Глава 1 научно-теоретические подходы к проблеме отклоняющегося поведения и его профилактики в подростковом возрасте

1.1. Сущность отклоняющегося поведения, его виды

Анализ имеющейся информации о концептуальном и методологическом рассмотрении вопросов отклоняющегося поведения свидетельствует о том, что, несмотря на значительный зарубежный и отечественный теоретический и эмпирический опыт единая теория отклоняющегося поведения личности не создана. Многочисленные попытки исследователей систематизировать поведенческие девиации пока не привели к созданию единой классификации. В то же время обширные сведения по данному вопросу накоплены в различных научных дисциплинах: медицине, биологии, психологии, социологии, праве. Более того, в некоторых отраслях знания выделяются специальные подразделы, изучающие девиантное поведение. Отдельные подходы, уделяя внимание преимущественно какому-то одному аспекту проблемы, закономерно дополняют друг друга.

Объяснение причин отклоняющегося поведения тесно связано с пониманием самой природы этого социально-психологического явления. Исходя из того, что в человеческом поведении сочетаются компоненты различного уровня – биологические и социальные. В зависимости от того, какому из них в рамках той или иной теории придается главное значение, определяют и основные причины этого поведения: индивидуальный фактор, действующий на уровне психобиологических предпосылок девиантного поведения, которые затрудняют социальную и психологическую адаптацию индивида; педагогический фактор, проявляющийся в дефектах школьного и семейного воспитания; психологический фактор, раскрывающий неблагоприятные особенности взаимодействия индивида со своим ближайшим окружением в семье, на улице, в коллективе, и который, прежде всего, проявляется в активно-избирательном отношении индивида к предпочитаемой среде общения, к нормам и ценностям своего окружения; социальный фактор, определяющийся социальными, экономическими, политическими и т.п. условиями существования общества.

Психологические традиции изучения этого сложнейшего и интереснейшего явления, каким является девиантное поведение, складывались в основном в психоаналитических и социологических школах и использовали большой арсенал методов распознавания, описания и исследования.

Зарубежные психологи и социологи имели некоторую степень свободы в выборе методологических оснований и перспективных стратегий в решении проблемы. Однако во всех исследовательских подходах к девиациям и девиантному поведению было уделено мало внимания. И все же оформление проблемы девиантности как относительно самостоятельной начало складываться не в рамках психологии, а в социологических и криминологических трудах, из которых особого внимания заслуживают работы таких авторов, как Ч. Беккариа, М. Вебер, Э. Дюркгейм, О. Конт, Р. Мертон, Р. Миллз, Т. Парсонс, А. Подгурецкий, Н. Смелзер, П. Сорокин, Г. Тард, Э. Ферри, Э. Фромм и др. [4, 15, 18, 26, 27, 50, 83, 92, 96, 102, 129]. Из отечественных ученых следует назвать А.А. Александрова, Б.С. Братуся, Л.И. Божович, С.А. Беличеву, Л.С. Выготского, М.Г. Гернета; Я.И. Гилинского, А.А. Габиани, С.И. Голода, В.П. Кащенко, И.С. Кона, В.Н. Кудрявцева, Ю.А. Клейберга, В.В. Козлова, В.Т. Лисовского, А.С. Макаренко, А.А. Реана, Е.В. Руденского, А.С. Свядоща, А.А. Сукало, С.Т. Шацкого, Д.И. Фельдштейна, М.Г. Ярошевского и других ученых [6, 20, 21, 31, 33-34, 38, 47, 52-56, 61-63, 66-69, 107, 128, 133, 136, 156, 167].

Хотя, исследованием различных аспектов девиантного поведения занимаются различные науки: правоведение и медицина (прежде всего психиатрия и наркология) психология и демография, история и статистика, этнография и антропология, однако психологические механизмы, причины, диагностика предрасположенности к девиантному поведению и др., девиантное поведение как процесс изучается, прежде всего, психологией. В зарубежной науке психология девиантного (отклоняющегося) поведения сложилась как самостоятельная научная и учебная дисциплина. В России эта наука не имеет такого теоретического и эмпирического опыта: она на пути становления и развития. Тем не менее, ни у зарубежных, ни у отечественных авторов нет единой точки зрения на термин «отклоняющееся поведение». Одни исследователи считают, что речь должна идти о любых отклонениях от одобряемых обществом социальных норм, другие предлагают включить в это понятие только нарушения правовых норм, третьи – различные виды социальной патологии (убийство, наркотизм, алкоголизм и т.п.), четвертые – социальное творчество. Дело в том, что девиантное поведение всегда связано с каким-либо несоответствием человеческих поступков, действий, видов деятельности распространенным в обществе или группах нормам, правилам поведения, идеям, стереотипам, ожиданиям, установкам, ценностям. Так, например, по мнению А. Коэна, отклоняющееся поведение – это «такое поведение, которое идет вразрез с институционализированными ожиданиями, то есть с ожиданиями, разделяемыми и признаваемыми законными внутри социальной системы» [82].

Девиантным называют поведение, которое не соответствует нормам и ролям. При этом одни ученые, например К. Лоренц, Д. Смелзер, предпочитают в качестве точки отсчета «нормы») использовать экспектации (ожидания) соответствующего поведения, а другие, например, Е.В. Змановская, – аттитюды (эталоны, образцы) поведения. Некоторые (такие как Ю.А. Клейберг) полагают, что девиантными могут быть не только действия, но и идеи (взгляды). Девиантное поведение нередко связывают с реакцией общества на него и тогда определяют как «отклонение» от групповой нормы, которое влечет за собой изоляцию, лечение, тюремное заключение или другие наказания нарушителю [54].

Наряду с термином «девиантное поведение» исследователями употребляются как синонимы «делинквентное поведение», «аддиктивное поведение», «дезадаптивное поведение», «асоциальное поведение», «неадекватное поведение», «деструктивное поведение», «акцентуированное поведение», «агрессивное поведение», «конфликтное поведение» и др., это смешение данных понятий является, с точки зрения Ю.А. Клейберга, методологически неверным [55].

Ученые, исследующие девиации, давно обратили внимание на то, что словами «девиантное поведение» называют и конкретные действия конкретного человека, и относительно массовое и устойчивое социальное явление. Мы согласны с Ю.А. Клейбергом, обобщившим исследования девиаций различными учеными, и считавшим, что поскольку девиантным признается поведение, не соответствующее социальным нормам и ожиданиям, а нормы и ожидания различны не только в разных обществах и в разное время, но и у различных групп в одном и том же обществе, в одно и то же время (правовые нормы и «воровской закон», нормы взрослых и молодежные нормы, правила поведения «истеблишмента» и «богемы» и т.п.), то понятие «общепринятая норма» весьма относительно, а, следовательно, относительно и девиантное поведение. Исходя из этих первых, самых общих представлений девиантного поведения, определим его как: поступок, действие человека; социальное явление. Мы определяем представление девиантного поведения как «социальное явление» одним из основных в нашей работе, т.к. практический психолог во время профилактической работы создает условия, влияющие именно на социальную среду, в которую погружен подросток.

Научные подходы к изучению девиантного поведения и его причин.

Поскольку девиация - это процесс, обусловленный социальными факторами, важно установить социальную детерминацию отклоняющегося поведения. Существует целый ряд теорий, объясняющих девиацию различными причинами - физиологическими, психологическими, социокультурными, социально-экономическими и др.

Биологические теории (теории физических типов). Некоторые из первых попыток объяснения девиантного поведения (в конце XIX - начале XX вв.) были по своему характеру преимущественно биологическими. Причину склонности к различным девиациям видели во врожденных свойствах человека. То есть основная предпосылка всех теорий физических типов состоит том, что определенные физические черты личности предопределяют совершаемые ею различные отклонения от норм. Сама по себе эта идея так же стара, как человеческая история. В обществах давно укоренились выражения: «лицо убийцы», «порочные черты лица» и т.п. Cpeди последователей теорий физических типов можно назвать Ч. Ломброзо, У. Шелдона.

Так, созданная итальянским психиатром и криминалистом Ч. Ломброзо в 1870-х гг. теория объясняла причины девиации, главным образом преступности, определенными анатомическими признаками. Изучив внешность и физические характеристики преступников, Ч.Ломброзо сделал вывод, что для «криминального типа личности» характерны выступающая нижняя челюсть и пониженная чувствительность к боли, что является признаками деградации к более ранним стадиям человеческой эволюции. Ломброзо признавал, что социальные условия могут влиять на развитие криминального поведения, но считал большинство преступников дегенеративными и умственно отсталыми.

Данное направление получило развитие в 40-х гг. XX столетия в концепции американского психолога и врача У. Шелдона, согласно которой люди с определенной физической конституцией склонны совершать социальные отклонения, осуждаемые обществом. У. Шелдон выделил три основных физических типа людей: эндоморфный (округлость форм, лишний вес), мезоморфный тип (мускулистость, атлетичность), эктоморфный тип (субтильность, худоба) и утверждал, что наиболее склонными к девиации являются мезоморфы - индивиды, отличающиеся физической силой, повышенной активностью и пониженной чувствительностью. Практика доказала несостоятельность теорий физических типов. Всем известны многочисленные случаи, когда индивиды с лицом херувимов совершали тягчайшие преступления, а индивид с грубыми, «преступными» чертами лица не мог и «муху обидеть».

