Имена. События. Школы: Страницы художественной жизни 1920‑х годов. Вып. 1. СПб.: РИИИ, 2007. 202 с.

От редколлегии 3 Читать

И. Сэпман. Ленинградская формальная школа и кинематограф (к вопросу о взаимодействии литературы и кино) 5 Читать

С. Гуревич. Адриан Пиотровский, ленинградский энциклопедист 35 Читать

О. Жук. ФЭКС. От «Женитьбы» к «Шинели» 52 Читать

Н. Песочинский. Начало театроведения. Гвоздевская школа 71 Читать

С. Даниэль. Флоренский — истолкователь искусства 108 Читать

В. Ракитин. О Мастерской Казимира Малевича, его учениках и последователях 121 Читать

В. Миронова. Художник Н. П. Акимов: Начало 136 Читать

И. Земцовский. 1926 год 151 Читать

Д. Золотницкий. Драма у прозы в тени. Е. И. Замятин-драматург 163 Читать

{3} От редколлегии

В 2012 г. исполнится сто лет Российскому институту истории искусств — единственному в своем роде специальному искусствоведческому научно-просветительскому учреждению. Основанный графом Валентином Платоновичем Зубовым, Институт продолжает занимать одно из ведущих мест в культурном пространстве Петербурга и России, сохраняя особую атмосферу творчества, открытость живым формам художественной жизни, стремление к поиску новых научных подходов к явлениям искусства.

В преддверии юбилея в Зубовском институте задумано издание серии книг под общим названием «Имена. События. Школы. Страницы художественной жизни 1920‑х годов». Обращение к этому десятилетию обусловлено несколькими причинами.

Во-первых, хочется лучше понять, осмыслить историю Института, подчеркнуть преемственность и связь его современной деятельности с научными школами и направлениями, возникшими здесь в 1910 – 1920‑е гг. Во-вторых, необходимо отдать должное тем, кто стоял у истоков этих школ и направлений и незаслуженно забыт. Наконец, в‑третьих, 1920‑е гг. — один из самых значительных и содержательных периодов российского искусства, интерес к которому не только не угасает, но и с каждым годом возрастает. И это закономерно: именно в 20‑е гг. ушедшего XX в. вызревали гениальные идеи в области авангардных художественных течений, осуществлялись смелые эксперименты в сфере театра, кино, музыки, изобразительных искусств, фольклористики и литературы; рождались перспективные научные концепции, вырабатывалась новая искусствоведческая методология.

Проблемы и задачи, цели и направления, находки и блуждания, характерные и актуальные для культуры и гуманитарных наук нашего времени, все чаще заставляют пристально вглядываться в начало XX в. И удивительное дело — в том, теперь уже далеком прошлом, нередко находятся начала и узелки ниточек, тянущихся в современность, отсюда черпается уверенность в необходимости поиска, творческого эксперимента, в праве на ошибки и неординарность.

Второе десятилетие XX столетия — это пыл и дерзость молодых, отвергающих традиционное искусство, связывающих с революцией большие надежды, это водоворот художественной жизни, и в первую очередь в Петербурге. Это время исканий и несбыточных мечтаний, пафос свободного полета научной и художественной мысли и воинствующая прямота критиков-ортодоксов, многоголосие исследовательских подходов и интерпретаций и все громче звучащие призывы партийных идеологов к запрещению {4} любого «непролетарского» искусства, не опирающегося на большевистскую идеологию.

В эти годы происходило совмещение, казалось бы, несовместимого: увлечение новым искусством — кино («Великим Немым») — и античным театром, русским балаганом и теорией М. Лобачевского. «Провокационные» открытия ОПОЯЗа, ФЭКСов, эпатажные манифесты «творцов нового искусства» как-то уживались с фундаментальной искусствоведческой наукой; деятельность священника Павла Флоренского протекала на фоне выступлений А. Луначарского; символистское наследие представало в причудливой смеси с марксизмом; академизм не отрицал публицистичности.

Разумеется, нельзя забывать, что короткий и сверхнасыщенный «ренессансный» период завершился трагически, что на смену ему пришло великое молчание второй половины 1930‑х гг. и вся дальнейшая страшная череда потрясений XX столетия, что последствием революционных лет и Гражданской войны был не только расцвет нэпа, но и изгнание из страны лучших представителей российской мысли. Зубовский институт, собравший в своих стенах удивительную плеяду молодых людей — генераторов идей и теорий, смелых и дерзких экспериментаторов, романтиков и утопистов, — сполна испытал все изломы, взлеты и трагические моменты, выпавшие на долю России в XX в. Но истина в том, что те, кто прорвались сквозь время, составили гордость и славу отечественной культуры и науки.

1920‑е гг. — сложная и многогранная, парадоксальная и противоречивая, настолько богатая эпоха, что одного сборника, посвященного ей, совершенно очевидно недостаточно.

Предлагаемый вниманию читателей первый сборник серии создавался долго и трудно. Быть может, потому что потребовались годы для осознания научной и творческой мысли той эпохи. Некоторые авторы, к сожалению, не дождались выхода в свет этого издания. Нет в живых талантливых исследователей, наших коллег — Изольды Владимировны Сэпман, Стэллы Давидовны Гуревич, Давида Иосифовича Золотницкого. Осуществление замысла, в котором они принимали активное участие, — лучший способ почтить их память и отдать должное тем, кто явился героями их статей.