2. Поэтика символистского романа (на примере произведения а. Белого «Петербург»)

Символизм – это художественное направление, центральное течение русского  модернизма.

Символизм как литературное течение зародился во Франции в 80-х гг. 19 в. Основой художественного метода французского символизма является резко субъективированный сенсуализм (чувственность). Символисты воспроизводили действительность как поток ощущений

Центральным понятием эстетической системы символизма является символ (от греческого Symbolon – условный знак) – образ, вмещающий в себя бесконечное множество смыслов. Восприятие символа базируется на ассоциативности человеческого мышления. Символ позволяет постичь то, что нельзя выразить словами, что находится за пределами чувств. Андрей Белый вывел трехчленную формулу символа:Символ = a*b*c*

где

а – символ как образ видимости (форма);

b – символ как аллегория (содержания);

с – символ как образ вечности и знак «иного мира» (формосодержание).

В "Петербурге" разрабатываются две сюжетные линии, формирующиеся вокруг образов Николая Аблеухова, призванного совершить убийство своего отца-сенатора, и Дудкина, члена террористической партии, раскрывающего заговор в самом сердце партии. Но главным действующим лицом остается Петербург. Белый пытается разрешить загадку города, а вместе с тем понять судьбу страны. Что такое Россия - Восток или Запад? Не то и не другое, но то и другое одновременно. Преобладание любой из этих стихий одинаково губительны для России. Белый говорит, что Россия находится не на Западе и не на Востоке, а посередине, и её миссия в том, чтобы синтезировать, совместить Запад и Восток в себе, в каждом человеке. В "Петербурге" показана эра распада. Белый не ищет выходов из кризиса, он лишь озвучивает тайные ритмы эпохи, и сам ужасается открывающемуся хаосу. И "хороший", слащаво-приторный конец романа – только попытка убежать от собственных предчувствий.

Реальность Петербурга у Белого не только лишена смысла, она вообще дематериализована. Петербург со всеми населяющими его персонажами - порождение "мозговой игры" некоего повествователя. Белый предпочитает роль режиссера этого фантастического действия. Каждый из персонажей в "Петербурге" наделен в той или иной мере авторскими функциями. Каждый создаёт другого. Рожденный из головы Аблеухова-старшего Дудкин в свою очередь сотворяет образы Липпанченко, Медичи, Всадника, Шишнарфнэ.

В "Петербурге" ничего не выговаривается прямо, все увидено боковым зрением, погружено в атмосферу иронической игры, намеков на иной, скрытый смысл. Белый открывает новый вид перспективы - отражающихся друг в друге кривых зеркал. В фабуле романа воплощена тема провокации, дьявольского наваждения. Истинный источник провокации - те таинственные силы, что вторгаются в мозг, в сознание Автора, Аполлона Аполлоновича, его сына, Дудкина в виде "мозговой игры". Источник провокации - то, что крадется за спиной каждого.

Через весь роман последовательно проведен горизонтальный принцип членения пространства на "центр" и "периферию": Петербург является центром по отношению ко всей российской империи. Но и сам он разделен на центр и периферию: Петербургская сторона и острова. Центр по отношению к периферии кажется воплощением регламента, порядка, прямой линии. Тогда как "прочие русские города представляют собой деревянную кучу домишек".

В мифопоэтическом срезе в романе «Петербург» как преемнике петербургского текста русской философии, публицистики и литературы северная столица предстает как город «Медного всадника» и как олицетворение трагической мощи его основателя-демиурга Петра Великого. Вл. Паперный указывает на двухслойность романа «Петербург» [14]. Первый - поверхностный - слой вводит события, героев, архитектуру Петербурга, авантюрно-детективную фабулу (связь сына сенатора с подпольной террористической организацией, обнаружение и убийство предателя, сумасшествие героя-разночинца). Второй - «глубинный слой референции», мифопоэтический план - выполняет функцию «декристаллизации всех вещей мира» (Н. А. Бердяев). Без упоминания этого свойства художественного пространства романа «Петербург» в настоящее время не обходится, пожалуй, ни одно исследование. Между тем, эвристичность данного наблюдения не утратила себя. Русский философ связывает астральный план Петербурга с его основными символами-локусами: «Андрей Белый изображает конец Петербурга, его окончательное распыление. Медный всадник раздавил в Петербурге человека. Образ Медного всадника господствует над атмосферой «Петербурга» и повсюду посылает свой астральный двойник»

Петербург вписывается в эти семиотические коды: и своим географическим положением - в устье реки Невы, на берегу Финского залива, и возложенной на него исторической ролью - быть «Окном в Европу». В мифопоэтическом плане через город святого Петра проходит граница хаоса и космоса. Город на Неве совмещает в себе взаимоисключающие мифы (и «символический центр России, Новый Рим», и Вавилон, и прочно вошедший в русское сознание эсхатологический миф о его гибели). Новую столицу можно трактовать и как «парадиз», и как, по словам Ю.М. Лотмана, «утопию идеального города будущего, воплощение Разума, и как зловещий маскарад Антихриста»