Психологические теории. Подобно биологическим теориям, психологические теории ищут объяснение отклонений поведения в индивидууме, а не в обществе. В основе психологических (психоаналитических) теорий отклоняющегося поведения лежит изучение конфликтов, происходящих внутри сознания личности. Согласно теории 3. Фрейда, у каждой личности под слоем активного сознания находится область бессознательного. Бессознательное - это наша психическая энергия, в которой сосредоточено все природное, первобытное, не знающее границ, не ведающее жалости, это биологическая сущность человека, не изведавшего влияния культуры. Человек способен защититься от собственного природного «беззаконного» состояния путем формирования собственного «Я», а также так называемого «Сверх-Я», определяемого исключительно культурой общества, которые постоянно ограничивают наши инстинкты и низменные страсти. Но может возникнуть состояние, когда внутренние конфликты между «Я» и бессознательным, а также между «Сверх-Я» и бессознательным разрушают защиту и наружу прорывается наше внутреннее, в этом случае может произойти отклонение от культурных норм, выработанных социальным окружением индивида. [58, 60]

Мы согласны с Ю.А. Клейбергом, который считает, что в этой точке зрения есть доля истины, однако определение и диагностика возможных нарушений в структуре человеческого «Я» и возможных социальных отклонений крайне затруднены в связи со скрытностью объекта изучения. Кроме того, хотя каждой личности присущ конфликт между биологическими потребностями и запретами культуры, далеко не каждый человек становится девиантом. [53]

Некоторые ученые данного направления предположили, что у небольшого числа людей развивается аморальный или психопатический тип личности. Такие личности – это замкнутые в себе, лишенные эмоций личности, действующие импульсивно и редко испытывающие чувство вины. Однако почти все исследования, рассматривающие людей, обладающих подобными характеристиками, проводились среди осужденных в тюрьмах, что неизбежно влияло на изображение таких личностей в негативном свете. Таким образом, с помощью анализа какой-либо одной психологической черты, конфликта или комплекса нельзя объяснить сущность любого вида девиантного поведения. Вероятно, девиация возникает в результате совместного действия многих факторов (психологических, культурных, социальных). [2, 5, 12, 17, 23, 30, 39, 49, 74, 91, 93, 121, 126, 142, 151, 171, 174]

Социологические теории девиантного поведения. Социологические объяснения причин девиации берут свое начало с работ одного из классиков социологии Э. Дюркгейма (1858- 1917), который сформулировал концепцию аномии, т.е. массового отклонения от существующих в обществе норм как главной причины девиации.[32] Наличие в повседневной практике большого числа конфликтующих норм, неопределенность в связи с этим возможного выбора линии поведения может привести к явлению, названному Э. Дюркгеймом аномией (состояние отсутствия норм). Аномия — это общественное состояние, которое характеризуется разложением системы ценностей, обусловленным кризисом всего общества, его социальных институтов, противоречием между провозглашенными целями и невозможностью их реализации для большинства. При этом Дюркгейм вовсе не считал, что современное общество не имеет норм, напротив, общество обладает многими системами норм, в которых отдельному индивиду трудно ориентироваться. Аномия, таким образом, по Дюркгейму, это состояние, при котором личность не имеет твердого чувства принадлежности, никакой надежности и стабильности в выборе линии нормативного поведения. Особенно в периоды быстрых общественных перемен люди перестают понимать, чего ждет от них общество, и испытывают трудности в согласовании своих поступков с новыми действующими нормами, в такие периоды можно ожидать резкого возрастания количества случаев девиации.

Девиантное поведение, по мнению Э.Дюркгейма, все же необходимо для общества, поскольку выполняет в нем две важные функции. Во-первых, отклонение от норм выполняет адаптивную функцию: вводя в общество новые идеи и проблемы, девиантность выступает как фактор обновления и осуществления изменений. Во-вторых, девиантность способствует сохранению границы между «хорошим» и «плохим» поведением в обществе: отклоняющееся поведение может вызвать такую коллективную реакцию, которая укрепит групповую солидарность и прояснит социальные нормы.

Идея аномии общества получила дальнейшее развитие в работах американских социологов Т.Парсонса и Р.Мертона. По мнению Т. Парсонса, аномия - это «состояние, при котором значительное число индивидов находится в положении, характеризующемся серьезным недостатком интеграции со стабильными институтами, что существенно для их собственной личной стабильности и успешного функционирования социальных систем. Обычной реакцией на это состояние является ненадежность поведения». Согласно этому подходу, аномия возрастает в связи с беспорядочностью и конфликтами нравственных норм в обществе. Люди начинают ограничиваться нормами отдельных групп и в результате не имеют стабильной перспективы, в соответствии с которой им необходимо принимать решения в повседневной жизни. В этом понимании аномия выглядит как результат свободы выбора без устойчивого восприятия действительности и при отсутствии стабильных взаимосвязей с семьей, государством и другими основными институтами общества. Очевидно, что состояние аномии чаще всего приводит к отклоняющемуся поведению. [119, 120]

Р.Мертон модифицировал понятие аномии, отнеся его к напряженности, возникающей в поведении человека, оказавшегося в ситуации, когда общепринятые нормы вступают в конфликт с социальной реальностью. Р.Мертон считал, что аномия появляется не от свободы выбора, а от невозможности многих индивидов следовать нормам, которые они полностью принимают. Он видит главную причину трудностей в дисгармонии между культурными целями и легальными (институциональными средствами), с помощью которых эти цели осуществляются. Например, в то время как общество поддерживает усилия своих членов в стремлении к повышению благосостояния и к высокому социальному положению, легальные средства членов общества для достижения такого состояния весьма ограничены. Неравенство, существующее в обществе, служит тем толчком, который заставляет члена общества искать нелегальные средства и цели, т.е. отклоняться от общепринятых культурных образцов. Таким образом, отклонения во многом зависят от культурных целей и институциональных средств, которых придерживается и которые использует та или иная личность.

Мертон пишет, что только тогда, когда общество провозглашает общие символы успеха для всего населения, ограничивая при этом доступ множества людей к признанным средствам достижения таких символов, создаются условия для антиобщественного поведения. Мертон выделяет пять реакций на дилемму цели — средства, четыре из которых представляют собой девиантные адаптации к условиям аномии. Конформизм имеет место, когда члены общества принимают как культурные цели достижение материального успеха, а также утвержденные обществом средства для их достижения. Инновация наблюдается, когда индивиды твердо придерживаются культурно установленных целей, но отвергают одобренные обществом средства их достижения. Ритуализм имеет место, когда члены общества отвергают культурные цели или принижают их значимость, но при этом механически используют одобренные обществом средства для достижения таких целей. Ретритизм состоит в том, что индивиды отвергают и культурные цели, и признанные средства их достижения, ничего не предлагая взамен. Бунт состоит в том, что бунтари отвергают культурные цели общества и средства их достижения, но при этом заменяют их новыми нормами. Типы индивидуальной адаптации Р. Мертона ярко характеризуют ролевое поведение. Человек может менять мнение и переходить от одного типа адаптации к другому.

Теория аномии Р. Мертона акцентирует внимание на тех процессах установления признанных культурных целей и средств, посредством которых общество инициирует девиантное поведение. В частности, с помощью этой теории можно раскрыть суть и причины преступлений, связанных с деньгами, совершенных на почве наживы и алчности, преступлений в среде «белых воротничков» и корпоративных преступлений, преступлений представителей властных структур и тех, кто стремится к власти. Однако критики теории Мертона указывают, что, во-первых, он упускает из виду процессы социального взаимодействия, посредством которых люди формируют свои представления о мире и планируют свои поступки. Во-вторых, не всякое девиантное поведение можно объяснить разрывом между целями и средствами.

В теории аномии, развитой Р. Мертоном, в детерминизации девиантного поведения серьезное внимание уделено ценностям культуры, уклонение от которых способно привести к девиантным поступкам. Эта идея нашла более конкретное воплощение в разработанной американским социологом А. Коэном теории делинквентных (от англ. delinquency - правонарушение) субкультур. Эта теория исходит из того, что аномия приводит достаточно большие группы индивидов, в первую очередь молодых, не устроившихся в жизни, к поиску новых форм поведения, не соответствующих распространенным в обществе ценностям доминирующей культуры. Так возникают субкультуры, в которых отклонение от прежних социальных норм - не девиация, а вполне отвечающее новым ценностям, провозглашаемым новой культурой, поведение. В новых субкультурах все то, что отрицается и осуждается господствующей культурой, - сексуальная распущенность, агрессивность, мелкие кражи, вандализм и др. - признается в качестве нормальных средств достижения самовыражения и уважения со стороны других, по крайней мере, членов данной социальной группы, например, хиппи. Таким образом, в делинквентных субкультурах те средства достижения целей, которые отвергаются господствующей культурой в качестве девиантных, становятся специфическими нормами- нормами оправдания вандализма, агрессивности, половой неразборчивости и т.п. [109, 110]

Теория культурного переноса. Ряд социологов подчеркивает сходство между способом выработки девиантного поведения и способом выработки любого другого стиля поведения. Одним из первых к такому выводу пришел французский социолог Габриэль Тард, который еще в конце XIX в. сформулировавший теорию подражания для объяснения девиантного поведения. Он утверждал, что преступники, как и «порядочные» люди, имитируют поведение тех индивидов, с которыми они встречались в жизни, которых знали или о которых слышали. Но в отличие от законопослушных граждан они имитируют поведение преступников.

В 1920—1930-е гг., социологи Чикагского университета, пытаясь объяснить высокий уровень преступности в ряде районов Чикаго, провели ряд исследований, в результате которых обнаружили, что в отдельных кварталах города уровни преступности оставались стабильными в течение многих лет, несмотря на изменения в этническом составе населения. Ученые сделали вывод, что криминальное поведение может передаваться от одного поколения к другому, т.е. молодежь, живущая в зонах высокой преступности, усваивает преступные модели поведения. Эдвин Г.Сазерленд, используя выводы чикагских социологов, разработал теорию дифференциальной ассоциации, которая базируется на идеях символического интеракционизма и подчеркивает роль социального взаимодействия в процессе формирования взглядов и поступков людей. В обществе, включающем множество субкультур, некоторые социальные окружения обычно поощряют нелегальную деятельность, тогда как другие ей не способствуют. Индивидуумы становятся правонарушителями, общаясь с людьми, которые являются носителями криминальных норм. В основном, девиантному поведению обучаются в первичных группах (например, в группах сверстников). Таким образом, по мнению Э.Сазерленда, индивиды становятся правонарушителями в той степени, в какой они принадлежат окружению, следующему девиантным идеям, мотивировкам и методам. Чем раньше начнутся контакты индивида с криминогенным окружением, чем чаще, интенсивнее и длительнее будут эти контакты, тем выше вероятность того, что такой индивид тоже станет правонарушителем. Девиантное поведение приобретается на основе не только подражания, но и научения; очень многое зависит от того, чему именно и от кого учатся индивиды.

