2. Коррупция в Древней Руси

Изучение древних русских летописей свидетельствует о том, что многие черты коррупции прошлых лет практически в неизменном виде сохранились и в наше время. Так, например, первые официальные упоминания о посуле, как незаконном вознаграждении за осуществление официальных властных полномочий, имеются в Двинской уставной грамоте 1397-1398 гг., в ст. 6 которой говорилось: «А самосуда четыре рубли; а самосуд, то: кто изымав татя с поличным, а посул собе возмет, а наместники доведаются по заповеди, ино то самосуд; а опрочь того самосуда нет»¹.

Иными словами, в этой статье речь идет о незаконном присвоении потерпевшим от кражи судебных полномочий (самосуде). При этом самосудом признается незаконное получение денежной компенсации, причитавшейся наместнику, на которого возлагалось осуществление правосудия. Некоторые ученые полагают, что данная норма запрещала наместнику отпускать пойманного вора за взятку².

Тем не менее большая часть исследователей истории российского законодательства полагает, что понятие посула начинает употребляться в смысле взятки, начиная с Псковской Судной грамоты 1397 г., ст. 4 которой гласила: «А князь и посадник на вече суду не судять, судити им у князя на сенех, взирая в правду по крестному целованью. А не въсу- дят в правду, ино Бог буди им судиа на втором пришествии Христове. А тайных посулов не имати ни князю, ни посаднику»³.

Упоминания о посулах также можно встретить в Новгородской Судной грамоте и в Судебнике 1497 г., в ст. 33 и 34 которого запрещалось неделыцикам брать посулы с тяжущихся для судей и лично для себя. В свою очередь, в ст. 68 говорится о запрещении взимать посулы и давать ложные показания на суде по всем городам и волостям русского централизованного государства, что указывает на стремление великокняжеской власти бороться с бесчисленными проявлениями мздоимства.

Уголовным же преступлением взяточничество было признано в период царствования Ивана Грозного, при котором «...за чрезмерность во взятках» была даже введена смертная казнь.

В одном из наиболее значимых исторически-правовых памятников отечественного законодательства — Соборном Уложении 1649 г. — впер- вые были выделены специальные подгруппы преступлений должностных лиц судебных органов: неправый суд за взятку или в результате пристрастного отношения к подсудимому по мотивам дружбы или вражды.

Кстати, мотив о посуле являлся, в свою очередь, одним из главенст-1 вующих в Уложении в части, касающейся приказного и воеводского управления и судопроизводства. Так, при неправом суде истцов иск обращался против судей любого звания, повинных в этом, причем в тройном размере. С них же взыскивались судебные пошлины, пересуд и правый десяток, которые шли в пользу казны. Судьи снимались с должностей, думные чины лишались чести, а недумные подвергались торговой казни (глава X, ст. 5—6)¹.

Аналогичные наказания за такого рода преступления предусматривались и в отношении судей патриаршего двора, а также и городовых : воевод и дьяков.

Кроме этого, наказывались нерадивое отношение к судейским обязанностям, волокита, изменение текста судного списка при его перепис- ке набело подьячим по собственному усмотрению или по велению дьяка, I вынос судебного дела из приказа «для хитрости» и т. п. В случае пропажи дела при выносе его из приказа с дьяка взыскивались иск и государевы ] пошлины, сверх того дьяк и подьячий подвергались наказанию кнутом и устранялись от должности. Закон предусматривал возможность окончательного оформления дела подьячим по велению дьяка, получившего \ посул, не в том виде, как было при судоговорении. За это назначалось ^; телесное наказание и (или) ссылка.

Наказывалось кнутом и неисправное ведение записи судебных дел и сбора судебных пошлин, а при рецидиве — торговая казнь и лишение ; должности (главаХ, ст. 128-129)².

За должностные преступления определялись наказания и для низового аппарата — приставов, неделыциков, губных целовальников. Им за прещали брать поборы, а повторные проступки такого рода наказывались кнутом и лишением должности.

Вплоть до XVIII в. государственные чиновники жили благодаря «кормлениям», т. е. подношениям от тех, чьими проблемами они занимались.

«Кормление» представляет собой систему содержания должностных лиц, наместников и волостелей за счет местного населения. Жалование за исполнение своих обязанностей такой наместник порой не получал вообще, а, собирая налоги, верша суд на вверенной ему царем территории, брал легально все ту же мзду, часть которой оседала в его в кармане.

В дошедших до нас записях земских старост о расходах подробно указывается, сколько денег, мяса, рыбы, свечей, пирогов и других полезных в хозяйстве предметов «несено» воеводе, подьячим и прочим слугам государевым. Такие подношения были делом обыкновенным и непротивозаконным. Даже в московских приказах, где большая часть служащих получала зарплату, пусть и небольшую, «кормление от дел» было существенным и вполне легальным источником чиновничьего благосостояния¹.

Наряду с мздоимством в древней Руси, а в дальнейшем и в Московском государстве процветало «лихоимство», т. е. коррупционное поведение лиц, состоящих на государственной службе, проявляемое в получении «почести», «поминок» и «посулов».

При этом «почести», т. е. предварительные подарки должностному лицу, «решавшему вопрос», и «поминки» — подарок «по итогам дела» — считались вполне законными вещами и носили характер подношений либо для успешного ведения дела, либо же с целью ускорения его решения.

Интересно, что важное значение почести заключалось не только II материальной ценности подносимого, но и в выполняемой ею невербальной коммуникативной функции: почтение, выказываемое должностному лицу. В таком качестве особо ценились иконы, святая вода, яйца к Пасхе, чарка вина, калачи и пироги, щетки, гребни и т. п.

В свою очередь, за «посулы», т. е. за нарушение закона за плату, полагались телесные наказания. Так, например, именно за посулы в 1654 г. были биты кнутом князь Алексей Кропоткин и дьяк Иван Семенов, взявшие деньги с купцов, которых царЬ Алексей Михайлович собирался переселить в Москву. Купцам туда не хотелось, и они предпочли дать взятку, не подозревая, что царь и без нее уже отменил свое решение. Тем не менее князь потребовал с купцов 150 рублей, а дьяк — 30 рублей и бочку вина¹.

Вместе с тем стоит отметить, что посулы, мздоимство и лихоимство всегда воспринимались населением страны как нечто негативное, разрушающее нормальный ход жизни и деятельности человека и общества. О чем свидетельствует, например, случившийся в Москве в 1648 г. народный антикоррупционный бунт, который закончился пожарами и гибелью мирных жителей, для урегулирования которого царем Алексеем Михайловичем были отданы на растерзание толпе два высокопоставленных коррупционера — глава Земского приказа Плещеев и глава Пушкарского приказа Траханиотов