(В это время на крыльцо выходит мать Славика – тётя Люда – дама весьма потрёпанного вида, с засаленными, грязными волосами и в заляпанном халате)

ТЛ. Славик!

Славик. Чё?

ТЛ. Ни чё. Иди курям дай и почисти заодно в сарае. И в магазин сходи за хлебом.

Славик. Ща.

ТЛ. Без ща! А встал и пошёл делать!

Славик. Ща, ма! У Санька сёдня проводы. Дай пообщаться, нормально.

Санька. Здрасти, тёть Люд.

ТЛ. Здравствуй, Саш. Как мамка?

Санька. Нормально.

ТЛ. Ну, привет ей передавай. Так, а ты пошёл! Бегом!

Славик. Блин, забодала.

ТЛ. Поговори мне!

Славик. Давай, Сань, до вечера тогда. (Тянет руку)

Санька. Давай, Славян. К шести подтягивайся. (Уходит) Тёть Люд, Вы тоже приходите.

ТЛ. Спасибо, Саш.

Дом Саньки, кухня, дядя Боря и Петровна.

ДБ. Да ты не переживай, Марусь. Всё хорошо будет. Мужик отслужить должен. Все служат. Я, вон, тоже, на флоте, три года, и ничего. Живой, здоровый. (Смеётся) Это школа жизни, её надо пройти. И долг Родине отдать, хошь – не хошь. Да и чё тут делать? Ну, сама подумай. Слоняться? Ни работы, ни перспектив. Нам-то уж чего. А они, молодые, пусть едут, жизнь свою устраивают. Может там и останется. Может какое тёплое место подвернётся и тебя потом увезёт.

МП. А если на войну заберут?

ДБ. Тьфу, да что ты запричиталась заранее, на войну… Чего на войну-то сразу?

МП. Да сейчас же, сам знаешь, всех гребут, кого не лень. Как это… Недобор у них, вот. Пушечное мясо. Растишь, растишь сыночка, а потом, на тебе, в цинковом гробу… Ой, Господи… (Плачет)

ДБ. Так, ты успокойся, мать, не накручивай. На передовую, знаешь, кого берут? Спецназ. А твой в спецназ не попадёт. Точно тебе говорю, не попадёт. Так что не переживай. Отсидится, максимум, в мотострелках или в танковых, на Северах где-нибудь, и делов-то. (Громко выдыхает, опрокидывая очередную рюмаху. Морщась и закусывая, продолжает) Я те так скажу, - главное, когда покупать будут, чтоб он сам куда не надо не пошёл. Пусть хоть в Стройбат, хоть в Морфлот, хоть в Ракетные, на крайняк, но тока не в ВВ. Ни чё, я ему мОзги вправлю. Расскажу, объясню, чё по чём. Он сам-то парень не глупый, всё поймёт, не полезет чай, в дуру.

МП. Ой, Боренька, расскажи. (Вытирая слёзы)

ДБ. Не боись, мать, прорвёмся.

Тем временем в дверь постучали.

МП. Кто там? Открыто!

Михалыч. Петровна, ты дома штоль?

МП. Михалыч… Заходи.

МХ. Да я, эт самое, на минутку. Здоров, Борис. Сто лет не виделись. (Протягивает трясущуюся с похмелья руку)

ДБ. Здорова, Михалыч. Чего, с бодуна?

МХ. Ну, дык, я это…

ДБ. Понятно. Можешь не объяснять.

МП. Да когда он не с бодуна-то?

МХ. Петровна, я, это самое, по делу.

МП. Знаю я твои дела.

МХ. Не, я не то что бы.., ради веселья. Самому не удобно. Но надо, край, помираю, Петровна. В последний раз, клянусь. Спасай. А?

МП. Не клянись. Окстись. В последний раз. Помирает он. Уж лет 15, как помирает, всё никак не помрёт.

МХ. А чего у вас тут, торжество какое намечается?

ДБ. Да ты присаживайся, не суетись. На вот, подлечись лучше.

МХ. (Садится за стол, жадно глядя на наполняющуюся рюмку) Ох, спасибо вам, люди добрые. Дай Бог здоровья. Вам и вашим детям. За что пьём?

ДБ. За здоровье.

МХ. А. Ну, да. А чего, один штоль?

ДБ. Давай я с тобой. (Наливает себе)

Ну, давай. (Быстро выдыхает, опрокидывая трясущимися руками рюмку. Занюхивает хлебом. Борис делает то же самое.)

МП. Закуси хоть.

МХ. После первой не закусываем. А у меня ж вчера праздник был.

МП. Да у тебя каждый день праздники.

МХ. Не, вчера особенный. Так что причина уважительная.

ДБ. Чего за праздник?

МХ. (С гордостью) Дык, день Пограничных войск.

ДБ. А. Ты ж у нас погранец.

МП. Пограничник. Изгородь мне постоянно заваливает. Лазит, там, где не надо. Санька замучился поправлять. Нет бы, как все нормальные люди, через переды, да в калитку ходить.

МХ. Петровна, за пресечение государственной границы в неположенном месте приношу официальные извинения. Это ради сокращения пути и конспирации. Стратегия такая. (Смеётся, немного раздобрев после принятия на грудь)

МП. Да ну тебя.

ДБ: А мы сегодня Саньку провожаем.

В этот момент часы на стене пробили, заполняя своим звуком весь дом. Все трое на момент замерли в оцепенении, будто выпав из реальности, прислушиваясь, даже как бы к более, чем звуку «миникурантов», затем разговор продолжился.

МХ. Надо ж, время-то как летит. Вот таким ещё помню. Прям недавно вроде было. А я ни сном, ни духом. Вот время летит…

МП. Да ты себя т не помнишь, не то, что других.

ДБ. Но пришёл прям в кон. (Смеётся)

МХ. Ну, дык, это.., праздник же вчера... А так, да. Марусь, дай в долг на пузырёк. А? Там ребята ждут. Опохмелиться надо. Я отдам, честное слово, отдам.

МП. Ну совесть у тебя есть, Михалыч, или нет? У сына проводы. Сама в долгах, как в шелках, и ты ещё со своими алкашами, клянчишь. За прошлое ещё не рассчитался.

МХ. Отдам, всё до копеечки отдам. Пенсию только получу и сразу отдам.

МП. Ага, так я и поверила. Всё пропьёшь, до копеечки, сразу же. А то я тебя не знаю.

ДБ. Ладно. На, вот тебе, горемычный. (Достаёт поллитру из сумки, протягивает Михалычу)

МХ. Борис, ты человек! Век не забуду! Спасибо! (Неистово жмёт руку) Всё, ушёл. Не мешаю. А то ждут там, меня. (Затем остановившись в дверях) Это, Марусь, я зайду вечерком, с Санькой попрощаться, а? Соседи ведь как-никак, на глазах моих вырос.

МП. Да заходи, если живой будешь. Жалко что ли.

МХ. Ну, всё, убёг. (Обернувшись, Борису) Спасибо, ещё раз.

ДБ. Давай. (Махнув рукой)