Подтверждение и экспериментальное обоснование выдвинутая Э.Сазерлендом гипотеза получила в начале 80-х годов XX в., когда американские социологи Р. Линдем и К. Филмор установили детерминантную связь между приспосабливаемостью к окружающей среде и девиацией. Они экспериментальным путем, на основе исследований, проведенных в двух канадских городах (Эдмонтоне и Ричмонде), установили, что, чем лучше приспосабливаемость молодых людей к социальному окружению, тем меньше у них связей со сверстниками - правонарушителями и тем менее они склонны к девиации. Напротив, те индивиды, которые испытывают серьезные трудности в адаптации к условиям социального окружения, чаще имеют друзей-правонарушителей и более склонны к отклоняющимся формам поведения, в том числе и к преступлениям.

Итак, теория культурного переноса показывает, что социально порицаемое поведение может вызываться теми же процессами социализации, что и социально одобряемое. Эта теория позволяет понять, почему количество случаев девиантного поведения изменяется от группы к группе и от общества к обществу. Однако с ее помощью нельзя объяснить некоторые формы девиантного поведения, особенно тех правонарушителей, которые не могли заимствовать у других ни способы, ни подходящие дефиниции и взгляды.

Теория конфликта. Хотя в последние десятилетия появилось множество новых направлений конфликтологического подхода к проблеме девиации, его происхождение восходит к марксистской традиции, согласно которой правящий класс капиталистов эксплуатирует и грабит народные массы и при этом способен избежать возмездия за свои преступления. Трудящиеся — жертвы капиталистического угнетения — в своей борьбе за выживание вынуждены совершать поступки, которые правящий класс клеймит как преступные. Другие типы девиантного поведения — алкоголизм, злоупотребление наркотиками, насилие в семье, сексуальная распущенность и проституция — являются продуктами моральной деградации, основанной на беспринципной погоне за наживой и угнетении бедняков, женщин, представителей этнических меньшинств. Психологические и эмоциональные проблемы объясняются отчуждением людей от средств производства, с помощью которых они добывают себе средства к жизни, т.е. от самого базиса своего существования.

Современный марксистский подход к проблеме девиации сформулировал американский социолог Ричард Квинни. Он считает, что правовая система США отражает интересы и идеологию правящего капиталистического класса: «Закон есть инструмент правящего класса. Криминальное право, в частности, есть средство, созданное и используемое правящим классом для сохранения существующего порядка. Но если государство служит интересам капиталистического класса, то и преступление в конечном итоге представляет собой классово-обусловленный политический акт, заложенный в структуру капиталистической социальной системы». По его мнению, преступление присуще капиталистической системе. Когда общество создает социальные проблемы и не может справиться с ними естественным образом, оно придумывает и вводит политику контроля за населением. Следовательно, преступление и уголовное правосудие составляют неотъемлемую часть более крупных проблем исторического развития капитализма.

Теория стигматизации. Сторонники теории стигматизации (от греч. stigmo — клеймо) взяли за основу главную идею конфликтологии, согласно которой индивиды часто не могут поладить друг с другом, так как расходятся в своих интересах и взглядах на жизнь; при этом те, кто стоят у власти, имеют возможность выражать свои взгляды и принципы в нормах, управляющих институциональной жизнью, и с успехом навешивают отрицательные ярлыки на нарушителей этих норм. Приверженцы теории стигматизации Эдвин Лемерт, Говард Бекер и Кай Эриксон утверждают, что, во-первых, ни один проступок сам по себе не является криминальным или некриминальным по сути. «Отрицательность» поступка обусловлена не его внутренним содержанием, а тем, как окружающие оценивают такой поступок и реагируют на него. Отклонение всегда есть предмет социального определения. Всем людям свойственно девиантное поведение, связанное с нарушением каких-то норм. Например, некоторые превышают скорость езды, совершают кражи в магазинах, мошенничают с выполнением домашнего задания, скрывают доходы от налоговой инспекции, и т.д. Сторонники теории стигматизации называют такие действия первичной девиацией, определяя ее как поведение, нарушающее социальные нормы, но обычно ускользающее от внимания правоохранительных органов. Не всех нарушителей осуждают. Особое значение имеет социальное окружение и то, клеймит оно конкретного индивида как «нарушителя норм» или нет. При этом навешивание ярлыков на людей влечет определенные последствия для таких людей. Оно создает условия, ведущие к вторичной девиации — девиантному поведению, вырабатывающемуся у индивида в ответ на санкции со стороны других. Приверженцы теории стигматизации утверждают, что такое новое отклонение от нормы инициируется враждебными реакциями со стороны законодательных органов и законопослушных граждан. Индивид получает публичное определение, которое возводится в стереотип, и объявляется правонарушителем, «ненормальным», насильником, наркоманом, бездельником, извращенцем или преступником. Ярлык способствует закреплению индивида в статусе аутсайдера, т.к. те, кто получил клеймо правонарушителей, обычно обнаруживают, что законопослушные граждане осуждают их и не хотят «иметь с ними дела. Всеобщее осуждение и изоляция подтолкнут стигматизированных индивидов к девиантным группам, состоящим из людей, судьба которых похожа на их собственную. Участие в девиантной субкультуре — это способ справиться с критической ситуацией, найти эмоциональную поддержку и окружение, где тебя принимают таким, какой ты есть. В свою очередь вступление в подобную девиантную группу укрепляет у индивида представление о себе как о правонарушителе, способствует выработке девиантного жизненного стиля и ослабляет связи с законопослушным окружением.

Итак, согласно теории стигматизации, девиация определяется не самим поведением, а реакцией общества на такое поведение. Когда поведение людей рассматривается как отступающее от принятых норм, это дает толчок ряду социальных реакций. Таким образом, теория стигматизации, помогает понять, почему один и тот же поступок может рассматриваться как девиантный или нет, в зависимости от ситуации и характеристик индивида. К недостаткам же теории стигматизации относят во-первых, то, что она не показывает, какие исходные факторы вызвали девиантное поведение. Во-вторых, девиацию невозможно понять в отрыве от социальных норм.

Обобщая основные выводы приведенных теорий девиации, а также результаты проведенных в последние годы социологами и криминологами исследований различных видов отклоняющегося поведения, можно выделить основные причины, вызывающие поведение, отклоняющееся от существующих в обществе социальных норм:

1) разрыв между ценностями культуры и существующей в обществе социальной структурой;

2) углубляющееся противоречие между доминирующей в обществе культурой и разнообразными делинквентными субкультурами - субкультурой преступных групп, субкультурой групп, отбывающих тюремное заключение и т.п.;

3) широко распространенный в трансформирующемся обществе переходного типа разрыв между социальным статусом личности и ее социальными ожиданиями, который может подтолкнуть не нашедших достойного применения своим способностям, профессиональному, культурному уровню индивидов, к различным видам девиантного поведения;

4) отчуждение личности от ценностно-нормативной системы регуляции, существующей в обществе, когда официально признаваемые цели и ценности становятся недоступными тем людям, которые хотели бы достичь их законными, во всяком случае, одобряемыми обществом путями и средствами;

5) утрата личностью морально-ценностных ориентиров, когда исчезает деление на моральное и аморальное, социально одобряемое и социально недопустимое, добро и зло, дозволенное и недозволенное. В таком случае наступает нравственный кризис, и личность становится жертвой вседозволенности;

6) встречающееся в реальной жизни, особенно когда рушатся идеалы и ценностные ориентиры, ощущение индивидом бессмысленности своей жизни, приводящее к самоубийству;

7) аномия - нарушение моральных предписаний, правовых норм, законов и т.п., превращающееся в кризисных условиях развития общества из индивидуальных в массовые формы поведения.

Мы полностью согласны с Ю.А. Клейбергом, который пишет: «Можно было бы ограничиться ссылкой на то, что девиантное поведение имеет причины, общие для всех поведенческих форм, включая конформное, нормопослушное поведение. Можно было бы также сослаться на то, что девиантное поведение обусловлено общими закономерностями развития общества, как и все прочие социальные и психологические явления и процессы. Но, несомненно, здесь одно: «поведение каждой личности индивидуально, по преимуществу, иногда даже индивидно, но всегда личностно»» [54].

Однако есть и более конкретные факторы, обусловливающие высокую степень вероятности отклонений от социальных норм. По мнению Ю.А. Клейберга, неоднозначность в трактовке содержания понятий «социальные отклонения», «девиантное поведение» не учитывает того факта, что «социальные отклонения» – более широкое, общее понятие, нежели девиантное поведение, являющееся более узким, частным проявлением социальных отклонений [19, 24, 56]. Он пишет: «…различные представления и воззрения, конкурирующие друг с другом, до сих пор не вывели нас на теоретическую парадигму, которая давала бы достаточно полное объяснение понятию «девиантное поведение». Примером этого служат теории девиантного поведения, существующие и в зарубежной, и в отечественной психологии, педагогике и социологии, рассмотрение которых для нас является важным.

Есть еще и культурологические объяснения девиаций, строящиеся на позиции признания «конфликта между нормами культуры», например Селлин, Миллер, которые поведение человека рассматривают как детерминированное системой функционирующих в данной культуре и отдельных субкультур правил, аналогичных грамматическим правилам, как «социальная грамматика поведения» (Р. Харре); теория «фокального» («фокусного») взросления Дж. Коулмена, согласно которой взросление имеет квантовую природу – трудности возникают в определенных точках развития подростка. Свои «пики» (или «фокусы») имеют взаимоотношения подростка с родителями, сверстниками, отношение к самому себе, процесс полового созревания, приводящие к девиациям в поведении и сознании [3, 13, 16, 42]. Современная психология, несмотря на значительное распространение и популярность разного рода рекомендаций как вести себя в различных экстремальных жизненных ситуациях, как уберечь себя от влияния стрессовых, конфликтных ситуаций и общения с девиантными людьми, пока располагает весьма ограниченными возможностями серьезного, достаточно ответственного вмешательства в современную практику. Ориентация на саморазвитие, на высокие стандарты массовой психологической культуры и, следовательно, внедрение соответствующих знаний в систему образования и методического обеспечения общей «девиантной компетентности» в настоящее время является целью психологической науки.

Психологический подход. На анализе этого подхода мы остановимся более подробно, рассмотрим, каким образом подходят к проблемам определения и причин возникновения отклонений представители различных психологических школ.

