Параграф 2.
«На настоящий момент юридическое конструирование прав человека достигло определенной точки бифуркации: с одной стороны, предполагается более активное использование механизма ограничений прав и свобод, а с другой – расширение уже имеющегося перечня прав, в том числе и за счет соматических прав человека»17 – декларирует М.А. Лаврик.
Первоначально определим теоретико-правовое основание возможности существования соматических прав.
Во-первых, право – саморазвивающийся социально-культурный феномен, содержание которого составляют правовые коммуникации. На основании этого выделяется свойство динамизма, т.е. непрестанный процесс конструкции и деконструкции различных институтов, норм и отношений. Пояснением сказанного может служить известный тезис К. Маркса о том, что бытие определяет сознание, исходя из этого, социально-культурный характер означает воздействие со стороны политической, экономической и иных сфер в противовес «чистому праву» Г. Кельзена. Другая интерпретация, устранение интертекста приведёт к непониманию сущности феномена. В этой связи показательно высказывание П. И. Новгородцева «время от времени понятия должны переворачиваться, чтобы могла начаться новая жизнь».18
Во-вторых, одним из ярких направлений мыслей, опосредующих «постнеклассическую науку», является синергетика. Обозначим её ключевые тезисы: система обладает открытым характером; систем подвержена многовариантным отклонениям, обоснование этому человекоразмерный характер; система является коммуникативной. Смысл «открытости» был обозначен в предыдущем абзаце, следует лишь отметить, что внешней воздействие предполагает хаотичность и минимальную степень контроля. Изменение структуры – это неотъемлемая часть системы, которая опосредует развитие, иначе происходит её деконструкция, энтропия. Таким образом, конструируются новые элементы, в том числе социально-правовые. Указанная методология позволяет утверждать о необходимости инновационного расширения «классических поколений», об этом свидетельствуют научные разработки теоретиков, предлагающих права следующих поколений, в соответствии с варьирующейся действительностью. В этой связи показательно высказывание Т. Джефферсона: «Законы должны идти рука об руку с прогрессом человеческой души».19
В-третьих, с позиции логики, поколения права – классификация. Свойством любой классификации является исчерпание искомого целого. Другими сломами идеальной целью будет не оставить элементов за пределами множества. Исходя из вышесказанного, как в таком случае, квалифицировать эвтаназию в Швейцарии, Бельгии, Люксембурге, Нидерландах и т.д. Представляется, что существует логический пробел, который должен устраняться либо толкованием уже существующих поколений, либо (более вероятно) введением дополнительных.
Перейдём непосредственно к раскрытию категории «соматические права». Впервые данную правовую конструкцию ввёл В.И. Крусс.20 Справедливости ради скажем, что о выделении прав, включённых в состав соматических, говорили до него, к примеру, уже упоминавшийся нами А.П. Семитко.
Идея В. И. Крусса заключается в том, что объект права - тело человека, отсюда следует этимология названия «соматические». Тело – феномен материальной реальности, следовательно, оно функционально обладает преобразовательной направленностью путём применения технико-агрегатных или медикаментозных средств. Природа тела имманентно включает правопритязание личности, содержанием которого будет выступать, в контексте теории, правомочие по распоряжению. Обозначенное правопритязание обладает дуалистической природой. С одной стороны, по аналогии с правами второго и третьего поколения требует исполнения активной обязанности со стороны государства, с другой стороны, по аналогии с правами первого поколения предполагает пассивную обязанность каждого в отдельности по невмешательству в подобное распоряжение. В этой связи, интересно отметить мнение А.И. Ковлера, рассматривающего соматические права разновидностью прав первого поколения (личные права).21 Следует отметить, большинство современных правопорядков, как было отмечено ранее, являются этатистскими, следовательно, потребуется позитивное санкционирование правопритязания, только на основании этого осуществиться признание и закрепление субъективного права, т.е. включение соматических прав в законодательную парадигму.
Философский аспект. Тело – живой организм в его соотнесенности или сопряженности с душой.22 Исторически складывались различные подходы к пониманию термина, обозначим некоторые из них. В Новое время, сформировалось представление о человеческом теле с позиции независимого существования, к примеру, такую точку зрения отстаивал Т. Гоббс.23 По И. Канту, тело познаётся с помощью синтетического метода, т.е. априорных форм и рассудка, и представляет собой проявление во внешнем чувстве. Некоторые теоретики конструировали определение на основе эмпирического метода познания.
Современное понимание телесности, по замечанию О.В. Поповой, представлено следующими парадигмами: бытия; обладания; конструирования.24 С точки зрения философского обоснования соматических прав, нас интересует парадигма обладания, поскольку она позволяет раскрыть феномен тела в качестве собственности, подвластной распоряжению.
М. Энафф, с помощью фигуры либертена де Сада, рассматривает тело как вещь. Изменение парадигмы телесности связано с промышленным обществом. Тело – собственность, следовательно, имеется правомочие по распоряжению таковым. Более того, указывается гиперболизированная форма, в рамках которой тело – это вещь, приносящая удовольствие, прежде всего сексуальное.
По М. Фуко, тело следует рассматривать сквозь призму техник управления и дисциплинирования. Дисциплинированное, послушное тело – это полезное тело, что коррелирует общей задаче государственного управления. В связи с этим используются методы и способы воздействия (муштра), направленные на формирование «послушания». «Послушание» - ядро системы. Полезность выражается через правомочие распоряжения, поскольку власть стремиться к преобразованию и усовершенствованию дисциплинированного тела.
Помимо указанных подходов, философско-теоретическое обоснование распоряжения своим телом можно встретить в доктрине солипсизма, в работах Д. Эдмондса,25 Ф. Фут,26 М. Хайдеггера и т.д.
