2.3. Современные канонические нормы о браке

2.3.1. Общие положения

«Брачный союз, посредством которого мужчина и женщина устанавливают между собой общность всей жизни, по самой своей природе направлен ко благу супругов, а также к порождению и воспитанию потомства. Этот союз, заключаемый между крещеными, был возведен Христом Господом в достоинство таинства».

Этим каноном⁴⁶² Кодекс канонического права открывает VII титул книги IV Кодекса, посвященный каноническому регулированию таинства брака. Этому вопросу Кодекс посвятил большее количество статей (111 канонов, специально относящихся к браку), нежели любому другому институту.

Такое внимание к вопросам канонического брачного права не случайно. Этим вопросом Церковь занималась на протяжении всей своей истории – с самого начала известна аналогия брачного союза мужчины и женщины с союзом Христа и Церкви, и это понимание предопределило важность вопроса об отношениях мужчины и женщины для всей последующей церковно-правовой истории.

Современное каноническое брачное право явилось результатом длительной, многовековой истории церковного регулирования данного института, но при этом оно не является результатом застывшим – даже будучи закреплены в Кодексе, канонические положения о браке продолжают развиваться, отражая развитие церковного понимания брака. Как справедливо отмечают комментаторы, «теологическая рефлексия над этими ключевыми текстами⁴⁶³ питала и продолжает питать поступенное развитие сугубо христианского понимания брака»⁴⁶⁴.

Природа и предназначение брака. Современное каноническое право не содержит исчерпывающего определения брака, ограничиваясь, тем, что заслужило у специалистов характеристику как рабочее определение брака. Очевидно, канонический законодатель исходил при этом из того, что степень развития правовой системы может определяться в зависимости от степени реализации принципа «меньше определений, больше принципов». Действительно, дать определение брака значило бы заключить брак в рамки определения, в то время как задача состоит в том, чтобы дать возможность развития институту брака в соответствии с христианскими ценностями.

«Брачный союз, посредством которого мужчина и женщина устанавливают между собой общность всей жизни, по самой своей природе направлен ко благу супругов, а также к порождению и воспитанию потомства. Этот союз, заключаемый между крещеными, был возведен Христом Господом в достоинство таинства» - это емкое положение канона 1055, которым открывается раздел Кодекса, посвященный каноническим положениям о таинстве брака, является ключом к ответу на вопрос о предназначении брака. Остановимся последовательно на содержании данного канона.

Содержание канона может быть представлено как двуединое. С одной стороны, брак получает обозначения «союза», «партнерства всей жизни», «таинства». Углубление в эти понятия позволяет понять природу брака. С другой стороны, перечислено то, на чтó этот союз направлен; это позволяет понять предназначение брака.

При ответе на вопрос о природе брака следует обратить внимание прежде всего на терминологию, которую использует Кодекс для «рабочего определения» и одновременно сущностной характеристики брака. Кодекс оперирует прежде всего понятием «союз» (foedus), кроме того используется термин «контракт» (договор). Хотя официальная позиция при разработке Кодекса исходила из того, что термины «союз» и «контракт» используются в одном и том же смысле с целью показать, что верные Христу могут создать брачный союз не иначе как посредством контракта⁴⁶⁵, специалисты не без оснований усматривают разницу в используемых Кодексом терминах, подчеркивая, в частности, что «хотя контракт и содержится в союзе, но контрактом не исчерпывается содержание союза»⁴⁶⁶.

Исторически термин «союз», сравниваемый исследователями с еврейским термином b’rith, в иудаистской традиции означал не просто договор, контракт, но договор, равный по своей юридической силе кровному родству. По этой причине такой договор не мог потерять свою силу, даже если на то была взаимная воля сторон⁴⁶⁷ (ведь кровное родство невозможно прекратить по взаимной воле родственников). Этой силой обладает завет между Богом и верным ему народом, этой силой обладает союз между мужем и женой. Тем самым подчеркивается суть этого союза как «духовного единства супругов» и возможность супругов путем такого обета создать союз, партнерство, требующее полной взаимной отдачи супругов друг другу⁴⁶⁸. Как видим, термин «союз» обладает юридическим характеристиками, не свойственными договору, который всегда может быть расторгнут по воле сторон.

Принятие термина «контракт» в терминологический оборот канонического права о браке произошло в Средние века, когда брак стал пониматься подобно тому, как он понимался в римском праве – как разновидность консенсуального контракта, порождающего соответствующие права и обязанности. Допущение римской контрактной конструкции в сферу канонического брачного права стало труднопреодолимым соблазном для канонистики – отныне при решении вопросов брачного права можно было находить ответы, используя развитый инструментарий римского контрактного права. В то же время это не давало возможности развития персоналистским тенденциям в понимании института брака. В Средние века данный вопрос не приобретал особую остроту в силу того, что персоналистские тенденции как таковые еще не давали о себе знать – для средневекового человека они были куда менее характерны, чем для современного. Однако в последующем возникла необходимость несколько сместить акценты, чтобы учесть очевидную реальность, которая не могла быть проигнорирована, иначе само каноническое право могло оказаться проигнорированным современным обществом.

