Вопрос18. Удалось выявить четыре комплекса факторов (иначе их называют также условиями, или предпосылками) превращения более или менее организованной группы в паническую толпу.

1. Социальные факторы – напряженность в обществе, вызванная происшедшими или ожидаемыми природными, экономическими, политическими бедствиями. Это могут быть землетрясение, наводнение, эпидемия, реальный или мнимый недостаток продовольствия, резкое изменение валютного курса, государственный переворот, начало или неудачный ход войны и т.д. Иногда напряженность обусловлена памятью о трагедии и (или) предчувствием надвигающейся трагедии, приближение которой ощущается по предварительным признакам.

Я не случайно обратил внимание на то, что калифорнийская паника случилась в преддверии мировой войны. Отчасти похожими событиями изобиловала в тот период и жизнь в Западной Европе. Уже после войны в качестве довольно жестокого эксперимента радиоспектакль повторили в Эквадоре и Чили. Там тоже возникли панические толпы, но гораздо меньшего масштаба. Причем в Эквадоре, когда перепугавшиеся люди узнали, что все было «шуткой», паническая толпа превратилась в агрессивную и разгромила радиостанцию.

Мемуары современников переломных исторических событий полны рассказами о панике, возникающей как будто «из ничего» в периоды общей социальной напряженности. Так, французские историки О. Кабанис и Л. Насс в книге «Революционный невроз» приводят множество характерных свидетельств, относящихся к периоду «Великого страха», который объял города и деревни страны в годы Великой французской революции. «Достаточно было какой-нибудь девушке, возвращавшейся вечером с поля, встретить пару незнакомых лиц, чтобы весь приход бросался искать спасения в ближайшем лесу, покидая дома и имущество на произвол судьбы. В ином случае поводом для всеобщего бегства бывал подчас простой столб пыли, поднятый проезжим дилижансом».

Социальное напряжение как предпосылка паники иногда умело используется аферистами. Один индийский политик рассказал мне почти забавный эпизод из своей карьеры. В городке, где он жил и работал, периодически случались наводнения из-за того, что разлившаяся река прорывала искусственную дамбу; это, конечно, каждый раз влекло за собой серьезные неприятности для горожан и порождало нервозное состояние. Вскоре после очередного бедствия по городку разнесся слух, будто дамбу опять прорвало. Началась паника: люди, оставив дома, бросились в сторону возвышенной окраины, куда вода обычно не достигала и где как раз находился дом моего будущего собеседника. Узнав о причине страха, он сумел успокоить народ, рассказав, что часом ранее вернулся из той самой точки, где, по слухам, произошел прорыв.

Избавившись от недавнего страха, тысячи людей остановились, многие зашли к хозяину в гости, заполнив дом, двор и пространство вокруг. Завязалась бесконечная индийская беседа о Боге, о душе и ни о чем, а закон восточного гостеприимства не позволял выказать неудовольствие таким вторжением. Наконец, хозяина осенило. «А вы хоть заперли двери, покинув дома? – спросил он. – Нет? А вы представляете, что теперь делают в городе те, кто распустил этот ложный слух?»

Новый слух о том, что в оставленных без присмотра домах орудуют воры, за минуту облетел собравшихся – и вновь возникшая паническая толпа ринулась в обратную сторону.

Мой собеседник не предполагал, что его догадка и рожденный ею слух достоверны. Группу хитроумных воров удалось поймать с поличным, а политик приобрел среди сограждан реноме очень умного человека. Что весьма пригодилось на ближайших выборах...

2. Физиологические факторы: усталость, голод, длительная бессонница, алкогольное и наркотическое опьянение снижают уровень индивидуального самоконтроля, что при массовом скоплении людей чревато особенно опасными последствиями.

Так, типичными ошибками при организации митингов, манифестаций и массовых зрелищ становятся затягивание процесса, а также безразличное отношение организаторов к фактам продажи и употребления участниками спиртных напитков. В условиях социального напряжения, жары или холода и т.д. это повышает вероятность паники, равно как и прочих нежелательных превращений толпы.

3. Общепсихологические факторы – неожиданность, удивление, испуг, вызванные недостатком информации о возможных опасностях и способах противодействия.

В разгар партизанской войны в Никарагуа (середина 70-х годов) правительственные войска впервые начали применять трассирующие пули. Это было настолько неожиданно и необычно, что в нескольких столкновениях закаленные отряды партизан обращались в паническое бегство. Только после того, как бойцам растолковали механизм действия этого оружия, его достоинства и недостатки, первоначальный психический шок сошел на нет.

