Глава 2.

Создание Министерства юстиции.

В начале XIX века были проведены реформы органов центрального управления, которые коснулись и организации суда. Эти реформы должны были приспособить механизм государства к новому современному уровню развития страны и явились ответом правительства на новые явления в жизни общества. Проводимые реформы привели к укреплению централизации аппарата управления и дали возможность сформировать более гибкую и совершенную систему государственного управления.

Александр I после вступления на престол и его ближайшее окружение (князь Адам Чарторыйский, граф Виктор Кочубей, граф Павел Строганов, Николай Новосильцев), в так называемом «Негласном комитете» начали разрабатывать в 1801-1802 гг. программу «важнейших и настоятельнейших изменений существующего порядка», подготовив известный Манифест от 8 сентября 1802 г. Об учреждении министерств⁷.

Одновременно, 8 сентября 1802 г., Александр I подписал именной Указ «О правах и обязанностях Сената», В нем содержались следующие важнейшие положения, «Сенат, - сказано в указе, - есть верховное место в Империи, нашей; он как хранитель законов «печется» о повсеместном наблюдении за правосудием; наблюдает за собиранием податей и за расходами штатными, имеет попечение о средствах к облегчению народных нужд, соблюдению общего спокойствия и тишины, и прекращению всяких противозаконных деяний во всех подчиненных ему местах». «Власть Сената ограничивается единою властью Императорских величеств; иной же высшей власти он над собою не имеет». В числе прав и обязанностей, перечисленных в указе, Сенату были предоставлены весьма важные полномочия в сфере нормотворчества: право представлять Государю о таких указах, которые «сопряжены с большими неудобствами при исполнении, либо не согласны с другими законами, или неясны»; но когда по представлению Сената не будет сделано изменения в указе, то он остается в силе. Взаимные отношения Сената и генерал-прокурора определены постановлением, в силу которого при несогласии каких-либо решений Общего Собрания Сената с мнением генерал-прокурора дело представлялось на рассмотрение Императора⁸.

Необходимо отметить, что с момент издания указа о правах, и обязанностях Сената последний не мог фактически пользоваться предоставленными ему широкими полномочиями. Происходило это прежде всего потому, что Манифест об учреждении министерств передал все государственное управление в руки министров.

В основе разграничения полномочий между органами государственного управления было принято деление, установленное Петром I при создании коллегий. Согласно п. I Манифеста «Об общем учреждении министерств» от 8 сентября 1802 г. были созданы 8 министерств: военно-сухопутных сил, военно-морских сил, иностранных дел, внутренних дел, коммерции, финансов, юстиции и народного просвещения.

Во главе министерств были поставлены министры, на которых возлагались чрезвычайно широкие задачи по охранению и развитию "благоденствия народа»⁹.

Согласно п. I Манифеста министры назначались и увольнялись императором, несли перед ним единоличную ответственность. П. X Манифеста предоставлял министрам право непосредственного доклада императору. Министры были обязаны ежегодно представлять через Сенат императору письменные отчеты о своей деятельности по управлению «всех вверенных ему частей, исключая из них дела, особенной тайне подлежащие»; «чтобы можно было в нем видеть, какое употребление сделано из денег, отпущенных на годичное сих частей содержание, какие успехи каждая из них имела, в каком положении все они находятся и чего в будущем времени от них ожидать можно».

Указ о создании министерств провозглашал также и ответственность министров, но так как в Сенате не имелось специалистов, готовых квалифицированно оценить работу министерств, то это положение в реальности оказалось фикцией. В связи с этими обстоятельствами Сенат не мог действенно надзирать за деятельностью всех министерств, а также и проверить ни одного отчета присланного из министерств.

Министры стали обладать правом законодательной инициативы. Выявив серьезные недостатки в деятельности министерства, министр должен был представить подробный доклад, с изложением своих предложений по их устранению. Если предложенные министром меры не требовали ни отмены существующих законов, ни принятия новых, то утвержденный Императором доклад возвращался министру для исполнения и объявления Правительствующему Сенату. «Если же представленный им в докладе способ окажется сопряженным с отменою существующих законов, или будет требовать новых узаконений, то Император повелевал министру, представившему этот доклад, написать указ, который после подписания Императором и контрассигнования министром, объявлялся утвержденным»¹⁰.