Современное значение понимания разницы между союзом и контрактом усматривается исследователями в следующем. Канонистика традиционно выделяет два значения понятия брака – matrimonium in fieri («брак в стадии становления») и matrimonium in facto esse («брак в стадии существования в качестве состоявшегося»). Первое значение относится к акту создания брака, второе – к продолжающемуся существованию брака. Контракт учитывает скорее первое значение брака – акт его создания, т.е. акт заключения контракта, из которого возникают права и обязанности, подлежащие исполнению независимо от внутреннего состояния сторон контракта; в то время как при понимании брака как союза возникает больше возможностей учесть именно персональное отношение супругов к заключенному контракту и порождаемым им обязательствам. Другими словами, термин «союз» более приемлем в качестве средства создания партнерства всей жизни как предназначения брака.

Вопрос о предназначении брака волновал гениальные христианские умы на протяжении всей истории развития канонических положений о браке. Первое системное изложение понимания предназначения брака находим у Августина, согласно учению которого брак имеет тройственное предназначение: благо верности, благо потомства, благо таинства постоянства. Его объяснение данных благ предстает следующим образом: «Верность означает уклонение от внебрачных сексуальных отношений. Потомство означает, что ребенок воспринят в любви, выращен в привязанности, воспитан в религии. Таинство означает, что брак не разрывается, и супруг не оставляется»⁴⁶⁹.

Церковь следовала этим положениям на протяжении всей истории, но при этом менялась «иерархия ценностей» брака. До сравнительно недавнего времени (до второй половины ХХ века) рождение и воспитание потомства рассматривалось в качестве основной ценности брака, а те ценности, которые были направлены прежде всего ко взаимному благу супругов, рассматривались в качестве подчинённых этой главной цели. Такая позиция получила и каноническое закрепление: Кодекс 1917 г. устанавливал по этому поводу: «Первичная цель брака – порождение и обучение детей; вторичная – взаимная помощь и средство от похоти»⁴⁷⁰. В том же направлении рассматривалась и цель брачного согласия, которая, согласно Кодексу 1917 г. состояла в «вечном и исключительном праве на тело для действий, которые по своей природе направлены на порождение потомства»⁴⁷¹.

В течение нескольких десятилетий, последовавших после принятия Кодекса 1917 г., в католической теологической мысли стали все более настойчиво высказываться мнения, согласно которым гораздо большая ценность должна быть признана за теми целями брака, которые в терминологии Кодекса 1917 г. получили характеристику в качестве «вторичных», и большее уважение должно быть проявлено к личностным аспектам супружеской любви и общности жизни. Реакция официального Ватикана на такие взгляды первоначально была отрицательной, и только положения Второго Ватиканского Собора подтвердили взгляд на брак как институт, в первую очередь преследующий цель взаимного блага супругов. Свое теологическое закрепление данный подход нашел в пастырской конституции о Церкви в современном мире Gaudium et spes. Показательно в этом свете, например, следующее положение: «Брак установлен не только ради деторождения: сам характер этого нерасторжимого союза между личностями, а также благо потомства требуют того, чтобы взаимная любовь супругов выражалась, развивалась и созревала в надлежащем порядке. Поэтому даже в том случае, если отсутствует потомство, зачастую столь желанное, брак как тесная связь и общность всей жизни продолжается и сохраняет свою ценность и нерасторжимость.»⁴⁷².

Сказанное не следует понимать так, , что теперь первичной целью брака является взаимное благо супругов, а рождение и воспитание детей стало вторичной целью – разумнее говорить о том, что дисбаланса между перечисленными целями брака быть не должно. Кодекс не устанавливает какой-либо иерархии целей, входящих в предназначение брака.

Предназначение брака – это предназначение именно брака, а не брачующихся. Оно принадлежит самому браку как институту и не зависит от того, из каких целей исходят брачующиеся при заключении брака⁴⁷³. Равным образом судьба брака не зависит от того, достигнуто ли предназначение брака в жизни конкретной брачной пары – например, если в браке не появилось потомство, это не означает, что данный союз не является или не стал браком.

Брак как таинство. Кодекс указывает: когда союз, отвечающий указанным выше критериям, возникает между крещеными, то он является таинством, на уровень которого был возведен Христом⁴⁷⁴. Каноническое закрепление таинственной природы брака произошло на Тридентском Соборе.

