Глава 14. Язык и сознание как элементы социокода

309

предание о прошлом священно. Нет еще сознания относительно­сти всякого прошлого. Опыт, познание и практика (будущее) оп­ределяют роман. В эпоху эллинизма возникает контакт с героями троянского эпического цикла; эпос превращается в роман. Эпи­ческий материал экспонируется в романный, в зону контакта, пройдя через стадию фамильяризации и смеха». Пассаж заверша­ется весьма примечательной для эпистемолога (а может быть, и для историка философии) фразой: «Когда роман становится веду­щим жанром, ведущей философской дисциплиной становится теория познания»¹.

Современное значение понятия «дискурс»

Сегодня понятие дискурса индексирует собой двуединый сдвиг в центральной проблеме философии - проблеме обоснова­ния знания: дискурс противопоставляется трактату, неспециали­зированное повседневное мнение — профессиональному эксперт­ному суждению, в особенности при обсуждении проблем общест­венной значимости. Это понятие дискурса соответствует новой картине мира, которая отказывается от монотеоретизма и науко-центризма. Отныне задача не исчерпывается тем, чтобы поставить в центр одну из научных моделей мира; важно оценить их по вза­имным преимуществам и недостаткам². Кроме того, данное со­поставление производится не только в целях достижения научной истины, но и на фоне мира повседневности и относительно про­стого человека с его интересами и потребностями.

Широкое распространение термина «дискурс» в гуманитар­ных науках уже вывело его за пределы лингвистической опреде­ленности, но еще не дало его философского осмысления. Как же можно сузить и уточнить понятие дискурса?

Во-первых, нужно сопоставить понятие дискурса с аналогич­ными эпистемологическими понятиями. Таковыми являются по­нятия творческого акта и метода познания. В обоих случаях речь

¹ Там же. С. 459.

² «Дискурс можно было бы определить как такую инстанцию, с помощью кото­рой модели соотносятся между собой» (Kohlhaas P. Diskursund Modell. Historische und systematische Aspekte des Diskursbegriffs und ihr Verhaltnis zu einer anwendungs-orientierten Diskurstheorie // Diskurs: Begriff und Realisierung ; H.U. Nennen (Hg.). Wurzburg, 2000. S. 32.

310

Раздел П. История познания: принципы и примеры

идет о процессе развитии знания, в котором деятельность до опре­деленной степени регламентирована и одновременно вынуждена выходить за нормативные и эмпирические пределы. Данный про­цесс соединяет между собой ставшее знание и когнитивные ресур­сы, или источники познания. Во-вторых, из всех социально-по­литических оттенков смысла термина «дискурс» мне представля­ется теоретически значимым только тот, который подразумевает живой социальный акт дискуссии, или коммуникации. Он опосреду­ет собой взаимодействие индивидуальных социальных субъектов и социальных структур. В-третьих, из лингвистических смыслов этого термина стоит вернуться к теории дискурса как прагматиче­ски ориентированного текста, которая восходит к работам Э. Бен-вениста. Он отличал текст как безлично-объективистское повест­вование от дискурса как живой речи, предполагающей коммуни­кативные контексты (говорящего, слушающего, намерение, место, время речи). Их различие, по мысли Бенвениста, не совпа­дает с различием письменного и устного текстов¹. Этот подход мне представляется оправданным. Вместе с тем в современной линг­вистической прагматике понятие текста включает в себя понятие дискурса как свою частную форму. От этой традиции я вынужден отойти: в моем понимании текст и дискурс являются лишь частич­но пересекающимися понятиями. Я буду понимать дискурс как неоконченный живой текст, взятый в момент его непосредствен­ной включенности в акт коммуникации, в ходе его взаимодейст­вия с контекстом².

От дискурса отличается текст, который уже отчужден от автора пространственными, временными и иными индексикальными³ параметрами. Чтобы понять дискурс, можно задать вопрос гово­рящему, понимание же текста требует «вопрошания контекста», контекстуализации письма, возможной лишь в процессе социо­культурной реконструкции. В этом смысле нет устных текстов,

¹ См.: Бенвенист Э. Общая лингвистика. М., 1974. С. 276.

² Кстати, как свидетельствует Н.С. Автономова (Деррида и грамматология // Ж. Деррида. Граматология. М., 2000. С. 92), «ранний Деррида, вопреки всем позд­нее закрепившимся смыслам, называет дискурсом "живое осознанное представ­ление текста в опыте пишущих и читающих"».

³ Р. Монтегю назвал так контекстные координаты (говорящий, слушающий, время и место речевого акта), от которых зависит значение предложения. См.: Montague R. Pragmatics // Contemporary Philosophy. La philosophic contemporaine. Florence, 1968. Vol. I. P. 102-122.