Министр должен был управлять вверенною ему частью на твердом основании положительного закона, «не переменяя в нем ни одной буквы», так как по своему должностному положению министр мог лучше других оценить соответствует ли действующее законодательство потребностям страны и «лучше мог понимать и чувствовать необходимость издания новых законов, дополнений, изменений и отмены законов старых». Фактически в руках министров сосредоточилась законодательная инициатива.

Однако не был достаточно четко определен механизм реализации законодательной инициативы. По общему порядку представления законодательною характера министры должны были вносить в Государственный совет, как в центральное законосовещательное учреждение. Но в действительности, такие представления направлялись и в Комитет министров, а иногда и непосредственно Императору, у которого министр мог просить издания соответствующего указа. С созданием Комитета министров была сделана попытка придать более правильную организацию законодательной инициативе министров. Всю первую четверть XIX века законодательные представления министров направлялись и сосредоточивались в Комитете министров, а уже оттуда пересылались в Государственный совет. Новый законодательный акт после окончательного одобрения Императора направлялся министру, но в действие он вступал только после получения министром указа от Правительствующего Сената.

В Государственном совете были также сосредоточены некоторые «высшие исполнительные дела». Такие дела, прямо указанные в законе, министры непременно должны были вносить на обсуждение Государственного совета. К ведению первого департамента Сената и Комитета министров также относились некоторые дела этой категории. Вопросы, касающиеся нескольких министерств, если для разрешения их не требовалось принятия нового закона, представлялись министрами на разрешение первого департамента Сената, если же они требовали изменения или дополнения закона, то вносились в Комитет министров.

Министры были отстранены от влияния на судебную часть. Но, если спор касался государственного имущества («казенного интереса»), то Сенат, предварительно требовал заключения от того министра, в ведении которого находилось оспариваемое имущество или спорный вопрос¹¹.

Кроме того, законопроекты разрабатывались различными комитетами и комиссиями, образовывавшимися для решения тех или иных вопросов. Нетрудно понять, что при такой системе нормотворчества нормативно-правовые акты по одному ведомству, противоречили законодательству по другому ведомству, в результате «дисгармония мероприятий явились естественными последствиями такого порядка вещей»¹².

Согласно п. XV все министры были по должности членами Комитета министров, а также должны были присутствовать на заседаниях Правительствующего Сената. Должность товарища министра была учреждена при министрах внутренних дел, иностранных дел, юстиции, финансов и народного просвещения.

В ведении министра юстиции оказались все судебные дела. В ст. III указывалось, что компетенция министра юстиции «имеет быть особенно определена при издании сочиняемого уложения законов, а до того времени она должна оставаться на основании инструкции генерал-прокурора»¹³. В случае необходимости принятия новых или отмены действующих законодательных актов каждый министр имел право входить с докладом к императору, однако этот доклад «должен быть предварительно предложен прочим министрам для надлежащего соображения со всеми государственными частями, в ведении их находящимися»¹⁴.

Произошло совмещение должностей министра юстиции и генерал-прокурора, и это объяснялось стремлением усилить карательный аппарат.

8 сентября 1802 г. Г.Р. Державина был назначении министром юстиции в соответствии с именным указом Александра I. Гавриила Романович Державин сразу по вступлении в должность составил правили внутреннего распорядка в департаменте назвав их «Учреждение департамента министерства юстиции».

Центральный аппарат Министерства юстиции был построен на основе канцелярии генерал-прокурора. В первые годы существования Министерства этот аппарат состоял из министра и его товарища, совета («консультация»), канцелярии Министерства («Особая общая регистратура») и департамента. Департамент был учрежден 7 января 1803 г. Г.Р. Державин составил правила о внутреннем распорядке – «Учреждение Департамента Министерства юстиции или генерал-прокурора», которые определили обязанности основных должностных лиц, входящих в состав департамента: директора, экспедиторов, юрисконсультов, экзекутора.

В соответствии с указом ««Учреждение Департамента Министерства юстиции или генерал-прокурора» был утвержден штат департамента министерства и должностные годовые оклады¹⁵ (см. табл. 1)

Таблица 1.

Должность	Количество человек	Оклад
Директор канцелярии	1	3 тыс.рублей
Юрист-консультант	3	По 3 тыс. рублей
Экспедитор	3	По 2 тыс. рублей
На квартиру каждому		По 500 рублей
Столоначальник	6	По 1200 рублей
При них помощников старших и младших	по 5	1 тыс. – 750 рублей каждому
При содержании журналов столоначальник	1	1500 рублей
Его помощников старших и младших	по 1	1 тыс. – 750 рублей
Архивариус	1	1200 рублей
Помощник архивариуса	1	750 рублей
Писцовые и канцелярские расходы		500 рублей

Все дела, подведомственные Министерству, распределялись по трем экспедициям департамента. Первая экспедиция ведала делами, поступающими из Сената «по должности генерал-прокурора»: просматривала мемории, рапорты и доклады, направляемые императору для рассмотрения; рапорты обер-прокурора; «ведомости о решенных и нерешенных делах»; различные прошения.