Ю.А. Клейберг вслед за В. Скоттом, изучающим нормы психического развития, попытался разобраться в критериях, употребляемых американскими и западноевропейскими исследователями: «…то в качестве наиболее популярного, основного и в то же время общего критерия выступает способность субъекта к адаптации. Для западной психологии и психотерапии критерий адаптивности является наиболее универсальным и в то же время высшим. Отечественная психология рассматривает адаптацию как один из аспектов психического развития, порой теряющего для человека свое ведущее значение. По-видимому, это понимание предполагает включение в круг критериев нормы не только успешное приспособление к социальной среде, но и прогрессивное, хотя и неравномерное развитие творческих способностей, прежде всего, связанных с процессом формирования личности. Естественно, что при таком подходе в этом процессе должны выделяться качественные новообразования». Можгинский Ю.Б. приводит его слова в своей книге об агрессии подростка: «Оценка нормы и аномалии в контексте развития требует знакомства с общими принципами развития при особенном отношении к личности» [103]. Большинством авторов признается «Я-концепция» Г. Олпорта, в которой описано, что в качестве организующего «ядра» личности, выступают определенные качества личности и само «ядро» рассматривается как ключ к нормальной адаптации. Теория Олпорта включает как «хорошую» интеграцию личности – гармоничную «Я-концепцию» (при минимуме внутренних противоречий и едином взгляде на жизнь), так и относительную автономию (в смысле способности к независимому, самостоятельному поведению). Автономия связывается с формированием коммуникативных способностей и уверенностью в себе (положительной самооценкой) на их основе. В свою очередь, неуверенность в себе и низкая самооценка рассматриваются как источники нарушения адаптации и аномалий развития» [103]. Такое представление, сформировавшееся в русле гуманистической психологии, кажется выходящим за рамки традиционного понимания адаптивного критерия и согласуется с целым рядом представлений отечественной психологии о важной роли отношения к себе и самосознания в целом в процессе формирования личности. Если же говорить о взглядах на данную проблему в психоанализе, которая была рассмотрена нами выше, то основным источником отклонений обычно считается постоянный конфликт между сознательными и бессознательными влечениями. Нормальное развитие личности предполагает наличие оптимальных защитных механизмов, которые уравновешивают сферы сознательного и бессознательного. В противном случае формирование личности может принимать аномальный характер. Правда, наиболее видные неофрейдисты отказались от представлений о сексуальной этиологии конфликтов. Так, К. Хорни, Д. Боулби, Г. Салливан видят причины отклонений в дефиците эмоционального контакта, теплого общения с матерью в первые годы жизни. Придерживается данной точки зрения и Э. Эриксон [97-100]

Несколько иное представление об отклонениях можно найти в «индивидуальной психологии» А. Адлера [1]. Согласно его взглядам, младенец появляется на свет с двумя базовыми чувствами-стремлениями: чувство неполноценности и стремление к совершенству как компенсация этого чувства; социальное чувство общности и стремление к установлению значимых социальных отношений. Развитие социально значимых способностей, или, как говорил А. Адлер, «компенсация на полезной стороне жизни», ведет к формированию чувства собственной ценности, что предполагает доминирование чувства общности над индивидуалистическим стремлением к превосходству. В случае «компенсации на бесполезной стороне жизни» чувство неполноценности трансформируется в комплекс неполноценности, составляющий основу невроза, либо в оборотную сторону этого комплекса: «комплекс превосходства», который может проявляться, например, в ригидной позиции «вундеркинда», не готового к систематическому труду и равноправному общению со сверстниками при появлении такой необходимости. В то же время А. Адлер корни отклонений видит не столько в самих комплексах, сколько в неспособности индивида установить адекватный контакт с окружающей средой. Появление такой способности может превратить исходный комплекс в инструмент позитивного развития личности. В качестве важного фактора формирования личности А. Адлер выделяет структуру семьи. Различное положение ребенка в этой структуре и соответствующий тип воспитания оказывают значительное, а часто и решающее влияние на возникновение девиантного поведения. Конечно, существуют другие более или менее современные подходы представителей психодинамического подхода, о которых в настоящей работе ничего не сказано – Юнг, Фром, Кляйн, Когут и другие, кто так или иначе обращал внимание на проблему отклоняющегося поведения, но мы остановились на его точке зрения, т.к. Адлер более глубоко изучает влияние семьи на развитие девиаций.

Большой популярностью в психологии США и Канады пользуется поведенческий подход к пониманию девиантного поведения. Из всех существующих точек зрения нас особенно интересуют две. Одну из них обосновал Д. Роттер, сторонник социального научения, который представлял поведение личности как результат ее субъективных переживаний, ожиданий внешних подкреплений. Он считал, что последние появляются благодаря когнитивным процессам: индивид предполагает получение определенного подкрепления и на основе этого корректирует свое поведение. Вместе с тем автор подчеркивал, что источник подкреплений может находиться как внутри индивида, так и вне его. В первом случае о человеке говорят, что у него внутренний локус контроля, и он склонен рассматривать свое поведение как результат своих усилий и способностей. Во втором - о внешнем локусе контроля, при котором индивид перекладывает ответственность за свое поведение на внешние обстоятельства. Вторая точка зрения обоснована нашим соотечественником А. Бандурой как представителем социально-бихевиорального направления: в формулу бихевиоризма им добавляется промежуточный механизм, включающий когнитивные процессы. Именно этому механизму, по мнению автора, принадлежит решающая роль в развитии личности, реализуемом путем изучения чужого опыта («усвоения чужих моделей поведения»). Наблюдая других, индивид дает когнитивную оценку их поведению и тем самым формирует собственную личность. Таким образом, в психологической структуре личности появляется способность индивида прогнозировать, оценивать и контролировать поведение других людей. Эти и подобные им средства научения получили название «косвенных подкреплений». Важно, что в рамках своего подхода Бандура ввел понятие «эффективность личности» как совокупность чувств компетентности, самоуважения и самооценки личности, позволяющих преодолевать жизненные препятствия и модифицировать нежелательные схемы своего поведения.

Как следует из вышеизложенного, данные представители бихевиористского направления в основу личности положили внешние проявления поведения, оставив внутренние (сознание, подсознание) без особого внимания. Акцент в происхождении девиантного поведения здесь переносится на неадекватное социальное научение, это находит свое отражение в реальной жизни [36, 39, 41, 85, 87]. Среди работ этого направления заслуживает внимание исследование проблем саморегуляции у подростков [84, 86]. Проблема психической саморегуляции является одной из наиболее глобальных и фундаментальных проблем общей психологии. Это связано с тем, что при взаимодействии с окружающим миром человек непрерывно сталкивается с ситуацией выбора различных способов реализации своей активности в зависимости от поставленных целей, индивидуальных особенностей и условий окружающей его действительности, особенностей взаимодействующих с ним людей. В ситуации выбора уменьшение неопределенности возможно лишь средствами регуляции, а в случае психологической регуляции - средствами саморегуляции в том смысле, что человек сам исследует ситуацию, программирует свою активность и контролирует и корректирует результаты. Понимание проблем психической саморегуляции в отечественной психологии опирается на работы К.А. Абульхановой-Славской, Б.Г. Ананьева, П.К. Анохина, Н.А. Бернштейна, А.Н. Леонтьева, О.К. Конопкина и других. Понятие «саморегуляция» было психологически обосновано И.П. Павловым, Н.А. Бернштейном, П.К. Анохиным в их представлении о человеке как о самой совершенной, самообучающейся, самосовершенствующейся, саморегулирующейся системе. [7-10]

Индивидуальный стиль саморегуляции характеризуется стилевыми особенностями целостной системы саморегуляции, (степенью ее индивидуальной развитости и взаимосвязанности реализующих ее регуляторных процессов), а также стилевыми особенностями ее звеньев. К индивидуальным особенностям саморегуляции относят: особенности планирования целей; особенности моделирования; особенности программирования; особенности контроля, оценивания и коррекции своей активности. Выделяют разные классификации стилей саморегуляции. В.И. Моросанова выделяет два типа стилей саморегуляции: гармоничный тип регуляции и акцентуированный тип регуляции. Г.С. Парыгин, подразделяет стили саморегуляции по критерию самостоятельности или зависимости при осуществлении деятельности выделяет: автономный и зависимый типы саморегуляции [4]. Сам предмет изучения вынуждает автора выйти за рамки ситуативной, поведенческой парадигмы. Так, указывая на личностно опосредованный характер саморегуляции, автор выделяет ряд необходимых для развития ребенка способностей: активное осознание «близкой» и «дальней» в пространстве и во времени стимуляции; формирование внутренней картины мира; действие в соответствии с индивидуальным способом кодирования информации и предпочтениями.

Экологический подход. Дж. Гибсон особо подчеркивает, что: «Возможности окружающего мира – это то, что он предоставляет животному, чем он его обеспечивает и что он ему предлагает - неважно, полезное или вредное. Нужно сказать, что в существительное «возможность» я вкладываю смысл, отличный от того, который вы можете найти в толковом словаре или в словаре математических терминов. Под ним я подразумеваю нечто, что относится одновременно и к окружающему миру, и к животному таким образом, который не передается ни одним из существующих терминов. Он подразумевает взаимодополнительность окружающего мира и животного». Экологический подход трактует отклонения в поведении как результат неблагоприятного взаимодействия между ребенком и социальной средой. Ребенок рассматривается как субъект нарушений в той мере, в какой он оказывается объектом нарушающих воздействий со стороны социальной микросреды. Коррекция здесь понимается как оптимизация этого взаимодействия путем взаимного изменения позиций и научения ребенка навыкам сотрудничества.

Гуманистический подход выступает против построения психологии по образцу естественных наук и доказывает, что человек, даже будучи объектом исследования, должен изучаться как активный субъект, самостоятельно оценивающий ситуацию и выбирающий способ поведения. Д. Бьюженталь, продолжая теорию, рассматривает отклонения в поведении как следствие потери ребенком согласия со своими собственными чувствами и невозможность найти смысл и самореализацию в сложившихся условиях воспитания. Представители этого направления видят возможность коррекции отклонений в создании специфического для данного подхода контакта учителя с ребенком, позволяющего в теплой и доверительной атмосфере по-новому ввести ребенка в учебные ситуации, без традиционной дидактической дивергенции (расхождения) позиций и игнорирования интересов ребенка [37, 59, 71, 76, 101, 108].

