Глава 20. Табу, мораль и эпистемология запрета 443

кости, пригодной для варки пищи, — молока. Поэтому и заповедь запрещает варить мясо в молоке, т.е. на пастбище — ведь не у ко­лодца же, на глазах людей, пастух будет готовить ворованного коз­ленка? Но «благословенного», т.е. Иакова, это все не касается. Его честность и избранность символизируется тем, что в безводной местности он копает колодец и находит воду, — такой человек в со­стоянии обойтись без воровства молока!

Вернемся к Фрэзеру. Говоря о симпатической магии связи мо­лока и животного, молока в бурдюке и котле, с одной стороны, и молока в вымени животного — с другой, британский антрополог находится в своей стихии. Стоит поставить котел с молоком на огонь, как молоко в вымени животного начинает сворачиваться, а оно само — испытывать невыносимые муки. Множество древних скотоводческих народов исповедуют симпатическую магию, запрещающую кипячение молока вообще, ибо это опасно для здо­ровья животных, играющих центральную роль в жизнеобеспече­нии племени, а следовательно, угрожает благосостоянию всех лю­дей. Тотемы «Коза-мать», «Корова-мать» страдают от злоупотреб­лений молоком, субстанцией жизни, объединяющей соплеменников родственными узами.

«В глазах первобытного пастушеского племени кипячение мо­лока являлось более гнусным преступлением, нежели кража или убийство. Ведь вор и убийца посягают лишь на отдельных лиц, то­гда как кипячение молока, подобно отравлению колодцев, угро­жает существованию целого племени, подрывая основной источ­ник его питания. Вот почему в первом издании еврейского Дека­лога мы не находим заповедей "не кради" и "не убивай", а взамен того читаем: "не кипяти молоко"»¹.

Антропологические источники повествуют о распространен­ности запретов смешанной пищи (мяса с молоком, мяса и зерно­вых, мяса и овощей, молока и овощей и т.п.). Химико-физиологи­ческие основы этих табу не очевидны, тем более что подобного рода запреты возникают много позже эпохи каменного века, когда люди с неизбежностью потребляли смешанную пищу, на фоне чего и сформировалась пищеварительная система современного челове-

¹ Фрэзер Дж. Указ. соч. С. 432.

444 Раздел III. Прикладные исследования

ка. В этом смысле аргументы с точки зрения эволюционной роли раздельного питания безосновательны; однако мясо и молоко кате­горически не желают совмещаться в желудке человека многих ско­товодческих племен (кровь с молоком используется даже как рвот­ное средство). Соответствующее табу предполагает длительные пе­рерывы между приемами мясной и молочной пищи. О чем здесь речь? В первую очередь о непричинении вреда домашним живот­ным. Не совмещай приготовленное на огне (мясо) с молоком, ко­торому огонь враждебен. Не смешивай молоко домашних живот­ных (редко идущих в пищу) с мясом диких (не дающих молока), иначе коровы и козы перестанут доиться. Здесь же и практические соображения: не употребляй молоко после отела скота, когда часть его уходит на питание молодняка. Быть может, это и призыв к уме­ренному питанию вообще, когда еды не слишком много.

Наконец, последнее - последнее ли?

Иаков обманом и кулинарным искусством выманивает благо­словение у Исаака — любителя тушенных в кислом молоке козлят. С одной стороны, молоко уже свернулось, а потому его нагрева­ние на огне перестало быть серьезным преступлением. С другой стороны, этот рецепт как раз становится преступлением для буду­щих поколений, оказываясь орудием обмана. Отныне это блюдо под запретом как греховный кулинарный архетип.

Однако грех — объект не только эмпирического запрета, но и мистического восхищения. Иаков с его чечевичной похлебкой и козьим рагу — сакральный кулинар, задающий значение повар­ского искусства как элемента этиологического мифа и акта культурного героизма. В ответ на вопрос: «В чем же твоя благо-словенность?» он мог бы дать и такой ответ в характерном биб­лейском стиле: «Ибо я готовил для брата моего; ибо я готовил для отца моего». Для брата, т.е. для равного, для ближнего сво­его, для всего народа. Для отца, т.е. для старшего, в пределе -для Бога. Готовил — приносил в жертву народу и Богу свое искусство, удовлетворяя их желания и ожидания. Готовил -преобразуя вещество природы в предмет культа, в магическую субстанцию, способную решать проблемы, которые в сущности не могут быть решены. Готовил — себя самого, совершая мучи­тельную внутреннюю работу, — для роли отца народа Израилева и Божьего избранника.