Вторая экспедиция ведала делами «по губернским присутственным местам».

Третья экспедиция ведала делами герольдии (личным составом).

Для ведения секретных дел, которые должны производиться без огласки, а именно: «по заблуждениям простолюдинов в религии, по нелепым иногда насчет правительства словам …, по жалобам крестьян на помещиков…, по донесениям о фальшивых ассигнациях и т.д. …» – учреждалась должность особого столоначальника.

Для приема корреспонденции в Департаменте учреждалось «дежурство из двух человек, которые непрерывно должны быть в оном и один из них ночевать. Сему дежурству для записки всех вообще пакетов счетов и по номерам, как присылаемых в департамент, так и из него отправляемых, даются две книги: в первой расписывается тот, кто пакеты доставил, а во второй — кем отосланные получены. Вошедшие в Департамент пакеты немедленно от дежурства вносятся к директору, а сей представляет их министру, кроме запросов и полученных справок, которые к исполнению раздаются прямо по экспедициям. Именные указы, пакеты с надписью в собственные руки или о нужном деле должны немедленно передаваться министру».

Для контроля прохождения входящих и исходящих бумаг учреждалась общая регистратура, в которой велись три книги: одна для входящих, другая для исходящих и третья для именных указов и высочайших конфирмации.

Директор Департамента докладывал документы министру, получал от него приказание и «по написании оного на самой той бумаге, означив день получения и к которой принадлежит экспедиции, отдает для записки в регистратуру. Ни одна бумага без вышеизложенного не принимается регистратором, который записавши раздает оные по принадлежности в экспедиции с распиской».

В штате Министерства имелся экзекутор, который должен был наблюдать, чтобы все канцелярские чины являлись к должности в определенные часы, были бы при приеме прошений и давали ответы просителям, «имея попечение в удовлетворении оных».

Окончательное устройство Министерство юстиции получило с изданием «Общего учреждения министерств» 25 июня 1811 г., которое установило единообразие в организации и делопроизводстве министерств, их структуру и взаимоотношения подразделений министерства с другими учреждениями.

Этот документ являлся частью большого плана государственного преобразования, известного под названием «Введение к уложению государственных законов». План этот получил на практике лишь частичное осуществление: был учрежден Государственный совет, завершены две части гражданского уложения, произведено новое разделение дел между министерствами с определением круга ведомства каждого министерства, составлен общий и подготовлены проекты частных уставов министерств, проведен ряд мероприятий в области финансового управления.

«Общее учреждение министерств» от 25 июня 1811 г. закрепило сложившуюся систему министерств, число министерств было доведено до 11. Были вновь созданы министерства полиции, путей сообщения и приравнен по своему значению к министерствам государственный контроль (§1 «Общего учреждения министерств»).

В части 1 документа был определен круг дел, подлежащих ведению каждого министерства и главного управления; состав министерств; порядок назначения, увольнения, производства в чипы и награждении служащих; а также порядок производства дел.

Вторая часть, «Общего учреждения министерств», озаглавленная «Общий наказ министерствам», определяла: компетенцию министров и товарищей министров, место министерства в системе государственных органов, взаимоотношения министров с различными учреждениями, другими министрами, порядок управления органами, подчиненными министерству, ответственность министров и чиновников министерству компетенцию департаментов и их директоров, обязанности канцелярий и их директоров и чиновников департаментов¹⁶.

Практически все служащие министерств назначались и увольнялись лично министром¹⁷. Министру принадлежало право назначать и увольнять служащих в местных учреждениях. Министры имели право налагать дисциплинарные взыскания на чиновников, предавать их суду, представлять их к наградам¹⁸. Министры обладали финансовыми правами и являлись распорядителями кредитов. Министрам были предоставлены исключительные полномочия при чрезвычайных обстоятельствах, когда министры могли действовать своею властью и принимать те меры, для которых, по общему правилу, было необходимо разрешение Императора¹⁹.