В последние два десятилетия в западной психологии широкое распространение получил так называемый эмпирический подход основанный Дж. Локком к определению и диагностике отклонений. Сущность этого подхода заключается в чисто эмпирической, феноменологической классификации, где каждый поведенчески различимый устойчивый симптомокомплекс получает свое название (аутизм, депрессия, виктимность и т.д.). Этот подход является попыткой сблизить психиатрию и психологию и поэтому использует для описания типов отклонений понятие синдрома как некоторого устойчивого образования в структуре личности. В качестве примера типичной классификации различных форм отклонений в поведении и развитии рассмотрим типы синдромов, приведенных в работе Халагана и Кауфман. Они выделяют в девиантном поведении четыре типа синдромов (аномалий): нарушения поведения, нарушения личности, незрелость, асоциальные тенденции. Первый тип (нарушения поведения) включает проявления непослушания, деструктивности, вспыльчивости, безответственности, наглости, ревности, гневливости, навязчивости. Второй тип (нарушения личности) проявляется в чувстве неполноценности, развитом самосознании, избегании общения, тревожности, плаксивости и др. Третий тип (незрелость) выражается рассеянностью, неуклюжестью, пассивностью, нервным смехом и др. Синдромы четвертого типа (асоциальные тенденции): наличие плохих товарищей, прогулы, преданность асоциальным группам и др. В этой классификации нет единых критериев ни для выделения самих типов отклонений в психическом развитии, ни для определения их причин и следствий. Особенно критически к подобным схемам относятся приверженцы традиционной отечественной методологии, рекомендующей рассматривать личность ребенка и ее аномалии в социально обусловливаемой, развивающейся жизнедеятельности, в смене отношений ребенка к окружающей его социальной действительности.

Медицинская классификация поведенческих расстройств основана на психопатологическом и возрастном критериях. Международная классификация психических болезней (МКБ-10) выделяет в понятии «нарушения социального поведения» шесть диагностических подгрупп. К первой из них относятся нарушения социального поведения, ограниченные рамками семьи, ко второй - социализированные нарушения социального поведения, к третьей - социализированные нарушения поведения, к четвертой - оппозиционное поведение, к пятой и шестой - так называемые остаточные категории, включающие неуточненные нарушения социального поведения.

Девиантное (отклоняющееся) поведение имеет следующие клинические формы: агрессия, аутоагрессия (суицидальное поведение), злоупотребление веществами, вызывающими состояние измененной психической деятельности (алкоголизация, наркотизация, табакокурение и др.), нарушения пищевого поведения (переедание, голодание), аномалии сексуального поведения (фетишизм, трансвестизм, эксгибиционизм, вуайеризм, педофилия, садомазохизм), сверхценные психологические увлечения (трудоголизм, игровая зависимость, коллекционирование, «паранойя здоровья», религиозный, спортивный, музыкальный и другой фанатизм), сверхценные психопатологические увлечения («философическая интоксикация», сутяжничество и разновидности маний - клептомания, пиромания и др.), характерологические и патохарактерологические реакции (эмансипации, группирования, оппозиции и др.), коммуникативные девиации (аутизм, гиперобщительность, конформизм, нарциссизм и др.), безнравственное и аморальное поведение, неэстетическое поведение.

Каждая из клинических форм может быть обусловлена любым типом девиантного поведения. Иногда мотивом выбора той или иной формы служат несколько разновидностей отклоняющегося поведения одновременно.

Некоторые исследователи оппозиционного поведения (а девиантное поведение по сути своей именно таковым и является) насчитывают пятнадцать его функций: от стремления к самостоятельности и необходимости поддержания сплоченности группы до апробирования границ своей власти и «приглашения к игре». Практически все эти функции могут рассматриваться как нормальные, т.к. способствуют формированию личности. С известным допущением можно говорить только о такой аномальности, как боязнь нового действия. Как легко заметить, само по себе противодействие ребенка взрослым еще не позволяет говорить о негативных тенденциях в формировании личности. Даже депрессия может иметь вполне позитивное значение [35, 45, 70].

В свете понимания формы проявления девиантного поведения и его классификации встает вопрос о «моральной дефективности», широко обсуждавшийся еще на заре советской детской психологии. Так, П.П. Блонский [90] показал неправомерность отнесения подобных явлений к сфере патопсихологии, хотя отдельные аморальные явления могут быть прямым следствием болезненных изменений личности при умственной отсталости, эпилепсии и др. Г.М. Бреслав [106, 116] предлагает различать отклонения в формировании личности (ОФЛ) и патологию формирования личности (ПФЛ), присущую психическим заболеваниям. При этом инфантилизм подростков, т.е. задержка в процессе формирования личности, не является болезнью.

Как мы видим, существуют разнообразные, взаимосвязанные факторы, обусловливающие генезис девиантного поведения. А именно: индивидный фактор, затрудняющий социальную и психологическую адаптацию индивида; педагогический, проявляющийся в дефектах школьного и семейного воспитания; социально-психологический, раскрывающий неблагоприятные особенности взаимодействия индивида со своим ближайшим окружением в семье, на улице, в коллективе; социальный, определяющийся социальными, экономическими, политическими и другими условиями существования общества. Путем факторного анализа описания всех элементов девиантного поведения исследователями были выделены четыре типа синдромов (аномалий): 1) нарушения поведения; 2) нарушения личности; 3) незрелость; 4) асоциальные тенденции. Первый тип включает следующие проявления (симптомы): непослушание, деструктивность, вспыльчивость, безответственность, наглость, ревность, гневливость, навязчивость, путаность. Второй тип: чувство неполноценности, развитое самосознание, избегание общения, тревожность, плаксивость и т.д. Третий тип: рассеянность, неуклюжесть, пассивность, нервный смех, мастурбация и др. Четвертый тип: наличие плохих товарищей, прогулы, преданность асоциальным группам. В данной классификации нет единых критериев ни для выделения типов отклонений в психическом развитии, ни для различения причин и следствий этих отклонений. Особенно критически подобные схемы воспринимаются в свете традиционной отечественной методологии, которая требует рассмотрения личности ребенка и ее аномалий в социально обусловленной, развивающейся жизнедеятельности, в смене отношений ребенка к окружающей его социальной действительности. Так, симптом или черта поведения (например, виктимность, тревожность или повышенная сенситивность) в зависимости от своего предметного наполнения и времени проявления может свидетельствовать о прямо противоположных тенденциях в формировании личности.

Следует заметить, что существуют разнообразные взаимосвязанные факторы, обусловливающие генезис девиантного поведения. А именно: индивидуальный фактор, действующий на уровне психобиологических предпосылок девиантного поведения, которые затрудняют социальную и психологическую адаптацию индивида; педагогический фактор, проявляющийся в дефектах школьного и семейного воспитания; психологический фактор, раскрывающий неблагоприятные особенности взаимодействия индивида со своим ближайшим окружением в семье, на улице, в коллективе и который, прежде всего, проявляется в активно-избирательном отношении индивида к предпочитаемой среде общения, к нормам и ценностям своего окружения, к психолого-педагогическим воздействиям семьи, школы, общественности к саморегулированию своего поведения; социальный фактор, определяющийся социальными, экономическими, политическими и т.п. условиями существования общества.

Виктимология (от лат. victime – жертва и греч. lоgоs – понятие, учение) – отрасль психологии (по Н.В. Подхватилину), исследующая феноменологию, закономерности и механизмы деформированного интерактивного культурогенеза, в результате чего личность становится жертвой социогенных и персоногенных воздействий [120] .

С точки зрения психологии девиантного поведения [127,130, 166] виктимность – психологическое свойство личности, возникающее вследствие дефекта интерактивного культурогенеза и характеризующееся предрасположенностью личности стать жертвой фрустрации социогенных и персоногенных воздействий, ведущих к деформации развития личности. Виктимная личность характеризуется следующими показателями:

- снижением уровня мотивации;

- заниженной самооценкой;

- дефицитом ценностных ориентаций;

- высоким конформизмом и т.д.

По Б.Д. Карвасарскому виктимная личность как психологический феномен имеет следующие основные индикаторы: тревожность, эмоциональная ригидность, эмоциональная вязкость, эмоциональная слабость или лабильность (изменчивость), эмоциональная монотонность, эмоциональное огрубление, эмоциональная тупость, утрата эмоционального резонанса, алекситимия. Таким образом, по мнению автора [50], в результате дефекта интерактивного культурогенеза и дефицита условий развития личности формируется деформированная личность, возникает ситуация девиантного паттерна, на котором личность компенсирует свою «ущербность» в различных формах девиантного поведения и виктимности. Ввиду своей социальной некомпетентности виктимная личность становится жертвой отклоняющегося поведения – наступает девиантная виктимизация. Именно с такой проблемой взрослеющий подросток не может справиться самостоятельно, в этом ему необходима квалифицированная помощь специалистов.

Представленные выше психологические индикаторы интерактивной деформации личности характеризуют нарушения в эмоционально-волевой сфере. К индикаторам, указывающим на нарушения эмоционально-когнитивной сферы, можно отнести когнитивные сдвиги, деформирующие основные социально-психологические установки личности и «Я-концепцию» тревожного человека. Имеется сдвиг в направлении опасности. Этому когнитивному сдвигу способствуют специфические позиции, которые диктуют людям в определенных жизненных ситуациях тенденциозно интерпретировать свой опыт. Например, человек, для которого идея возможности внезапной смерти имеет особое значение, может, пережив угрожающий жизни эпизод, начать интерпретировать нормальные телесные ощущения как сигналы наступающей смерти, и тогда у него разовьются приступы тревоги.

В связи с вышесказанным нельзя не упомянуть об исследователях в когнитивном подходе, одним из ярких представителей которого является Альберт Эллис. В его исследованиях указывается на то, что у каждого человека в когнитивном функционировании имеется свое слабое место – «когнитивная уязвимость», – которое характеризует интерактивную деформацию личности. Эта «уязвимость» относится к структуре личности. Личность формируется схемами, или когнитивными структурами, которые представляют собой базальные убеждения (позиции). Эти схемы начинают формироваться в детстве на основе личного опыта и идентификации со значимыми другими. Люди формируют концепции о себе, других, о том, как функционирует мир. Эти концепции подкрепляются дальнейшим опытом научения и, в свою очередь, влияют на формирование других убеждений, ценностей и позиций.

