в жизни, самоутвердиться и подчас терпящих крах, духовный или физический, к его же «Хирасимских записках» и «Запискам об Окинаве» - в полном смысле слова обличительным документам против милитаризма и войны и др. Удушливый смог, с каждым годом всё плотнее окутывающий японские города, делает жизнь в них всё тяжелее и, если будет так продолжаться, она станет там невозможной вовсе. Смог для Абэ не просто влажная гарь, это олицетворение атмосферы, в которой живёт Япония. Но мыслим ли путь избавления, избранный героем: искусственно изолировать детей от ужасного, стремительно несущего к катастрофе мира, сделать их фактически пассивными созерцателями, стоящими на краю пропасти и ничего не делающими, чтобы предотвратить своё падение в неё? Абэ категорически против такого решения. Тема потерянности чел в современном мире, мечта о счастье, о поэзии, о чём-то возвышенном и прекрасном, выливающаяся в прозу психиатрической больницы, звучит в «Сезоне бабочек» Мицуко Такахаси. В этих двух новеллах мы сталкиваемся с судьбой женщины. Пережитки феодализма в семейных отношения до сих пор живы в Японии, и больше всего от них страдает женщина. Японская литература много раз обращалась к этой теме, не умершей со времён Ихара Сайкаку (1642-1693) и Такэу Арисимы (1878-1923), воплотивших её в своих произведениях («История любовных похождений одинокой женщины», «Пять женщин предавшихся любви» Сайкаку, «Женщина» Арисимы). Правда, сегодняшняя Япония во многом изменилась, в чём-то изменился и семейный уклад. Женщина всё больше освобождается от гнёта патриархальной семьи. И если женщины Сайкаку и Арисимы, восставшие за право любить, погибали, сейчас они часто побеждают. Чем выше технический прогресс, тем явственнее ощущается в стране разрыв между нищетой и богатством, между духовной нищетой и материальным богатством в том числе. И если человек не смог приспособить свою совесть к идее наживы любыми средствами, он оказывается раздавленным. В новелле Ситиро Фукудзавы «Восьмицветные облока» перед читателем предстаёт жертва хирасимской трагедии: человек не просто потерял зрение, он утратил веру в справедливость, душевно ослеп. И эта душевная слепота страшнее слепоты физической. Вот об этом, о том, что атомная бомба искалечила не только тела людей, но и их души, рассказывает Фукудзава. Ещё один аспект военной темы – война во Вьетнаме. Японской лит всегда было свойственно обращаться к древности и средним векам, а иногда и к событиям менее далёкого прошлого и в них черпать сюжеты. К этому прибегли многие писатели, в том числе и выдающийся новеллист Рюноскэ Акугава. В целом современная японская литература характеризуется чрезвычайно быстрыми темпами лит-го развития, в ней ежегодно появляются десятки новых имен, возникают новые тенденции.