Известны случаи, когда паника среди манифестантов возникала из-за того, что многие неверно представляли себе политическую обстановку и статус мероприятия. Например, люди думали, что оно санкционировано властями, и появление полицейских с дубинками оказывалось шокирующей неожиданностью. Или, наоборот, некоторые участники не знали, что акция согласована, и неадекватно реагировали на полицейских. Были эпизоды (далее я об этом расскажу), когда непредвиденные действия малочисленной, но хорошо организованной группы политических врагов вносили смятение и панику в многотысячную демонстрацию.

4. Социально-психологические и идеологические факторы: отсутствие ясной и высокозначимой общей цели, эффективных, пользующихся общим доверием лидеров и соответственно низкий уровень групповой сплоченности.

Исследователи массовой паники единодушно подчеркивают преимущественное значение именно этого фактора по сравнению с предыдущими. Любопытной иллюстрацией к сказанному может служить лабораторный эксперимент, в котором использован модифицированный метод гомеостата, хорошо известный социальным психологам.

В большую прозрачную бутыль были на веревках опущены одинаковые конусообразные предметы; другой конец каждой из веревок держали в руках испытуемые. По размеру каждый конус легко проходил через горлышко, но два одновременно пройти не могли. У днища бутыли находилось еще одно отверстие, через которое поступала вода, и уровень ее, естественно, повышался.

Задача испытуемых – вынуть из бутыли сухие конусы, за что они получали по 20 долларов. Но тот, чей конус намокнет, был обязан сам уплатить 10 долларов. Таким образом, «опасность» измерялась 30 долларами (получить 20 или уплатить 10). Испытуемые имели возможность заранее договориться о согласованных действиях.

Когда в лабораторию приглашалась сплоченная группа с устоявшейся структурой, взаимным доверием и эффективным руководством, все легко справлялись с задачей. В случайно же собранных группах (если не находилось умелого лидера) и во внутренне конфликтных коллективах возникали трудности.

Те, кому предстояло действовать последними, нервничали, дергались и непроизвольно мешали первым (психологи называют это идеомоторным рефлексом). Их нервозность передавалась остальным, все суетились, обвиняли друг друга, и вместе с уровнем воды в бутыли рос страх (потерять 30 долларов!). Признаки наступающей паники фиксировались визуально – по возбужденному поведению, возгласам, выражению лиц – и по объективным показателям: у испытуемых повышалось кровяное давление, снижался кожно-гальванический рефлекс...

Этот эксперимент, авторам которого не откажешь в чувстве юмора, демонстрирует, что для возникновения панической дезорганизации в слабо интегрированной группе довольно даже смехотворной опасности. Далее мы еще не раз убедимся, что опасность может быть и вовсе мифической или во всяком случае несопоставимой с той, которая создается самим паническим поведением.

Вместе с тем история войн, революций, опасных научных экспедиций и т.д. дает множество наглядных свидетельств того, как сплоченный коллектив единомышленников способен даже при смертельной опасности и крайнем истощении сил сохранять единство действий, не проявляя симптомов паники. А.С. Прангишвили приводил другой пример. «Специальными исследованиями показано, – писал он, – что среди членов пожарной, медицинской команд и других организаций, которым поручается оказание помощи пострадавшим от землетрясения, никогда не имеет место паника».

Объясняя такую стрессоустойчивость, нельзя, конечно, сбрасывать со счета индивидуальные качества спасателей, исследователей или бойцов: тип нервной, эндокринной систем и т.д. Но из литературы, из личного опыта, из опыта моих друзей и многолетних психологических наблюдений мне известно, что люди, стойко переносящие самые жестокие опасности, в отдельности, оказавшись в другой подчас значительно менее травматической ситуации, но без актуализованной установки на мобилизацию и практическое действие, теряют самообладание.

Мы позже вернемся к этому вопросу, но для начала приведу примеры из далекого прошлого. Историки не раз высказывали недоумение по поводу того, что в Варфоломеевскую ночь суровые гугеноты, основа самых боеспособных частей французской армии, позволили парижским бездельникам резать себя, как баранов, не попытавшись организоваться, сопротивляться и в большинстве случаев – даже бежать. Психологическая атмосфера резни парализовала их волю, сформировала настроение обреченности и установку жертвы.

