Глава 9. Повседневное сознание в техногенном обществе

179

нания и переключения на иные виды деятельности, т.е. необходи­мым условием творчества. Это сфера постоянно возобновляемых ресурсов и рекреации, протоптанная тропа, с которой можно сой­ти в поисках иных путей, но которая открыта для возвращения по­терявшего дорогу. Как подслеповатая и туговатая на ухо старуш­ка-мать, она всегда принимает заблудшего сына. Рутина, которая сохраняет себя в качестве единственно незыблемой ценности, за­дает и культивирует сферу монистической реальности и целостно­сти сознания, своего рода современный миф, сакральность кото­рого для нас незаметна.

В современной социальной эпистемологии повседневность анализируется как комплексный феномен. При этом показывает­ся¹, что повседневность образует с понятием миграции концепту­альную пару, в которой стороны постоянно обмениваются смыс­лами. Для характеристики повседневности важно выделение двух типов социальных ситуаций - повседневных и внеповседневных, равно типичных для человеческого сознания и бытия. В первых повседневность образует фокус бытия, но находится на перифе­рии сознания, во вторых - наоборот. Поэтому подлинный смысл и значение повседневности видны со стороны, обретаются в усло­виях ее утраты, а ее избыток, напротив, вынуждает человека стре­миться за ее пределы.

Отсутствие надежной (пусть и не однозначно позитивной) сферы повседневной реальности - признак общественного кризи­са, социальной поляризации, условие нестабильности общест­венного сознания, правового нигилизма, деградации нравов. И одновременно замкнутость в сфере повседневного сознания -признак интеллектуальной ограниченности, культурной неразви­тости, которые также чреваты другой стороной кризиса — соци­альным застоем. Постоянная миграция между этими двумя полю­сами образует важнейшее измерение динамики культуры.

В рассказе «Синие тигры» Борхес повествует о мечте, о загад­ке, о явлении, нарушающем известные законы и повседневное те­чение жизни. Образ синих тигров, держащих в страхе население затерянной в джунглях деревни, - это символ мистической мощи природы как того единственного, что противостоит убогому и мо-

¹ См., в частности: Касавин И.Т., Щавелёв С.П. Анализ повседневности. М, 2004. С. 275-282.

180

Раздел I. Категориальные сдвиги

нотонному деревенскому быту. Синие тигры — племенной миф, пьянящий и будоражащий кровь, внушающий мысль об избран­ности хранителей мифа, высоком смысле их бытия. Поэтому как пожизненный приговор звучит напутствие герою рассказа, стре­мящемуся избавиться от синих тигров - горстки голубоватых ка­мешков, не подчиняющихся, подобно бесконечной книге, зако­нам арифметики: «Твоей милостыни я незнаю, но моя будет ужас­на. Ты останешься с днями и ночами, со здравым смыслом, с обычаями и привычками, с окружающим миром»¹.

Лишиться своей повседневности или остаться наедине с ней -полюсы существования и знания, равно невыносимые для человека.

¹ Борхес Х.Л. Соч. В 3 т. Рига, 1994. Т. 2. С. 449.

II

РАЗДЕЛ

ИСТОРИЯ

ПОЗНАНИЯ: принципы и примеры

Составной частью неклассической эпистемологии является история познания -источник представлений об историческом и культурном многообразии знания; сфера критической проверки моделей и образов когнитивного развития; резервуар новых идей и методы обоснования знания; способ проблематизации незыблемых стереотипов. История - форма внутренней социальности знания, а отнюдь не «внешняя история» (И. Лакатос), препятствующая рациональной реконструкции. Эпистемология же - не набор абстрактных категорий, а предметный разговор о знании и в этом смысле - набор исторических реконструкций, позволяющий придать такой смысл некоторым эпизодам прошлого, что они изменяют представления о настоящем. Ряд иллюстраций этой идеи представлен в данном разделе.