Схемы могут быть адаптивными и дисфункциональными, они являются устойчивыми когнитивными структурами, которые становятся активными, когда включаются специфические стимулы, стрессоры или обстоятельства. Интерактивная деформация личности, проявляющаяся в эмоциональной сфере, является результатом нарушений в когнитивной сфере. Эти нарушения в когнитивной сфере Эллис назвал иррациональными установками [168,169, 172]. Эллис выделяет четыре группы таких установок, которые наиболее часто создают проблемы социального функционирования личности:

1. Установки долженствования. Некоторые люди убеждены в том, что в мире существуют некие универсальные установки (принципы), которые, несмотря ни на что, должны быть реализованы.

2. Катастрофические установки. При этих установках отдельные события, происходящие в жизни, оцениваются как катастрофические вне какой-либо системы отсчета. Катастрофические установки проявляются в высказываниях пациентов в виде оценок, выраженных в самой крайней степени, типа «ужасно», «невыносимо» и т.п.

3. Установка обязательной реализации своих потребностей. В основе этой установки лежит иррациональное убеждение в том, что человек должен обладать определенными качествами для того, чтобы реализоваться и стать счастливым.

4. Оценочная установка. При этой установке оценивается личность человека в целом, а не отдельные его черты, качества, поступки и т.д. Другими словами, здесь отдельный аспект человека отождествляется с человеком в целом.

Иррациональные установки, по Эллису, представляют собой жесткие эмоционально-когнитивные связи, имеющие характер абсолютного предписания. Иррациональная установка как психологический индикатор интерактивной деформации личности предопределяет возникновение синдрома дискоммуникации у развивающейся личности, проявляющейся в девиантных поступках и поведении [54].

Личность девианта характеризуется ростом компенсирующих тенденций, направленных на изменение своего статуса и избавление от дискомфортного состояния путем интенсификации отклоняющихся от культурного статуса ситуации социального функционирования форм поведения. К девиантному поведению подростков и молодежи приводят следующие факторы: а) культ насилия, утвердившийся в современном искусстве (широкий поток фильмов, книг, песен и пр.) и формирующий духовный мир молодежи; б) состояние аномии (падение нравственности), свойственное кризисному обществу (отказ от прежних идеалов); в) осуществляемая социальная политика (антисемейная социальная политика, политика подрыва национальной идеи воспитания, парализация основных для нашего общества рычагов, причем образцы насилия и произвола показывает сама власть); г) неудовлетворенность социальных потребностей; д) отсутствие жизненных перспектив, в то же время у некоторых завышенные ожидания в материальном плане; е) плохая организация досуга; ж) отмена уголовной ответственности за употребление наркотиков – и т.п.

Конечно, сложные жизненные обстоятельства, неправильное семейное воспитание, низкий общеобразовательный и культурный уровень окружающих влияет на многих детей, однако далеко не все поставленные в эти условия становятся наркоманами или алкоголиками. В то же время неблагоприятные психофизиологические предпосылки (психопатия, акцентуация характера и поведения) также не являются фатальными сами по себе (т.е. без сочетания с социальными факторами) и не могут стать детерминантой девиантности.

Точка зрения Ю.А. Клейберга в отношении интерпретации детерминант девиантности определяется следующими позициями [55]:

• девиантность возникает как механизм компенсации виктимности личности;

• девиантность – это следствие психологической деформации личности, ведущей к утрате механизма интра- и интерсубъективной регуляции социального функционирования личности;

• девиантность программируется в процессе нарушенного культурогенеза в семейной и образовательной системах развития личности.

В.Д. Менделевич [102] считает, что существенным параметром девиантного поведения выступает отклонение в ту или иную стороны с различной интенсивностью и в силу разнообразных причин от поведения, которое признается нормальным и не отклоняющимся. Отклоняющееся поведение базируется на изменениях, отклонениях и нарушениях трех составляющих индивидуальности: а) сбалансированности психических процессов (на уровне свойств темперамента), б) адаптивности и самоактуализации (на уровне характерологических особенностей), в) духовности, ответственности и совестливости (на личностном уровне). Таким образом, девиантное поведение человека можно обозначить как систему поступков или отдельные поступки, противоречащих принятым в обществе нормам и проявляющихся в виде несбалансированности психических процессов, неадаптивности, нарушении процесса самоактуализации или в виде уклонения от нравственного и эстетического контроля за собственным поведением.

Авторы признают, что взрослый индивид изначально обладает стремлением к «внутренней цели», в соответствии с которой производятся все без исключения проявления его активности («постулат сообразности» по А.В. Петровскому [119]). Речь идет об изначальной адаптивной направленности любых психических процессов и поведенческих актов. Выделяют различные варианты «постулата сообразности»: гомеостатический, гедонический, прагматический. При гомеостатическом варианте постулат сообразности выступает в форме требования к устранению конфликтности во взаимоотношениях со средой, элиминация «напряжений», установлению «равновесия». При гедонистическом варианте действия человека детерминированы двумя первичными аффектами: удовольствием и страданием, и все поведение интерпретируется как максимизация удовольствия и страдания. Прагматический вариант использует принцип оптимизации, когда во главу угла ставится узкопрактическая сторона поведения (польза, выгода, успех).

Основой оценки девиантного поведения человека является анализ его взаимодействий с реальностью, поскольку главенствующий принцип нормы – адаптивность – исходит из приспособления (адаптивности) по отношению к чему-то и кому-то, т.е. реальному окружению индивида. Взаимодействия индивида и реальности можно представить пятью способами: приспособление, борьба (противодействие), болезненное противостояние, уход и игнорирование.

При противодействии реальности индивид активно пытается разрушать ненавистную ему действительность, изменять ее в соответствии с собственными установками и ценностями. Он убежден, что все проблемы, с которыми он сталкивается, обусловлены факторами действительности, и единственным способом достижения своих целей является борьба с действительностью, попытка переделать реальность под себя или максимально извлечь выгоду из поведения, нарушающего нормы общества. При этом ответом со стороны действительности по отношению к такому индивиду становится также противодействие, изгнание или попытка изменить индивида, подстроить его под требования реальности. Противостояние реальности встречается при криминальном и делинквентном поведении.

Болезненное противостояние реальности обусловлено признаками психической патологии и психопатологическими расстройствами (в частности, невротическими), при которых окружающий мир воспринимается враждебным в связи с субъективным искажением его восприятия и понимания. Симптомы психического заболевания нарушают возможность адекватно оценить мотивы поступков окружающих и, вследствие этого, эффективное взаимодействие с окружением становится затруднительным. Если при противостоянии реальности здоровый человек осознанно выбирает путь борьбы с действительностью, то при болезненном противостоянии у психически больного человека данный способ взаимодействия является единственным и вынужденным.

Способ взаимодействия с действительностью в виде ухода от реальности осознанно или неосознанно выбирают люди, которые расценивают реальность негативно и оппозиционно, считая себя неспособными адаптироваться к ней. Они могут также ориентироваться на нежелание приспосабливаться к действительности, «не заслуживающей того, чтобы к ней приспосабливались» по причине несовершенства, консервативности, единообразия, подавления экзистенциальных ценностей или откровенно антигуманной деятельности.

Игнорирование реальности проявляется автономизацией жизни и деятельности человека, когда он не принимает в расчет требования и нормы реальности, существуя в собственном узкопрофессиональном мире. При этом не происходит ни столкновения, ни противодействия, ни ухода от реальности. Каждый существует как бы сам по себе. Подобный вариант взаимодействия с реальностью довольно редок и встречается лишь у небольшого числа повышенно одаренных, талантливых людей с гиперспособностями в какой-либо одной области.

Мы согласны с И.Н. Пятницкой [126] и в дальнейшей работе будем опираться именно на эту классификацию типов девиантного поведения, которые она подразделяет в зависимости от способов взаимодействия с реальностью и нарушением тех или иных норм общества. Девиантное поведение разделяется им на пять типов (рис. 1):

Рис. 1. Типы девиантного поведения

Крайней, самой вредной для социума, формой девиантного поведения, а также разновидностью преступного (криминального) поведения человека является делинквентное поведение – отклоняющееся поведение, в крайних своих проявлениях представляющее уголовно наказуемое деяние. Отличия делинквентного поведения от криминального коренятся в тяжести правонарушений, выраженности антиобщественного их характера. Правонарушения делятся на преступления и проступки. Суть проступка заключается не только в том, что он не представляет существенной общественной опасности, но и в том, что отличается от преступления мотивами совершения противоправного действия. Такая форма отклоняющегося поведения проявляется в том случае, если подросток склонен к делинквентному поведению, если же на ребенка вовремя не оказано коррекционное влияние, то поведение становится противоправным, и со временем закрепляется.

Для того чтобы знать, какие черты личности проявляются при склонности к делинквентному поведению, какие из них являются наиболее уязвимыми, и какие черты необходимо корректировать при профилактической работе, нами были изучены исследования различных авторов. Один из них, К.К. Платонов выделил следующие типы личности преступников. Делинквентность определяется: 1) соответствующими взглядами и привычками, внутренней тягой к повторным преступлениям; 2) неустойчивостью внутреннего мира, личность совершает преступление под влиянием сложившихся обстоятельств или окружающих лиц; 3) высоким уровнем правосознания, но пассивным отношением к другим нарушителям правовых норм; 4) активным противодействием или попытками противодействия при нарушении правовых норм; 5) возможностью только случайного преступления [123]. В группу лиц с делинквентным поведением относят представителей второй, третьей и пятой групп. Такие индивиды легкомысленно, часто под влиянием внешней провокации совершают противоправное деяние, не представляя его последствий.

Аддиктивное поведение – это одна из форм девиантного (отклоняющегося) поведения с формированием стремления к уходу от реальности путем искусственного изменения своего психического состояния посредством приема некоторых веществ или постоянной фиксацией внимания на определенных видах деятельности, что направлено на развитие и поддержание интенсивных эмоций [64,65].