Авторы книги «Революционный невроз» рассказывают о странном безволии, проявленном французскими революционерами, прежде смелыми и решительными, – жирондистами, дантонистами, Робеспьером – в ситуациях, когда они вдруг сами становились объектами революционного террора. «Когда перечитываешь страницы истории революции, то кажется, что этими людьми, созданными для борьбы, овладевал внезапно какой-то упадок сил, и как раз в те моменты, когда им нужно было бы удесятериться: с такой удивительной покорностью они бессильно давали вести себя на бойню».

Разве не то же самое происходило со многими большевиками, героями революции и Гражданской войны, в атмосфере общего страха и массовых репрессий, сопровождаемых «всенародным осуждением»?

В такой момент даже сильный человек способен испытать психический ступор, подобно мощному бизону, настигнутому львицей. Это и имел в виду тот, упомянутый в прошлой лекции сумгаитский парень, утверждая, что резня несравненно страшнее войны...

Структура и динамика человеческих потребностей таковы, что люди могут, потеряв волю и достоинство, впасть в животное состояние. И те же люди при появлении высокозначимых целей способны в буквальном смысле стоять насмерть, ложиться под танки и бросаться в огонь. При этом внешняя оценка их поступков в экстремальной ситуации – как героических, преступных или просто глупых – сильно зависит от того, насколько собственные ценности наблюдателя согласуются с ценностными координатами наблюдаемого поступка. Способы управления толпой

переориентирование внимания. Как только внимание людей в толпе оказывается распределенным между несколькими объектами, сразу же образуются отдельные группы;

объявление по громкоговорителю о том, что скрытыми камерами осуществляется видеосъемка участников толпы;

обращение к участникам толпы с названием конкретных фамилий, имен, отчеств, наиболее распространенных в данной местности;

применение мер по локализации действий лидеров толпы;

применение более сильного шокового воздействия. Например, выстрел в закрытом помещении способен произвести новую «оторопь», люди на секунду застывают и становятся доступны для дальнейшей организации их поведения.

использование ритма (ритмичной музыки). Агрессивная толпа аритмична, и поэтому громкий ритмичный звук способствует соответствующему превращению. В целях воздействия на агрессивную толпу можно применять любую ритмичную музыку: рок, твист, шейк и т.п.

5. Правила поведения в толпе

Своевременное информирование людей о возможных опасностях и имеющихся способах противодействия. Если информации нет - старайтесь не поддаваться слухам, проверять информацию.

Помнить о регрессии толпы. Никто не вспомнит в эти минуты, пожилой вы или совсем маленький человек, больны вы или здоровы, хватит ли у вас сил самостоятельно выжить в этой ситуации. Необходимо помнить, что каждый спасает себя.

Помнить об эмоциональном кружении толпы. Постараться сосредоточься, «не терять головы», не поддаваться эмоциональному кружению, вспомнить о том, чему обучен.

В преддверии паники и на её ранней стадии развития может быть использован юмор, как способ противодействия паническим настроениям.

Команды по управлению толпой отдавать низким и громким голосом. Лучше доверить это мужчине. Высокий пронзительный женский голос не способствует предотвращению паники. Для управления толпой применяются убеждение (если позволяет время), категорический приказ, использование силы и даже устранение наиболее злобных паникеров.

Если Вы оказались в толпе:

Если вы оказались в толпе, двигайтесь по ходу толпы. Не влезайте на ограды, будьте дальше от витрин, не хватайтесь за деревья, столбы, - старайтесь избегать тех мест, где вас может зажать толпа.

Старайтесь выбраться из центра толпы к периферии. География толпы (особенно отчетливо фиксируемая при аэрофотосъемке) определяется различием между более плотным ядром и разреженной периферией. В ядре аккумулируется эффект эмоционального заражения, и оказавшийся там сильнее испытывает его влияние. Главное правило: «Проникая в толпу, думай, как будешь из нее выбираться!»

Застегните наглухо всю одежду, снимите шарфы, спрячьте шнурки в обувь, заправьте брюки в сапоги – все, за что можно зацепиться. При давке надо освободить руки от всех предметов, согнуть их в локтях, снять с себя туфли на шпильках.

Сцепка локтями: в ряду сцепиться друг с другом локтями, при этом, произнося хором совместно несколько слов, например, «Не толкай!»

 Стараться удержаться на ногах.

 Если упал, то необходимо быстро свернуться клубком, закрыть голову руками, поджать ноги и попытаться рывком встать с земли по ходу движения толпы.

Не приближайтесь к агрессивно настроенным лицам и группам лиц.

