Раздел II. История познания: принципы и примеры

роль медиума для контакта с магическими силами, что убеждает племя в компетентности и силе шамана, в целостности и состоя­тельности его мифа, а следовательно, в том, что в конечном счете все будет хорошо. И это удовлетворение социальной потребности в психологической компенсации, т.е. соединение социальных и психологических факторов, срабатывает именно потому, что че­ловек не принимает магию просто как объяснение (вопреки Эванс-Причарду), но живет в ней.

Попробуем теперь обобщить типы постижения магии, сло­жившиеся в современной культуре, и посмотреть, каким социо­культурным потребностям они удовлетворяют.

Первый путь постижения магии прокладывало в течение всей человеческой истории обыденное сознание, затем — философия и, наконец, физика, биология и психология. Несмотря на разли­чия, присущие этим формам мышления, вырабатываемый ими способ объяснения магии можно назвать космологическим, или натуралистическим. Он строится по известной схеме объяснения неизвестного через известное и использует логический прием аналогии. Так, магия рассматривается как реализация объектив­ных возможностей, заложенных в природе и в самом человеке: ас­трология — исходя из психокосмических связей; экстрасенсорика и психокинез — из психической энергии; телепатия, ясновидение, предвидение — из дальнодействия и обратного течения времени. Подобно тому как известные законы природы служат объяснению ряда практических и духовных способностей человека, еще неиз­вестные, но в принципе познаваемые природные потенции кла­дутся в основу объяснения магии.

Преимущество космологического подхода заключается в том, что он так же неопровержим, как и сама магия. Природа неисчер­паема, а научное познание бесконечно: разве можно усомниться в перспективах науки? Естествознанию мы действительно многим обязаны в плане если не понимания самой магии, то самоопреде­ления по отношению к ней: наука все более сужает возможную об­ласть магического мировоззрения и практики. Магия, становясь понятной, превращается в науку, а большая часть непонятого объ­является суеверием и шарлатанством. Перспективы космологиче­ского понимания магии определены свойственным науке делени­ем мира на истину и заблуждение — это в сущности безжалостное

Глава 11. Исторические типы знания. Миф, магия, религия 209

вытеснение магии из культуры или редукция ее к чему-то иному, «рациональному».

Но неужели наука в принципе отказывает магии в реальности, сводит ее к незнанию, заблуждению? Неужели магия не может быть понята сама в себе, безотносительно к иным реальностям? С конца XIX в. на этот достаточно общий вопрос пытаются отве­тить религиоведение, культурология, этнография, социальная психология, лингвистика. Одна из наиболее серьезных попыток состояла в объяснении магии как функции некоторых способов социальной организации (отсюда и «функционализм» Малинов­ского), функции культуры, функции языкового символизма. Ос­новным принципом этого способа объяснения стало рассмотре­ние магии как реакции на определенные социальные потребности (единство племени, организация труда и общения), а также по­требности психологического характера (смягчение стресса, чувст­ва вины, страха, неуверенности). Сущность магии обнаружилась в ее принципиальной «приграничности» с наукой и практикой: там, где практика не достигла уверенной регулярности, а наука не пре­доставляет убедительного объяснения, всегда находится место для магии. А поскольку природа неисчерпаема, а наука и практика всегда исторически ограниченны, то и магии суждена вечная жизнь. Второй — социокультурный — способ объяснения магии, будучи структурно подобен космологическому, приводит к прямо противоположным выводам, утверждает принципиальную неиз­бывность магического отношения к миру.

Однако есть и принципиально иной путь постижения магии. Мы находим его в художественной литературе, живописи, музы­ке, архитектуре. В самом деле, погружаясь в чтение Апулея, Гёльдерлина или Кастанеды, созерцая картины Гойи или Дали, внимая Вагнеру, рассматривая химеры собора Парижской бого­матери, мы скорее и явственнее ощутим магический дух и про­никнем в тайну магии едвали не глубже, чем с помощью самых со­лидных научных концепций. Мы словно начинаем жить в магиче­ском Космосе, полном таинственных сил и чудесных событий, и окружающие нас вещи наполняются загадочным и пугающим смыслом. Третий путь постижения магии — путь жизни в магиче­ской культуре, взгляд на нее изнутри, магическое творчество. Он описан адептами магии с древности до наших дней, он практику­ется и сегодня аляскинскими шаманами и латиноамериканскими

210

Раздел П. История познания: принципы и примеры

индейцами, ведьмами, колдунами и знахарями — представителя­ми современного «магического возрождения». Однако важно по­нять, что современная жизнь магии не исчерпывается оккульт­ным шарлатанством — ее культивированием профессионалами «сакральных дел». Магия как модель предельного опыта пережи­вается и воспроизводится всяким творческим субъектом, конст­руирующим собственную онтологию для трансцендирования из повседневной реальности и ее последующего преображения и обогащения. Анализ исторических форм магии интересен для фи­лософии и теории культуры прежде всего тем, что помогает при­близиться к пониманию более общей проблемы — проблемы твор­чества.

Современные судьбы магии могут быть прослежены на приме­ре одного из феноменов околонаучной жизни — паранауки. К формированию понятия паранауки привели актуальные для со­временного общественного сознания споры о соотношении нау­ки и вненаучных видов и форм познания. Ларанаука (para (греч.) — здесь «около», «возле», «при») — термин, обозначающий многообразие сопутствующих науке идейно-теоретических уче­ний и течений, существующих за ее пределами, но связанных с ней определенной общностью проблематики или методологии. Понятие «паранаука» сформулировано в рамках философии и со­циологии науки и фиксирует результаты рефлексии о природе науки и ее взаимодействии с окружением, в частности стремление провести демаркационную линию между наукой и иными типами знания. Во-первых, понятие «паранаука» выражает то обстоя­тельство, что содержание самой науки неоднородно и некоторые из ее элементов могут не укладываться в идеалы научной рацио­нальности, соответствующие доминирующей теоретической па­радигме. Тогда название «паранаука» может получить новая и еще не завоевавшая авторитета теория (космонавтика К.Э. Циолков­ского в начале XX в. или гелиобиология А.Л. Чижевского в наши дни), которая со временем имеет шанс войти в сферу «нормальной науки» (Т. Кун). Ее отличает отсутствие развитой теоретической схемы на фоне провозглашения новой научной картины мира. Непосредственно на основе последней и строится теоретическая интерпретация эмпирического материала. Наряду с блестящими гипотезами в ней присутствует опора на непроверенные факты и противоречивые логические построения, неразработанность