Основным мотивом личностей, склонных к аддиктивным формам поведения, является активное изменение неудовлетворяющего их психического состояния, которое рассматривается ими чаще всего как «серое», «скучное», «монотонное», «апатичное». Такому человеку не удается обнаружить в реальной действительности какие-либо сферы деятельности, способные привлечь надолго его внимание, увлечь, обрадовать или вызвать иную существенную и выраженную эмоциональную реакцию. При этом аддиктивная активность индивида носит избирательный характер – в тех областях жизни, которые пусть временно, но приносят человеку удовлетворение и вырывают его из мира эмоциональной стагнации (бесчувственности), он может являть недюжинную активность для достижения цели. Выделяются следующие психологические особенности лиц с аддиктивными формами поведения [72]:

1. Сниженная переносимость трудностей повседневной жизни, наряду с хорошей переносимостью кризисных ситуаций.

2. Скрытый комплекс неполноценности, сочетающийся с внешне проявляемым превосходством.

3. Внешняя социабельность, сочетающаяся со страхом перед стойкими эмоциональными контактами.

4. Стремление говорить неправду.

5. Стремление обвинять других, зная, что они невиновны.

6. Стремление уходить от ответственности в принятии решений.

7. Стереотипность, повторяемость поведения.

8. Зависимость.

9. Тревожность.

Основными, в соответствии с имеющимися критериями, особенностями индивида со склонностью к аддиктивным формам поведения является рассогласование психологической устойчивости в случаях обыденных отношений и кризисов. Плохая переносимость трудностей повседневной жизни, постоянные упреки в неприспособленности и отсутствии жизнелюбия со стороны близких и окружающих формируют у аддиктивных личностей скрытый «комплекс неполноценности». Они страдают оттого, что отличаются от других, оттого, что неспособны «жить как люди» [75]. Однако такой временно возникающий «комплекс неполноценности» оборачивается гиперкомпенсаторной реакцией. От заниженной самооценки, навеваемой окружающими, индивиды переходят сразу к завышенной, минуя адекватную. Появление чувства превосходства над окружающими выполняет защитную психологическую функцию, способствуя поддержанию самоуважения в неблагоприятных микросоциальных условиях – условиях конфронтации личности с семьей или коллективом. Стремление говорить неправду, обманывать окружающих, а также обвинять других в собственных ошибках и промахах вытекают из структуры аддиктивной личности, которая пытается скрыть от окружающих собственный «комплекс неполноценности», обусловленный неумением жить в соответствии с устоями и общепринятыми нормами. [94, 95, 113]

Таким образом, основным в поведении аддиктивной личности является стремление к уходу от реальности, страх перед обыденной, наполненной обязательствами и регламентациями «скучной» жизнью, склонность к поиску запредельных эмоциональных переживаний даже ценой серьезного риска и неспособность быть ответственным за что-либо. В соответствии с концепцией N. Peseschkian, существует четыре вида «бегства» от реальности: «бегство в тело», «бегство в работу», «бегство в контакты или одиночество» и «бегство в фантазии». [141]

Под патохарактерологическим типом девиантного поведения понимается поведение, обусловленное патологическими изменениями характера, сформировавшимися в процессе воспитания. К ним относятся т.н. расстройства личности (психопатии) и явные, выраженные акцентуации характера. Дисгармоничность черт характера приводит к тому, что изменяется вся структура психической деятельности человека. В выборе своих поступков он часто руководствуется не реалистичными и адекватно обусловленными мотивами, а существенно измененными «мотивами психопатической самоактуализации». Сущностью данных мотивов является ликвидация личностного диссонанса, в частности рассогласования между идеальным «Я» и самооценкой. По данным Л.М. Балабановой [145, 146, 147], при эмоционально-неустойчивом расстройстве личности (возбудимой психопатии) наиболее частым мотивом поведения является стремление к реализации неадекватно завышенного уровня притязаний, тенденция к доминированию и властвованию, упрямство, обидчивость, нетерпимость к противодействию, склонность к самовзвинчиванию и поискам поводов для разрядки аффективного напряжения. Окружение рассматривается лишь как орудие, которое должно служить удовлетворению потребностей данного человека. При столкновении таких людей с окружающими, с непосильными задачами в силу ранимости и мягкости, низкой толерантности к стрессу они не получают положительного подкрепления, чувствуют себя обиженными, обделенными.

Разновидностью патохарактерологического и аддиктивного типов девиантного поведения является саморазрушающее (аутодеструктивное) поведение. Суть его заключается в том, что система поступков человека направлена не на развитие и личностный рост, и не на гармоничное взаимодействие с реальностью, а на деструкцию личности. Агрессия направляется на себя (аутоагрессия), внутрь самого человека, тогда как действительность рассматривается как что-то оппозиционное, не дающее возможности полноценной жизни и удовлетворения насущных потребностей. Аутодеструкция проявляется в виде суицидального поведения, наркотизации и алкоголизации и некоторых других разновидностей девиаций. Мотивами к саморазрушающему поведению становятся аддикции и неспособность справляться с обыденной жизнью, патологические изменения характера, а также психопатологические симптомы и синдромы.

Особым типом отклоняющегося поведения считают девиации, обусловленные гиперспособностями человека (К.К. Платонов) [123]. Выходящим за рамки обычного, нормального рассматривают человека, способности которого значительно и существенно превышают среднестатистические. В подобных случаях говорят о проявлениях одаренности, таланта, гениальности в какой-либо одной из деятельностей человека. Отклонение в сторону одаренности в одной области часто сопровождается девиациями в обыденной жизни. Такой человек оказывается часто неприспособленным к «бытовой, приземленной» жизни. Он неспособен правильно понимать и оценивать поступки и поведение других людей, оказывается наивным, зависимым и неподготовленным к трудностям повседневной жизни. Если при делинквентном поведении наблюдается противоборство во взаимодействии с реальностью, при аддиктивном – уход от реальности, при патохарактерологическом и психопатологическом – болезненное противостояние, то при поведении, связанном с гиперспособностями – игнорирование реальности.

Мы рассмотрели пять типов девиантного поведения в зависимости от способов взаимодействия с реальностью и нарушения тех или иных норм общества, вызванные патохарактерологическими особенностями, нарушением адаптационных процессов или другими вышеназванными причинами. Однако существуют также и клинические формы девиантного поведения, тоже являющиеся важными для понимания проблемы нашей работы.

Девиантное поведение (по В.Д. Менделевичу) имеет следующие клинические формы:

• агрессия;

• аутоагрессия (суицидальное поведение);

• злоупотребление веществами, вызывающими состояния измененной психической деятельности (алкоголизация, наркотизация, табакокурение и др.);

• нарушения пищевого поведения (переедание, голодание);

• аномалии сексуального поведения (девиации и перверсии);

• сверхценные психологические увлечения («трудоголизм», гемблинг, коллекционирование, «паранойя здоровья», фанатизм религиозный, спортивный, музыкальный и пр.);

• сверхценные психопатологические увлечения («философическая интоксикация», сутяжничество и кверулянство, разновидности маний – клептомания, дромомания и др.);

• характерологические и патохарактерологические реакции (эмансипации, группирования, оппозиции и др.);

• коммуникативные девиации (аутизация, гиперобщительность, конформизм, псевдология, нарциссическое поведение и др.);

• безнравственное и аморальное поведение;

• неэстетичное поведение.

Каждая их клинических форм может быть обусловлена любым типом девиантного поведения. А иногда мотивом выбора той или иной формы служит несколько разновидностей отклоняющегося поведения одновременно. Так, к примеру, алкологизация может быть связана с аддикциями (уходом от реальности); с патологией характера, при которой употребление и злоупотребление спиртными напитками выступает в роли своеобразной терапевтической компенсации и снятия внутриличностного конфликта; с психопатологическими проявлениями (маниакальным синдромом) или с сознательным доведением себя до определенного психического состояния с целью совершения делинквентных поступков. Частота представленности вышеперечисленных форм девиантного поведения при различных типах представлены в таблице 2.

Менделевич рассмотривает клинические формы девиантного поведения с конкретизацией психологических и психопатологических механизмов их формирования. [102]

Агрессивное поведение. Агрессией называется физическое или вербальное поведение, направленное на причинение вреда кому-либо. Агрессия может проявляться в прямой форме, когда человек с агрессивным поведением не склонен скрывать это от окружающих. Он непосредственно и открыто вступает в конфронтацию с кем-либо из окружения, высказывает в его сторону угрозы или проявляет агрессивность в действиях. В косвенной форме агрессия скрывается под личиной неприязни, ехидства, сарказма или иронии и оказании, таким образом, давления на жертву.

Существуют следующие виды агрессивных действий (Басс, Дарки) [46]: 1) физическая агрессия (нападение); 2) косвенная агрессия (злобные сплетни, шутки, взрывы ярости, проявляющиеся в крике, топании ногами и т.д.); 3) склонность к раздражению (готовность к проявлению негативных чувств при малейшем возбуждении); 4) негативизм (оппозиционная манера поведения от пассивного сопротивления до активной борьбы); 5) обида (зависть и ненависть к окружающим за действительные и вымышленные сведения); 6) подозрительность в диапазоне от недоверия и осторожности до убеждения, что все другие люди приносят вред или планируют его; 7) вербальная агрессия (выражение негативных чувств как через форму – ссора, крик, визг, так и через содержание словесных ответов – угроза, проклятия, ругань).

Агрессивность психически больных и лиц с психической патологией в виде психопатологического и патохарактерологического типов отклоняющегося поведения отличается лишь особенностями мотивации и симптоматикой заболеваний. Криминогенное же значение психических аномалий заключается в том, что они при главенствующей роли социально приобретенных особенностей личности, взаимодействуя с ними, облегчают совершение преступления, выступая не причиной, а внутренним условием [43, 44, 73, 74].

Аутоагрессивное поведение. Аутоагрессивное поведение, в отличие от агрессивного, направлено на причинение вреда самому человеку, а не его окружению (хотя существует инфантильная разновидность аутоагрессии, сочетающаяся с желанием подобным нетрадиционным образом оказать вредоносное воздействие на близкое окружение). Доминирующим видом аутоагрессии является физическая агрессия, хотя можно условно говорить и об аутоагрессии, к примеру, в виде вербального самоуничижающего и самообвиняющего поведения, проявляющегося в преподнесении себя окружающим в невыгодном свете, самооскорблении и обзывании себя бранными словами, сравнении себя с «низменным, ничтожным, никчемным» существом.