Отличительной особенностью Западной традиции является то, что Римская Церковь рассматривает именно самих супругов в качестве субъектов, совершающих таинство, отводя священнику роль официального свидетеля, который испрашивает у супругов согласие вступить в брак перед лицом Церкви.

Существенные свойства брака. Виды брака. Кодекс канонизировал в качестве существенных свойств брака его единство и нерасторжимость. Единство и нерасторжимость, с точки зрения канонического законодателя, являются свойствами не только христианского брака, но в христианском браке они приобретают особую прочность в силу того, что брак является таинством⁴⁷⁵.

Канонистика рассматривает данные свойства как принадлежащие самому браку, браку как таковому, независимо от воли брачующихся, эти свойства следуют из естественно-правовых характеристик брака.

Единство означает, что брак является исключительно взаимоотношением одного мужчины и одной женщины, что исключает вмешательство кого-либо еще в их отношения⁴⁷⁶.

Нерасторжимость означает, что брак является постоянным взаимоотношением, которое не только не должно прекращаться, но и не может быть прекращено, даже в случаях, когда отношения полностью «разбиты».

Современное каноническое право наделяет брак свойством нерасторжимости в разной степени, в зависимости от вида брака. В этой связи выделяются брак ratum tantum («только юридически действительный») и брак ratum et consummatum («юридически действительный и завершённый»). Брак ratum tantum – это брак, который был должным образом заключен, но еще не завершён. Завершение брака, приводящее к возникновению брака ratum et consummatum, состоит в том, что супруги «по-человечески совершили между собой супружеский акт, предназначенный сам по себе к порождению потомства»⁴⁷⁷.

С точки зрения нерасторжимости разница между двумя видами брака состоит в следующем. Брак ratum tantum, с самого начала приобретая свойства единства и нерасторжимости несмотря на отсутствие завершения, тем не менее может быть расторгнут при наличии канонических оснований. Брак ratum et consummatum не может быть расторгнут никакой человеческой властью, ни по каким- причинам, и прекращается только смертью супруга⁴⁷⁸.

Кодекс установил ряд требований, которым должен отвечать супружеский акт, чтобы породить канонические последствия завершения брака. Так, имеет существенное значение последовательность действий: вначале должно состояться заключение брака в соответствии с применимыми правилами, а уже после этого произойти его завершение. Интимные отношения, имевшие место до заключения брака, не могут рассматриваться как порождающие канонические последствия завершения.

Завершение должно состояться «по-человечески» (in modo humano), что понимается так: естественным образом и без насилия. Кроме того, завершение не будет иметь место при использовании противозачаточных средств, препятствующих проникновению семени, равно как и в случае прерванного полового акта с целью не допустить беременности. В то же время использование химических противозачаточных средств либо совершение супружеского акта во время, в которое беременность предполагается невозможной, не лишит супружеский акт свойства завершение брака.

Кодексом закреплена презумпция, согласно которой завершение брака предполагается в случае совместного проживания супругов после заключения брака⁴⁷⁹.

Брак может являться ratum tantum или ratum et consummatum только в том случае, если это законный брак. Кодекс не использует явно выражено термин «законный брак» (matrimonium legitimum), но практически использует синоним этого понятия – matrimonium validum, выделяя брак ratum tantum и ratum consummatum в качестве разновидностей именно действительного (легитимного) брака.

Противоположностью легитимного (действительного) брака является брак недействительный, т.е. брак, содержащий дефект, который не может привести к брачным последствиям. В качестве таких дефектов может выступать дефект брачного согласия, наличие препятствия и др., о чем пойдет речь ниже. При этом каноническое право выделяет еще один вид недействительного брака на основе субъективного критерия – степень осведомленности супругов (или одного из них) о том, что брак на самом деле является недействительным. Такой брак именуется предположительным браком (matrimonium putativum) и определяется Кодексом как брак, который хотя бы одной из сторон заключался добросовестно (bona fide), до тех пор пока обеим сторонам станет достоверно известно о несостоятельности брака⁴⁸⁰.

В связи с принципиальной возможностью недействительного брака каноническое право содержит презумпцию favore juris («покровительства прáва») – презумпцию, в соответствии с которой при наличии сомнений предполагается действительность брака , пока не будет доказано обратное⁴⁸¹. Следует отметить, что данная презумпция действует в отношении брака, а не факта его заключения – факт заключения брака, напротив, должен быть доказан. При этом традиционной канонистике известен смягчающий данное обстоятельство подход, в силу которого предполагается существование брака в том случае, если факт его заключения не может быть достоверно доказан, но супруги добросовестно считают себя состоящими в браке и пользуются репутацией состоящих в браке в глазах общества⁴⁸².