Участники толпы  Несмотря на кажущуюся безликость толпы в ее структуре выделяются четко сформированные фигуры - агрессоры, ведущие и ведомые. Агрессоры это те, кто толпу создают и провоцируют. Фигура агрессора может не выделяться на общем фоне, но в нужный и ключевой момент сыграет свою важную роль. В печально известном случае гибели людей в давке подземного перехода станции метро "Немига" в Минске (тогда сотни людей, находящихся на уличном концерте, одномоментно бросились в узкий подземный тоннель скрываясь от внезапно хлынувшего ливня) агрессором был тот, кто крикнул: “Бежим в переход!”. И этот призыв услышали все.

На тонком плане агрессор выглядит, как воронка или энергетический сгусток в форме ежа или спрута. Его токи – щупальца проникают сквозь толпу расшатывая ее энергетически и провоцируя на неконтролируемые всплески. Агрессоры совершенно не обязательно делают это сознательно. Часто агрессором движет страх или внезапно возникшая идея. Про таких в народе говорят – бес вселился. Одержимость, которую раньше приписывали проискам дьявола не такое уж редкое состояние для людей шизоидного и истероидного типа. В тоже время для одержимости характерно абсолютная блокировка от всех внешних раздражителей. Никакие рациональные способы остановить агрессора не помогут. Захваченный идеей такой человек многократно усиливает свое поле за счет отключения от всего стороннего и подавления критичности. И вовлекает в него всех вокруг. Нередко агрессоры сами погибают в катастрофах или получают травмы и увечья. Бывают, правда и сознательные агрессоры. Люди способные разгонять свою психику до такой степени, что увеличивается и поле влияния. Логику сознательно агрессора можно просчитать, а значит и обезвредить. Агрессор действующий спонтанно менее прогнозируем. Трудно сказать, что страшнее – сознательный агрессор или тот, кто по неведению стал им. Для толпы плохо и то и другое.

Ведущий, в толпе тот, кто в нужный момент подхватывает посыл агрессора и направляет его на реализацию. Ведущий редко сам рождает идею, но способен сделать, что угодно ради того, что ему покажется правильным. Агрессор и ведущий не могут действовать в разрыве друг от друга, но вместе они представляют собой страшную силу. Ведущий, по сути – лидер. Но для того, чтобы им быть ему как раз и нужна толпа. Распостраненное заблуждение, что лидер или ведущий действует сам по себе. Отличие лидера, от скажем просто уверенного в себе человека, в том, что ему для проявления своих лучших – лидерских качеств нужны окружающие люди. Именно для них он затевает этот спектакль, за счет их энергии выживает. Потому лидеры чаще всего энергетические вампиры, а если выражаться еще точнее – энергоинформационные наркоманы. Для получения большей дозы им требуются провокации. Поэтому часто выбирают себе профессии связанные с большими потоками людей.  Эти люди ищут места, где могут реализовать свои потребности. Встреча я агрессором для них большая удача. Агрессор запускает сложный механизм раскрутки толпы, ведущий подхватывает эстафету и дальше ситуация разворачивается уже по одному им ведомому сценарию или вовсе выходит из под контроля. Обычно ведущие не принадлежат к числу мыслителей - это люди действия. Они не обладают проницательностью, так как проницательность ведет к сомнениям и бездействию. Нередко это психически неуравновешенные люди, полупомешанные, находящиеся на грани безумия. Как бы ни была нелепа идея, которую они подхватывают, и цель, к которой они стремятся, их убеждения нельзя поколебать никакими доводами рассудка. Инстинкт самосохранения у них атрофируется. Напряженность их собственной веры придает им громадную силу внушения. Толпа всегда готова пойти за человеком, показавшимся им сильным и умеющего действовать на нее внушительным образом. В такие моменты люди в толпе теряют свою волю и инстинктивно обращаются к тому, кто на их взгляд ее сохранил.