Следует отметить, что преобразовательная направленность выражается В.И. Круссом с помощью слов «реформация» и «фундаментальная реконструкция». В этой связи интересна парадигма конструирования, обозначенная ранее.
Так, О.В. Попова указывает на то, что ««живость» человека, его естественность все сильнее отторгаются биотехнологическим вмешательством».27 Ж. Деррида, в своё время, ввёл термин «деконструкция».28 Деконструкция предполагает разборку существующих конструкций, тем самым, изменяется традиционная парадигма. Аналогичный процесс следует провести с «телом», что позволит раскрыть имплицитно включенные элементы, в том числе соматические права.
Психосоциологический аспект. Известный американский психиолог А. Маслоу создал иерархию потребностей человека, изобразив её в виде пирамиды. По общему правилу, каждый последующий этап достигается лишь при условии удовлетворения потребностей на предыдущих стадиях. В основе структуры лежат физиологические потребности, включая сексуальную составляющую, которая влияет на психобиологической состояние личности. Отсутствие реализации указанной потребности, исходя из теоретической конструкции, будет препятствовать самоактуализации, фактически, нивелирует социальную потенциальность актора. Другая ситуация – серьёзная физиологическая боль, мешающая любой деятельности. Предоставление соматических прав, применительно к указанным случаям право на проституцию и наркотические средства, позволит устранить пробелы.
С точки зрения гендерной теории, существует тип людей – квир. «Квир - это любой человек, который отличается от некоего предзаданного нормативного образца».29 Сущность категории заключается в несоответствие перформативно навязываемой идентичности, т.е. образцу мужчины. Порождается рассинхронизация (невроз, психоз), с одной стороны, внутреннее «Я» с идентичностью другого типа, с другой стороны, внешнее «Я», навязываемое практиками управления. Напомним, что нынешняя доктрина либерально-полусоциальной капиталистической модели обозначает приоритет человека (высшая ценность) перед государством. Тем не менее, перформативные практики управления формируют идентичность, что противоречит предыдущему тезиса. Разрешение проблемы достигается посредством введения права на изменение пола и на гомосексуальные контакты.
Социальная реальность свидетельствует о наличии почвы в ряде государств мира. Приведём несколько примеров. «Уругвай стал первой страной в мире, которая полностью легализовала марихуану». 30 Дания, Нидерланды, Германия, Швейцария – это неполный список стран, в которых легализована проституция. Вступил в юридическую силу закон «О праве на смерть» в штате Калифорния (2015 г.), официально закрепивший эвтаназию. В Иране официально санкционирована частная продажа почек. Следует отметить, призывы к легализации со стороны действующих медицинских работников, так, профессор Н. Хаким заявила «риск нерегулируемой торговли органами перевешивает опасности ее легализации».31 Уже существует ряд международных актов, посвященных предмету исследования, к примеру, Конвенция о правах человека и биомедицине 1996 г., Всеобщая декларация о геноме человека и правах человека 1997 г., Декларация о генетических данных человека 2003 г.
Экономический аспект. Представим несколько статистических выкладок, чтобы показать потенциал соматических прав в этой сфере. По данным газеты The Times, доходы от теневой продажи наркотиков в Великобритании составляют около £7 млрд. По данным журнала Der Spiegel, доходы от проституции (легальна) в Германии составляют 14,6 млрд евро. Существует попытка продажи органа с помощью интернет-аукциона (eBay) в 1999 году, на момент пресечения администрацией, цена достигала 7,5 миллионов долларов.32
Перейдём к вопросу о содержании, т.е. какие права включаются в категорию «соматических». М.А. Лаврик предлагает относить к «соматическим» - право на смерть, права относительно тканей и органов, сексуальные права, репродуктивные права, право на перемену пола. В.И. Крусс к обозначенным выше добавлял право на гомосексуальные контакты, право на употребление наркотиков или психотропных средств, право на клонирование, право на виртуальное моделирование. Позиция О.Э. Старовойтовой тяготеет ближе к первой из обозначенных. Следует отметить, М.А. Лаврик исходил из позиции современного российского законодательства, поэтому отрицают некоторые указанные В.И. Круссом права. В доказательство приведём фрагмент из работы Максима Алексеевича – «Употребление наркотиков и психотропных веществ в качестве соматического права в соответствии с российским законодательством, криминализующим сопутствующие деяния, также признать нельзя. Однако следует изучать опыт других государств, где существует признание данных действий и соответствующее правовое регулирование».33 Следовательно, на базовом уровне теоретиком не отрицается перечень, предложенный до него.
В качестве замечания для читателя, скажем, что перед автором не стояла проблема механизма реализации соматических прав, тем не менее, уже существуют небезынтересные работы по данной теме, написанные О.Э. Старовойтовой34 и Е.М. Нестеровой.35
Категория соматических прав была принята общественностью весьма настороженно, сформировалась критическая позиция. Во-первых, с позиции теории, говорится о «неразрывности [соматических прав] с нормами морали, религии, этики».36 Критический аргумент – невозможность совмещения права, морали и религии. Во-вторых, содержание категории является не полноценным, поскольку, признавая право на смерть, следует рассматривать соматическим «право на реанимацию».37 В-третьих, определение степень вторжения степени в природу человека. В-четвертых, критика духовного аспекта. Поясним последний аргумент, так, Д.Г. Василевич указывает, что «Русская православная церковь негативно относится к стремлению отказаться от принадлежности к полу … называет такой поступок бунтом против Творца».38 В-пятых, юридико-правовые сложности. К примеру, вопрос о регламентации роли государства в механизме защиты, поскольку субъективное право имманентно включает в содержание защиту.