Аутоагрессивное поведение проявляется в двух формах: самоубийстве (суицидальном поведении) и самовреждении (парасуицидальном поведении). Их различия заключены в конечной цели (смерти или членовредительстве) и вероятности ее достижения. Различают три типа суицидального поведения [23]: 1) «аномическое», связанное с кризисными ситуациями в жизни, личными трагедиями; 2) «альтруистическое», совершаемое ради блага других людей и 3) «эгоистическое», обусловленное конфликтом, формирующимся в связи с неприемлемостью для конкретного индивида социальных требований, норм поведения, навязываемых обществом человеку.

Злоупотребление веществами, вызывающими состояния измененной психической деятельности. Девиантное поведение в виде употребления и злоупотребления веществами, вызывающими состояние измененной психической деятельности, психическую и физическую зависимость от них, является одним из самых распространенных видов отклоняющегося поведения. Сутью такого поведения становится значительное изменение иерархии ценностей человека, уход в иллюзорно-компенсаторную деятельность и существенная личностная деформация. При применении опьяняющих веществ, которые изменяют восприятие мира и самооценку человека, происходит постепенное отклонение поведения в сторону формирования патологической зависимости от вещества, фетишизации его самого и процесса употребления, а также искажение связей человека с обществом.

По мнению Б.С. Братуся, опьяняющее вещество (алкоголь, наркотик, токсическое средство) отражает проекцию психологического ожидания, актуальных потребностей и мотивов на психофизиологический фон опьянения, создавая внутреннюю картину, которую человек приписывает действию опьяняющего вещества, делая его психологически привлекательным [112].

В случаях формирования психопатологического типа поведения при таких психических заболеваниях как алкоголизм, наркомания и токсикомания, девиантное поведение становится полностью зависимым от феноменологических клинических особенностей и стадий болезни. Выделяют три механизма доминирования алкогольной и наркотической потребности и формирования зависимости с комплексом клиническим симптомов и синдромов [102]:

1. Эволюционный механизм. По мере повышения интенсивности эйфоризирующего эффекта происходит рост потребности, которая из второстепенной, дополнительной (аддиктивной, патохарактерологической) становится вначале конкурирующей, а затем доминирующей.

2. Деструктивный механизм. Разрушение личностной структуры, вызванное какими-то психотравмирующими факторами, крахом личности, сопровождается изменением ее ценностной ориентации. Значение прежде доминирующих потребностей при этом снижается. Второстепенная потребность в веществах, изменяющих психическое состояние, может неожиданно стать доминирующей, основным смыслообразующим мотивом деятельности.

3. Механизм, связанный с изначальной аномалией личности. Он отличен от деструктивного тем, что аномалия является длительно существовавшей, а не возникшей в силу психотравмирующего воздействия на личность. Выделяется три варианта аномалий: а) при аморфной личностной структуре со слабо выраженными иерархическими отношениями в системе потребностей и мотивов любая сколько-нибудь значимая потребность быстро становится доминирующей; б) при недостаточности внутреннего контроля неполная интернализация групповых норм не позволяет выработать внутренние формы контроля; в) при аномалии микросреды искаженные групповые нормы формируют аномальные установки на употребление веществ, изменяющих психическое состояние.

Нарушения пищевого поведения. Под пищевым поведением понимается ценностное отношение к пище и ее приему, стереотип питания в обыденных условиях и в ситуации стресса, ориентация на образ собственного тела и деятельность по его формированию. Основными нарушениями пищевого поведения считаются: нервная анорексия и нервная булимия. Общими для них являются такие параметры, как:

• озабоченность контролированием веса собственного тела;

• искажение образа своего тела;

• изменение ценности питания в иерархии ценностей.

Сексуальные девиации. Под сексуальными девиациями понимается любое количественное или качественное отклонение от сексуальной нормы, а в понятие нормы включается поведение, соответствующее возрастным и полоролевым онтогенетическим закономерностям данной популяции, осуществляемое в результате свободного выбора и не ограничивающее в свободном выборе партнера [24, 84, 89, 93].

В таком случае такая девиация как гиперсексуальное поведение становится не только средством для достижения удовлетворения, но и самоцелью. Появляются разнообразные формы отклоняющегося от норм права, нравственности или эстетики сексуального поведения: секс как унижение, секс как гордыня, секс как развлечение, секс как спорт, секс как работа и т.д.

Противоположностью гиперсексуальности является асексуальное девиантное поведение, при котором человек снижает значимость и ценность сексуальной жизни или отрицает ее существенность полностью и исключает из своей жизни поступки, направленные на сексуальные контакты. Он может обосновывать это моральными или мировоззренческими соображениями, отсутствием интереса или иными мотивами.

Бродяжничество. Субъективные причины бродяжничества обусловлены психологическими особенностями личности, жизненными установками, микросоциальной ситуацией. В зависимости от субъективных причин можно выделить следующие группы бомжей:

1) люди, для которых бродяжничество является формой уклонения от уголовной ответственности;

2) граждане, принципиально не желающие работать (наиболее многочисленная группа);

3) лица, обладающие завышенными требованиями к средствам существования, которым не хватает любого заработка (шабашники, старатели и т.д.);

4) люди, ставшие бродягами вследствие неурядиц в семье или на работе;

5) жертвы социальной пропаганды и собственной романтики;

6) люди с отклонениями в психике.

Логично выделить еще одну группу бомжей – это «уличные дети», т.е. дети и подростки, по разным причинам бежавшие из дома. Их число постоянно растет (по последним данным в России более 2 млн. детей нигде не работающих и не учащихся). Россия приближается по этому показателю к 1918–1920 гг. Эта группа еще недостаточно изучена, но результаты некоторых исследований, в том числе и у Менделевича [102], указывают на следующие причины побегов подростков из дома: в 86% у юношей – это эмансипационные побеги, около 30% у девушек – демонстративные побеги; анализ показывает, что многие подростки потеряли семейные и родственные связи, а также связи со школой.

Как показывают некоторые исследования [105], повторяющиеся побеги из дома и бродяжничество преимущественно бывают в период от 7 до 16 лет в основном у мальчиков. Чаще в период от 7 до 13 лет. Начиная с 14–15 лет, уходы и бродяжничество проявляются реже, а затем постепенно прекращаются. Это своеобразная форма выражения протеста или обиды на учителей, родителей. Иногда подобные побеги обусловлены страхом перед возможным физическим наказанием за совершенный неблаговидный поступок или за плохую отметку. Значительно реже уходы из дома и бродяжничество возникают без очевидных мотивов. Подростки ночуют на вокзалах, чердаках и т.п., питаются впроголодь, попрошайничая или воруя. Стремление к бродяжничеству, как правило, возникает периодически и может быть связано с сезонными факторами (весенне-летние, летне-осенние циклы), нередко подросток попадает в асоциальную или криминальную компанию и начинает употреблять алкоголь или наркотики [118].

Таким образом, исходя из целей и задач своего исследования, мы согласны с Ю.А. Клейбергом [55], который выработал свое понимание термина «девиантное поведение», отражающее, естественно, его психологическую сущность, и далее будем так его понимать. Девиантное поведение, по его мнению, – это специфический способ изменения социальных норм и ожиданий посредством демонстрации ценностного отношения к ним. Для этого используются собственные приемы самовыражения: сленг, стиль, символика, мода, манера, поступок и т.п. При этом девиантные действия выступают:

• в качестве средства достижения значимой цели;

• как способ психологической разрядки, замещения блокированной потребности и переключения деятельности;

• как самоцель, удовлетворяющая потребность в самореализации и самоутверждении.

• в последнем случае девиантное поведение непосредственно связано с «Я-концепцией» личности подростка.

Как следует из данного определения, девиантное поведение имеет свою динамику, которую необходимо понимать и учитывать в своей работе психологу, чтобы принимать своевременные меры по превенции, минимизации или коррекции социально опасных форм и последствий этого поведения. Ю.А. Клейберг пишет, что в подростковых девиациях наиболее ярко выступают следующие особенности личности:

• высокая аффективная заряженность поведенческих, реакций;

• импульсивный характер реагирования на фрустрирующую ситуацию;

• кратковременность реакций с критическим выходом;

• низкий уровень стимуляции;

• недифференцированная направленность реагирования;

• высокий уровень готовности к девиантным действиям.

Указанные особенности подростковой девиантности перекликаются с выявленными во время нашего исследования отклонениями в поведении у обследованных воспитанников Мамаканской школы. Клейбергу [56] представляется целесообразным дополнительно разделять девиантные формы поведения на дифференцированные (источник фрустрации точно известен) и недифференцированные (источник фрустрации не установлен или вытеснен).

Девиантные подростки часто обнаруживают целый ряд свойств, свидетельствующих о значительных эмоциональных нарушениях. Они, как правило, импульсивны, раздражительны, вспыльчивы, агрессивны, конфликтны, что затрудняет их общение с окружающими и создает значительные трудности с точки зрения их воспитания. Для девиантных подростков характерны такие свойства эмоционально-волевой и ценностно-нормативной сфер личности, как тревожность, дефектность ценностной системы (особенно в области целей и смысла жизни). Можно утверждать, что девиация как форма поведения находится в прямой зависимости от комплексного личностного образования, детерминирующего, направляющего и обеспечивающего реализацию девиантного поведения. Однако содержание и структура этого психологического образования, механизмы реализации девиантного поведения нуждаются в уточнении, что должно стать предметом дальнейших исследований.

Отдавая должное сделанному исследователями по поводу данной проблемы, следует признать слабую разработанность некоторых важных теоретико-методологических аспектов, связанных с коррекцией девиантного поведения подростков, таких как, латентное рекламное воздействие профилактических бесед на подростков, в частности на развитие их интереса к обсуждаемым проблемам, например к наркотикам. Поскольку данная проблема является пограничной со многими науками (педагогикой, социологией, философией, психологией, криминологией, медициной и др.), мы согласны с Ю.А. Клейбергом, что требуется комплексный и многоаспектный анализ с доминирующей ориентацией на психологическую науку. По нашему мнению, это одна из тех проблем, всестороннее осмысление и использование которых позволит осуществить интеграцию этого анализа в традиционную культуру, общество.