Министерства были организованы как строго централизованные учреждения. Министрам принадлежала вся полнота власти в отношении вверенного им в управление ведомства; даже директора департаментов пользовались правом самостоятельного решения лишь сравнительно незначительных дел. Министр имел помощников - товарищей министра, которые назначались непосредственно императором и осуществляли управление отдельными подразделениями министерства.

Структура министерств была определена в гл. III ч.1 «Общего учреждения министерств». Как правило, министерства делились на департаменты (отделы, управления), ведавшие определенным кругом вопросов. Департамент возглавлялся директором и подразделялся на отделения (экспедиции), состоявшие из столов. В состав каждого министерства входила также канцелярия, во главе которой стоял директор. Канцеляриям было поручено ведение дел, касающихся министерства в целом, особо важных дел и не относящихся к компетенции департаментов. Для рассмотрения специальных вопросов образовывались комитеты и комиссии. Учреждение министерств 1811 г. предусматривало создание специальных совещательных учреждений — советов при министрах и общих присутствий департаментов, а в ряде министерств - «особенных установлений»; чертежных, статистических органов, архивов и т.п.

В соответствии с «Общим учреждением министерств» Министерство юстиции получило следующую структуру. Во главе его стоял министр, который имел одного помощника – товарища. При министре юстиции была создана канцелярия. Рабочим органом Министерства являлся департамент, в состав которого входили отделения, а в состав отделений – столы.

В основе организации лежал принцип единоначалия. Так, директор департамента непосредственно подчинялся министру, начальники отделений (управлений) – директору департамента, столоначальники – начальникам отделений.

В компетенции канцелярии находились дела, относящиеся к личному составу ведомства Министерства, а также дела по ревизиям судебных учреждений.

Ведению департамента подлежали дела законодательного, судебного, распорядительного, хозяйственного, бухгалтерского и статистического характера²⁰. Под законодательными делами понималась подготовка, обсуждение законопроектов, дача заключений по законопроектам и т.п., под судебными – производство судебных дел и дел по судебному надзору.

Эти дела распределялись между отделениями, входящими в состав департамента. Уголовное и гражданское отделения осуществляли в судебной сфере обязанности, которые заключались в контроле за деятельностью судебных органов и их должностных лиц, а также чиновников прокурорского надзора по производству уголовных и гражданских дел; в принятии мер к устранению недостатков в деятельности судебных органов; в привлечении должностных лиц к дисциплинарной ответственности; в предоставлении, в указанных законом случаях, на усмотрение императора определений и приговоров судебных органов, ходатайств о помиловании или смягчении наказания. В отделениях составлялись циркулярные разъяснения, направляемые подведомственным судебным учреждениям; подготавливались вопросы для обсуждения в Сенате в случае возникших неясностей в судебной практике; рассматривались и направлялись в соответствующие инстанции жалобы частных лиц, а также представления чиновников прокуратуры по поводу нарушений, допущенных в судебных решениях губернских присутствий и т.д.

Законодательное отделение занималось детальной разработкой проектов дополнений и изменений действовавших законов по ведомству Министерства юстиции, а также принимало участие в обсуждении законопроектов, поступавших в министерство из других ведомств и подготавливало отзывы по этим проектам.

В составе Министерства юстиции имелись и так называемые «особые установления»: архивное, статистическое, распорядительное и счетное отделения²¹. Архивное отделение ведало архивами министерства, проводило мероприятия по разбору архивных материалов и т.п. Статистическое отделение занималось сбором и систематизацией цифровых данных о составе и деятельности учреждений, входивших в ведомство Министерства юстиции. Распорядительное отделение выполняло хозяйственные мероприятия по обеспечению судебных учреждений соответствующими помещениями (покупка, сооружение, ремонт зданий за счет казны), по обеспечению служащих необходимым инвентарем и т.п. Счетное отделение занималось составлением годовой финансовой сметы Министерства и распределением по особым расписаниям кредитов, отпускаемых на содержание служащих и учреждений.

В период правления Николая I и вплоть до судебной реформы 1864 года центральный аппарат Министерства юстиции формировался по штатам, утвержденным 4 ноября 1831 г. В соответствии с ним Министерство юстиции действовало под началом министра юстиции, его товарища и подчиненных им консультаций, канцелярии и департамента.

Права и обязанности товарища министра определялись следующим образом: «1. Дела уголовные и гражданские получающие окончание в департаментах Сената, но предварительно рассмотренных в министерствах. 2. Дела уголовные поступающие от министра юстиции на высочайшее утверждение или в Государственный совет, в Комитет министров. 3. Наблюдение за арестантскими делами»²².

