Глава 27. Субъект интерпретирующий: синтез когнитивных практик

517

При всем том вера — необходимая составляющая именно осед­лого, а не миграционного сознания. Критицизм, по Шюцу, — свойство, отличающее мигранта и ученого. Вера требует надежно­сти, полагает свой объект и способы отношения к нему в качестве неизменных именно потому, что таковыми они выступают в осед­лом бытии. Единственное, чем они характеризуются сами по се­бе, — это стабильность как необходимый элемент человеческого мира. Такова вера в Бога, в единообразие природы, в силу и разум человека (не всякого, конечно). Итак, вера утверждает незыбле­мость определенного миропорядка и является его предпосылкой. Платой за стабильность выступает отчуждение рассудочных, преж­де всего собственных критических способностей в пользу объекта веры. Отныне только он является основанием для оценки всего окружающего и критерием адекватности знания. Самоотречение приобретает в вере когнитивно-бытийственный характер. Утрата веры равносильна ликвидации когнитивного горизонта, разрыву каналов коммуникации, краху мироздания.

При всей важности и необходимости анализа веры как ког­нитивного феномена именно обоснование рационального кри­тицизма выходит для современной отечественной теории по­знания на первый план. В условиях «социального конструиро­вания реальности» с помощью СМ И, тотального и агрессивного прессинга мифомагических практик и ложных идеологем как раз культивирование и философское оправдание мыслитель­ной, рефлексивной, рациональной проработки хаотического массива информации является потребностью дня. Неклассиче­ская теория познания вынуждена обратиться на новом уровне к классическим идеям Маркса и Поппера, вскрывая социальные и эпистемические предпосылки современного манипулирова­ния сознанием.

Вера, опирающаяся на социальную структуру, на традицию, выступает предпосылкой понимания и интерпретации. Поэтому логичен переход от проблемы веры к фундаментальной герменев­тической тематике на пути построения неклассической теории познания, философии познания в контексте синтеза когнитив­ных практик. В книге мы читаем: «И теория познания в целом, и абстракция "человек познающий" должны иметь непосредствен­ное отношение к реальному, "живому" познанию, что предпола­гает обращение к другим понятиям, подходам, опыт которых на-

518

Раздел. IV. Полемика

коплен в герменевтике, философии жизни, экзистенциализме и философской антропологии»¹.

В самом деле: познание как интеллектуальное освоение ре­альности немыслимо без того, чтобы придать этой реальности смысл, приписать объекту знак, удвоить реальность с помощью , изобретаемого аналога. Познание поэтому всегда выступает как обозначение, как истолкование — это его атрибутивные характе­ристики². Л.А. Микешина дает панорамную картину дискуссий по проблеме интерпретации в философии и науках XIX—XX вв., основательно раскрывая и обосновывая эту мысль. Вывод этого дискурса гласит:

«Интерпретативная деятельность человека неотъемлема от его бытия, которое предстает, если осмысливается, как всегда истолкованное каким-либо образом, и объективная потреб­ность в истолковании вызвана не только различными позиция­ми, "перспективами" в отношении субъекта к миру, но и беско­нечной изменчивостью самого мира. Для понимания природы интерпретативной деятельности значимо то, что человек не вы­ходит в мир непосредственно, но через символизм, знаковые, в особенности языковые, объективации — в целом через "симво­лические универсумы"... Это в свою очередь означает, что сущ­ность интерпретации не сводится к некоторой операциональ­но-методологической деятельности, в частности с текстами, но выходит за ее пределы в сферу фундаментальных основ бытия и познания»³.

Естественно, что такое понимание интерпретации заставляет переосмыслить прежние представления о познании, выявить огра­ниченность классической «отражательной» парадигмы эпистемоло­гии. Сегодня приходится «принимать как данность» совсем иной

¹ МикешинаЛ.А. Указ. соч. С. 49. Уроки, которые способна дать философии по­знания философская антропология, уже продемонстрированы в последние годы, в частности, в работах B.C. Степина (См.: Степи» B.C. Философская антропология и философия науки. М., 1992).

² См.: Касавин И. Т. Познание как истолкование. Человек после крушения Ва­вилонской башни // Вопросы философии. 2001. № 11; Он же. Познание // Новая философская энциклопедия. М., 2001.

³ Микешина Л.А. Указ. соч. С. 376-377.