В основе такого отношения лежит идея превосходства, физически достигаемая более высоким положением или силой, и известная нам еще по животному миру. Изучая поведение волков зоопсихологи заметили, что вожак стаи утверждает свое господство, сбивая по очереди своих сородичей на землю и возвышаясь над ними. Подчиненный хищник выражает свою покорность, проползая под вожаком и оставляя незащищенными горло и живот. Лидерство оказывается у того, кто возвышается над другими. Ведомые, самые обычные люди – люди толпы. Именно они, как бессловестные марионетки движимые руками манипулятора-кукловода становятся жертвами неуправляемой энергии разрушения превращающей просто скопление людей в скопление – убийцу. Любой из нас может оказаться в каждой из этих ролей. Давайте проследим, что происходит с телом и психикой человека в толпе. Состояние агрессора – раздражение и неуемная энергия. Его тело в этот момент напряжено до предела, плечи обычно чуть приподняты, голова опущена, руки прижаты к туловищу. Так выглядит агрессор – шизоид. Психопатичный агрессор, напротив, будет казаться расслабленным. Его тело словно пронизано сотней иголок, кажется, что каждое движение причиняет ему боль. Его движения суетливы, взгляд остановившейся, глаза блестят, а руки и ноги дрожат, как в лихорадке. Движения агрессора завораживают – приковывают взгляд. В тоже время он не кажется сумасшедшим. Скорее пришельцем с другой планеты. Сигналы его тела плохо идентифицируются, но энергия бьет ключом. Этот посыл подхватывает ведущий, который внешне спокоен и уверен в себе, но редко показывает спину, так как не готов к любой критичности и атаке на себя.

Агрессор, ведущий и ведомые не предоставлены сами себе. Все вместе они представляют собой единый организм или как говорят в телесной терапии – тело группы. В толпе границы индивида исчезают и каждый становится лишь маленькой клеточкой в этом едином теле. У него существуют все те же части и органы, что и у обычного биологического тела. То есть голова, туловище, конечности, сердце, мозг и т.д. Именно в этом скрывается еще один механизм управления большим скоплением людей. Управлять телом группы можно точно также, как и обычным телом. Для этого необходимо только почувствовать это тело – его формы, границы, возраст, энергию и найти себя в нем. Если вам нужно пересесть со стула на диван вы привычно напряжете определенные группы мышц, приложите некоторые усилия и измените положение тела. Научившись чувствовать тело толпы, вы также сможете управлять ею независимо от того, какова оПриемы управления (манипуляции) поведением толпы

Для овладения приемами контроля полезно учи­тывать специфический феномен, называемый геогра­фией толпы: в толпе обычно образуется более плотное ядро и разреженная периферия (это очень хорошо видно при аэрофотосъемках). В ядре аккумулируется эффект эмоционального кружения, поэтому здесь че­ловек сильнее ощущает его влияние.

Соответственно, если принято решение воздейст­вовать на толпу изнутри, то следует проникать в ядро (имея в виду гипертрофированную внушаемость и т. д.); напротив, извне рекомендуется действовать через периферию.

Проникшие в ядро агенты, имитируя эмоции страха или жадности (в агрессивной толпе), или бросая соот­ветствующий клич и т. д., дают импульс паническому либо стяжательному поведению. Другой вариант: вни­мание агрессивной толпы переориентируется с одно­го (более опасного) на другой объект. Тем самым уда­ется избежать наиболее драматического развития событий.

Переориентируя внимание периферии на какие-либо яркие события, агрессивную либо экспрессив­ную толпу (митинг и т. д.) превращают в одну или несколько окказиональных толп.

Воздействием громкой ритмической музыки или (в отсутствие таковой) ритмическим скандированием удается превратить агрессивную, паническую или стяжательную толпу в экспрессивную, в частности в экстатическую, когда люди непроизвольно начинают танцевать и, не в силах остановиться, расходуют на­копившуюся энергию в ритмических конвульсиях.

При этом важно подобрать адекватный ритм. Так, для борьбы с агрессивной толпой используется быст­рый ритм рок-музыки. Массовую панику способен сбить более медленный ритм марша или гимна.

Механизмы и особенности массовой паники

Удалось выявить четыре комплекса предпосылок (факторов) превращения более или менее организо­ванной группы в паническую толпу.

Социальные предпосылки — общая напряженность в обществе, вызванная природными, экономическими или политическими бедствиями: землетрясения, навод­нение, резкое падение курса валюты, начало или не­удачное ведение боевых действия и т. д.

Физиологические предпосылки — усталость, голод, долгая бессонница, действие алкоголя, наркотиков.

При этом снижается уровень индивидуального само­контроля, что при массовом скоплении людей чревато особенно опасными последствиями.

Общепсихологические предпосылки — удивление, испуг, вызванные недостаточной информированно­стью о вероятной опасности и возможных способах противодействия.

Социально-психологические и идеологические пред­посылки — отсутствие ясной и высокозначимой общей цели, эффективного лидерства, недостаточное доверие к лидерам и низкий уровень групповой сплоченности.