Консультация была учреждена 12 марта 1859 г. На правах Совета министра она могла рассматривать дела, поступавшие из правительствующего Сената, которые при обсуждении встретили там разногласие сенаторов²³.

Важнейшими задачами, которые было призвано решать Министерство юстиции, были управление судебной системой (управление личным составом, создание и упразднение судебных органов) и осуществление общего надзора за деятельностью судебных учреждений. В соответствии с этими задачами Министерству юстиции было поручено «устройство суда гражданского и уголовного» и «все, что принадлежит к устройству судебного порядка»²⁴. В задачи Министерства юстиции входила также охрана земельных прав дворянства, осуществлявшаяся путем надзора за судебно-межевыми делами.

До принятия Судебных установлений в 1864 г. одним из главных направлений работы Министерства был надзор за деятельностью судебных учреждений, который проводился путем изучения определений Сената и донесений обер-прокуроров, протестов губернских прокуроров на решения губернских судов, рассмотрение отчетов о движении дел в судах, жалоб, производства ревизий.

Еще одной функцией Министерства было участие в обсуждении и разработке законопроектов, в составлении отзывов на проекты законов, подготовленных в других ведомствах, участвовало в кодификации и систематизации законодательства, в пределах своей компетенции занималось изданием циркулярных и частных предписаний подведомственным органам о порядке применения законов и по другим вопросам, а также подготавливало мероприятия по улучшению делопроизводства в Сенате и местных судебных учреждениях.

5 августа 1816 г. в письме министру юстиции Д.П. Трощинскому император Александр I очертил круг его полномочий, заключавшихся в том, чтобы усилить «надзор, дабы дела, как в Правительствующем Сенате, так и во всех подчиненных ему местах имели успешнейшее течение», а «законы и указы повсюду исполнялись неизменно…». Касаясь проблемы волокиты и мздоимства, присущих российским судам, Александр I подчеркивал, чтобы «обличаемые в сем гнусном пороке нетерпимы были в службе и преследуемы со всею строгостью законов»²⁵.

Однако отсутствие четкой регламентации взаимоотношений Сената и Министерства юстиции в российском законодательстве приводило часто к разногласиям по процедуре и существу рассматриваемых дел. Министр юстиции в качестве генерал-прокурора являлся по-прежнему и руководителем канцелярии Сената. Так, например, если сенаторы департамента не достигли решения по какому-либо делу, то его рассмотрение переносилось в общее собрание департаментов Сената, где для положительного решения необходимо было собрать не менее двух третей голосов. Если же решение по данному делу не получало необходимого количества голосов или министр юстиции был против, то мнение меньшинства должно было обсуждаться на заседании совета обер-прокуроров. Решение, принятое данным советом, поступало на утверждение сенаторов департамента. В случае невозможности достичь согласия, дело направлялось в Государственный Совет, а затем к императору.

За время нахождения И.И. Дмитриева в должности министра юстиции, были установлены новые правила рассмотрения дел в Сенате: о порядке слушания дел и подачи сенаторами своих мнений; о голосах сенаторов в общих собраниях; о порядке решения уголовных дел; о составлении докладов, представляемых Императору от Правительствующего Сената; о представлении Всеподданнейших рапортов, относительно решения дел, производимых в палатах по Высочайшим указам; о направлении на ревизию Сената приговоров уголовных палат о лишении доброго имени подсудимых, награжденных медалями с изображением портрета Его Величества .

Помимо мер, направленных на ускорение и улучшение делопроизводства Сената, И.И. Дмитриев обратил особое внимание на устранение из Департамента Министерства юстиции и из канцелярий Сената многочисленных чиновников, которые лишь числились на службе и получали чины и награды, не выполняй при этом никаких служебных обязанностей. В числе таких чиновников в канцелярии Сената оказались, между прочим, иностранец, занимавшийся преподаванием в частных домах английскою языка, и известный в Москве портной Зимулин, который как сенатский чиновник получал сторублевый оклад, в действительности же занимаясь своей основной портняжной работой.

