4. Пушкин и проблема иноязычной лексики

Пушкин решительно протестовал против загромождения русского книжного языка иностранными словами.

В письме к Л. С. Пушкину он пишет: «Сперва хочу с тобою побраниться; как тебе не стыдно, мой милый, писать полурусское, полуфранцузское письмо, ты не московская кузина».

Он убеждал избегать по возможности даже ученых терминов. «Избегайте ученых терминов,— писал он И. В. Киреевскому (от 4 февраля 1832 г.), — и старайтесь их переводить, т. е. перефразировать: это будет и приятно неучам и полезно нашему младенчествующему языку».

Разделяя взгляды декабристов и решительно выступая против галломании, Пушкин отстаивал права иноязычной лексики в русском литературном языке, в научной прозе, публицистике и в языке художественной литературы.

Такие предметы и понятия, для которых нельзя найти равнозначного выражения среди «сокровищ родного слова», естественно, притягивают к себе иностранные названия. Поэтому Пушкин признает законным употребление «иноплеменных слов», если они обозначают предметы или понятия, для которых нет подходящего выражения в самом русском языке.

Ср. ставшие крылатыми строки из романа «Евгений Онегин»:

Но панталоны, фрак, жилет.

Всех этих слов на русском нет;

А вижу я (винюсь пред вами),

Что уж и так мой бедный слог

Пестреть гораздо меньше б мог

Иноплеменными словами,

Хоть и заглядывал я встарь

В академический словарь.

Правда, в сфере отвлеченных понятий Пушкин всегда признавал образцом французский язык. Одобряя «галлицизмы понятий, галлицизмы умозрительные, потому что они уже европеизмы», поэт писал Вяземскому: «Ты хорошо сделал, что заступился явно за галлицизмы. Когда-нибудь должно же вслух сказать, что русский метафизический язык находится у нас еще в диком состоянии. Дай бог ему когда-нибудь образоваться на подобие французского (ясного, точного языка прозы — т. е. языка мыслей)».

Особенности введения иноязычной лексики

1. Употребление иноязычного слова без пояснений и замечаний.

2. Употребление иноязычного слова с одновременной его характеристикой:

Склонясь усталой головою,

На модном слове идеал

Тихонько Ленский задремал.

Если проследить судьбу этого модного слова у Пушкина, то оказывается, что поэт употреблял его неоднократно:

Прости ж и ты, мой спутник странный,

И ты, мой верный идеалу

И ты, живой и постоянный,

Хоть малый труд.

Или:

А та, с которой образован

Татьяны милый идеал...

О много, много рок отъял!

3. Употребление иноязычного слова, написанного латиницей:

В Татьяне, вышедшей замуж, не было

Того, что модой самовластной

В высоком лондонском кругу

Зовется vulgar. (He могу...

Люблю я очень это слово,

Но не могу перевести;

Оно у нас покамест ново,

И вряд ли быть ему в чести.

Оно б годилось в эпиграмме...)

Основные группы иноязычной лексики в произведениях Пушкина

1. Иноязычные лексические неологизмы:

В романе «Евгений Онегин», особенно в первой главе, находим большое количество лексики иноязычного происхождения, связанной с жизнью столичного дворянства: бал, мода, кокетка, боливар, бульвар, брегет, ананас, ростбиф, кулисы, лорнет, франт, маскарад, туалет, зал, паркет и др., в «Повестях Белкина»: манеж, пунш, шампанское, пистолет, галун, дуэль, в «Рославлеве»: каламбур, лафит, экосез, канва, в «Пиковой даме»: элексир, этикет, интрига и т. п.:

В последнем вкусе туалетом

Заняв ваш любопытный взгляд,

Я мог бы пред ученым светом

Здесь описать его наряд;

Конечно б, это было смело,

Описывать мое же дело…

2. Иноязычные семантические неологизмы:

Вслед за Карамзиным и другими «новаторами» Пушкин употребляет семантические неологизмы, слова, изменившие свое значение под влиянием французского языка: блистательный, живой, черты, тонко, развитый, внимательный и др.:

Но был ли счастлив мой Евгений,

Свободный, в цвете лучших лет,

Среди блистательных побед,

Среди вседневных наслаждений?

3. Словосочетания, возникшие под влиянием французского языка: предмет любви, вниманья; дева веселья, красоты, неги, любви; знак наслаждений, плоды мечты и т. п.

4. Калькированные фразеологические сочетания:

Среди рабов до упоенья ты жажду власти утолил;

А ты, вино осенней стужи друг, пролей мне

Глаза подернулись туманом, по сердцу пламень

пробежал и т. п.

В пушкинском языке встречаются такие условные перифразы французско-карамзинского типа, в которых слова утрачивают прямое предметное значение, в которых смысловая связь составных элементов непосредственно возводится к французской фразеологии. Эти застывшие перифразы выступали как замены простых обозначений. Сам Пушкин иронически выстраивает такие параллели, противопоставляя длинным и вялым выражениям простые и короткие обозначения:

Едва первые лучи восходящего солнца озарили восточные края лазурного неба - вместо: рано по утру.

Сия юная питомица Талии и Мельпомены, щедро одаренная Аполлоном

эта молодая актриса.

Поэтому к началу 20-х годов из пушкинского языка исчезают перифразы такого типа

Небес сокрылся вечный житель (т. е. солнце).

Ярким примером образного оправдания и, следовательно, смыслового преобразования традиционной лирической перифразы является употребление выражения утро года (весна) в «Евгении Онегине»:

Улыбкой ясною природа

Сквозь сон встречает утро года...

Утро года ассоциируется с образом спящей природы: перифраза становится метафорическим неологизмом.