Глава 27. Субъект интерпретирующий: синтез когнитивных практик

515

Жизнь, приходящая к своему осознанию, - это и есть образова­ние субъекта познания. Образование как онтологический процесс изменения формы; как когнитивно-экзистенциальный процесс «заботы» о самом себе, культивирования самого себя в процессе сознательного развития своих духовных потенций. Здесь педаго­гика предстает как прикладная философия, усваивающая и эмпи­рически прорабатывающая ряд идей от Сократа и Платона до Хай-деггера и Уайтхеда. В частности, оказывается, что глубинные жиз­ненные интуиции, фундаментальные структуры субъективности должны быть положены в основу усвоения современных знаний. Дабы понять «физический смысл» уравнений, необходимо соотне­сти искусственный языке обыденным языком; понимание и усвое­ние научных знаний должно учитывать принципиальное различие жизненной и научной онтологии. В противном случае образуется пропасть между наукой и «жизненным миром», чреватая многооб­разными негативными последствиями. Тогда в науке усматривает­ся лишь голая инструментальная технология, ничего не говорящая о мире, враждебная ему, лишенная смысла. И для решения жиз­ненных проблем человек обращается к ненаучному знанию-рели­гии, мифу, магии, искусству, фактически лишая себя специфиче­ских достижений современности и, конечно, отказываясь не толь­ко от результатов науки, но и от самого научного творчества.

Сразу после данной главы напрашивается, на мой взгляд, об­ращение к проблеме времени как измерению жизни и познания (в книге анализ данной проблемы завершает изложение). Вообще говоря, для теории познания релевантны по крайней мере две сферы темпорального анализа. Это, во-первых, изучение форм индивидуального восприятия и сознания времени и, во-вторых, исследование динамики исторических систем знания, когнитив­ных и текстовых эпох. Проблемы и понятия истины и заблужде­ния, рациональности и традиции, социальной памяти и научного предвидения, кризиса парадигмы и оригинальности новой тео­рии, повседневного и экстраординарного опыта, происхождения сознания и генезиса науки, творчества и духовного роста неиз­менно включают временной компонент, свойственный всякому переходу т незнания к знанию, от одного типа знания к другому. В этом смысле изучение реальной динамики познания требует эпистемологического осмысления экзистенциально-антрополо­гической философской традиции и опыта гуманитарных наук.

516

Раздел W. Полемика

Иное дело, что изолированное включение понятия времени в тео­рию познания едва ли возможно. Скорее имеет смысл обратиться к понятию «хронотоп», объединяющему время и пространство, — два взаимосвязанных измерения, равно значимые для описания онтологии познания и человеческого мира в целом¹.

Вера или сомнение?

Особая, принципиальная для теории познания тема — соот­ношение веры, сомнения и достоверности. От способности най­ти новые аргументы в пользу гносеологического оптимизма за­висит судьба философии. Такие аргументы предоставляют, с од­ной стороны, исследования эволюционных эпистемологов и, с другой — социальная феноменология. Анализу аргументов пред­шествует рассмотрение оснований для доверия познающего субъекта на фоне объективных иллюзий восприятия и конструк­тивной деятельности воображения. Как представляется, автор, отдавая должное многообразию подходов к обоснованию реаль­ности нерелигиозной веры, в целом склоняется к ее социокуль­турному пониманию как фундаменту жизненного мира, как то­му, что само является условием всякого доказательства, а не то­му, что может быть доказано.

Однако хочется поспорить с Л.А. Микешиной по поводу возможности автономного анализа нерелигиозной веры. Исток всякой веры по сути носит религиозный или проторелигиозный характер. Обожествляя некоторое положение дел, приписывая ему большую ценность по сравнению с другими объектами, че­ловек требует от него неизменной надежности, достойной без­заветной веры. Этот религиозно-договорный архетип, возникая в дохристианскую эпоху, затем воспроизводится на новых уров­нях. Ребенок верит матери, ища у нее тепла и защиты; друг верит другу, рассчитывая на безоговорочную поддержку; ученик ве­рит учителю, ожидая от него объяснений всего и вся; ученый ве­рит в теорию как образ реальности и метод исследования; гений верит в себя как демиурга и требует от себя самого невероятных достижений.

' См., например, нашу коллективную монографию: Уранос и Кронос. Про­странственно-временные измерения человеческого мира. М., 2002.