Преобразование высших органов государственной власти коснулись и структуры Сената. Так, 27 января 1805 г. был образован пятый (уголовный) и шестой (уголовный) департаменты, являвшиеся высшим апелляционным судом по уголовным делам, а также седьмой (апелляционный) и восьмой (апелляционный) департаменты, которые представляли собой высший апелляционный суд по гражданским делам. С 16 марта 1808 г. пятый департамент стал подразделяться на два отделения: 1-е отделение ведало делами о волнении крестьян, об убийствах, грабежах, разбое, поджигателях, о вероотступничестве, сектантах и раскольниках, преступлениях против государственной власти; к компетенции 2-го отделения относились дела о должностных преступлениях, о казнокрадстве, о крепостных, судимых за побеги; о порубке леса, контрабанде, об уклонении от рекрутской повинности, о жалобах подсудимых, о протестах прокуроров, о несогласии губернаторов с решениями судебных палат.

Шестой (уголовный) департамент, находившийся в Москве, рассматривал дела по следующим губерниям: Вологодской, Воронежской, Вятской, Грузино-Имеретинской (с 19 апреля 1811 г.); областям: Бессарабской, Кавказской, Каспийской и земли Войска Донского (с 28 сентября 1820 г.).

Седьмой (апелляционный) и восьмой (апелляционный) департаменты также находились в Москве и рассматривали в исследуемый период дела в порядке очередности без разграничения их по видам или по губерниям. Рассматриваемые дела в основном касались жестокого обращения помещиков с крестьянами, продажи крепостных, незаконного закрепощения крестьян, пожалования земель и крестьян, земельных споров между помещиками, крестьянами и церковью, а также продаж, залога, раздела движимого и недвижимого имущества, прав владения фабриками и заводами.

Из наиболее важных начинаний преемника Дмитриева на посту министра юстиции Д.П. Трощинского (назначен на должность 30 августа 1814 г.) можно отметить следующие: 1) при Сенате бы учрежден особый Комитет для проверки и окончания дел «по произведенным губернскими комиссиями изысканиям о недоимках по питейным откупам»; 2) вменено в обязанность губернаторам доносить Сенату о «важнейших обстоятельствах, замеченных или при обозрении вверенных им губерний, а также и обо всех чрезвычайных случаях и происшествиях в государстве»²⁶.

При министре юстиции Д.И. Лобанове-Ростовском, приступившем к исполнению обязанностей 25 августа 1817 г. был повышен статус Сената. Это выразилось в том, что все государственные учреждения при возникавших в ходе правоприменительной деятельности затруднениях обязывались «испрашивать надлежащее разрешения у верховного правительства (Правительствующего Сената) с должною для подчиненного места покорностью».

Кроме этого, министр юстиции получил право предоставлять 28 дней отпуска сенаторам и обер-прокурорам; он же был обязан ежемесячно представлять Императору донесения губернских прокуроров о замеченных ими упущениях при производстве дел; докладывать Императору о приговорах совестных судов по уголовным делам безумных и малолетних, если с ними были не согласны начальники губерний.

По инициативе Министерства юстиции предпринимались меры, направленные на совершенствование нормативно-правового регулирования деятельности Сената, поскольку не все сенаторы с должной ответственностью выполняли свои обязанности. В 1827 г. министр юстиции внес в Сенат проект указа (который Сенатом был принят), по которому сенаторы должны приходить на заседания к 10 часам утра (обязательно в мундирах) и заседать, пока не будет исчерпана повестка дня²⁷.

В завершении обзора организации и деятельности Министерства юстиции за период с момента его учреждения в 1802 г. до проведения судебной реформы 1864 г. нельзя не отметить тех больших изменений, которое произошли в характере и объеме его деятельности за первые полвека его существования.

До принятия в 1864 г. судебных уставов, когда суд не был отделен от администрации и в своей деятельности составлял лишь особую ее отрасль, круг обязанностей Министерства юстиции по заведыванию судебной частью был крайне ограничен и вся его деятельность сосредоточивалась преимущественно на судебном надзоре. Сами же функции надзора, предоставленные в то время министру юстиции, как генерал-прокурору, существенно отличались от тех обязанностей, которые на него были возложены в последующий период. При прежнем дореформенном строе судебный надзор генерал-прокурора заключался исключительно в рассмотрении отчетов о движении дел в судебных органах, в просмотре определений Правительствующего Сената и протестов губернских прокуроров на решения губернских судебных учреждений.

Подобные ограничения сферы деятельности Министерства юстиции в первую половину XIX века объясняются действовавшими в то время законами, определявшими круг его обязанностей и взаимоотношения его с судебными органами. В дореформенный период наблюдение за общим ходом дел местных судебных учреждениях возлагалось не на вышестоящие судебные органы, а на высших представителей местной администрации, причем министр юстиции, не имевший даже права подбора личного состава судов на местах, был лишен возможности, хотя бы этим путем оказывать влияние.