Наблюдение и специальные исследования, в том числе экспериментальные, показывают, что последний, четвертый по счету комплекс факторов, является ре­шающим. В слабо интегрированной группе панику способна вызвать минимальная или вообще мифическая опасность. При этом весьма характерны ситуации, когда единственным реальным источником опасности стано­виться собственное паническое поведение толпы. Вме­сте с тем, высоко сплоченный целеустремленный кол­лектив способен избежать признаков паники даже при безусловной смертельной опасности.

Обобщенно типичный механизм развития паники выглядит следующим образом. Шокирующий стимул, очень интенсивный или повторяющийся, вызывает множество индивидуальных реакций страха. Это вы­ражается криками, плачем, гримасами, возбужденными хаотическими движениями. Циркулярная реакция обу­словливает обоюдное индуцирование эмоции. Процесс завершается массовыми действиями, которые кажутся спасительными.

Стоит добавить, что в обстановке, когда множест­во людей ожидают какого-то страшного события, сред­ства защиты от которого неизвестны, стимулом пани­ческих настроений и действий может стать словесное обозначение ожидаемого события (при его реальном отсутствии).

И еще одно практически важное замечание. В пер­вые несколько мгновений после шокирующего стиму­ла обычно наступает так называемый психологический момент. Масса людей оказывается как бы во взвешен­ном состоянии («оторопь») и готова следовать первой реакции, иногда совершенно иррациональной. Это так­же наиболее подходящий момент для перелома ситуа­ции человеком или группой людей, готовых взять на себя практическое руководство.

Из всего отмеченного вытекают рекомендации по предотвращению и по ликвидации массовой паники.

Меры по предупреждению массовой паники долж­ны опираться на учет ее предпосылок (факторов).

Прежде всего, идеологическая и организационная подготовка группы к возможным опасностям, обеспе­чение эффективного руководства, воспитание лидеров, пользующихся высоким доверием группы. Как указы­валось выше, при отсутствии идеологических и соци­ально-психологических предпосылок массовой паники коллектив способен с честью выйти из самых суровых испытаний.

Но не всегда такая подготовка в принципе воз­можна, например, при организации массовых улич­ных мероприятий, в которых участвует множество более или менее случайных людей. При этом особое значение приобретает учет физиологических и обще-психологическнх факторов.

Так, типичной ошибкой является длительное про­ведение митингов и манифестаций в условиях соци­альной напряженности, в жаркую (или холодную) погоду, с участием большого количества истощенных людей. При этом возрастает вероятность иррацио­нальных реакций, особенно при возможных прово­кациях.

Ряд характерных ошибок при организации массо­вых мероприятий связан также с игнорированием общепсихологического фактора паники. Так, недоста­точное информирование участников о возможных опасностях (или, напротив, о безопасности того или иного события), о имеющихся способах защиты под­час приводит к серьезным неприятностям.

Предупреждению и снятию панических настрое­ний способствует физическая близость участников (сцепка локтями), а также коллективное пение хорошо известной песни со стройным умеренным ритмом (типа гимна или марша).

Ритмичная музыка, пение или — при отсутствии технических возможностей — скандирование способ­ствуют ликвидации уже возникшей паники.

Остановить паническое поведение помогает в определенных случаях привычное стимулирование (например, громкое звучание национального гимна, на который люди рефлекторно реагируют стойкой «смир­но») или, напротив, неожиданный интенсивный сти­мул (например, выстрел в закрытом помещении). При этом восстанавливается ситуация, обозначенная выше как психологический момент, когда лидер может взять на себя рациональное руководство. Наконец, на началь­ных стадиях паники решающую роль может сыграть удачная своевременная шутка, особенно если она исходит от известного людям «юмориста», например, актера.

Само собой разумеется, что всякое противодейст­вие массовой панике возможно только при наличии группы лиц, сохраняющих присутствие духа и гото­вых взять на себя руководство. Поэтому грамотная организация массового мероприятия предполагает присутствие людей, соответствующим образом подго­товленных и организованных.

Слухи как психологическое явление и средство политической борьбы

Слух — передача эмоционально значимых для ау­дитории сведений по каналам межличностной комму­никации.

Феномен слухов известен с древних времен и издавна использовался в целях идеологической и по­литической борьбы (в частности — в войнах).

Систематические исследования слухов для целе­направленного употребления полученных рекомендаций начались в Германии и в США после Первой мировой войны. Немецкие войска и их союзники активно исполь­зовали полученные знания на фронтах Второй мировой войны. И после войны рекомендации специалистов по слухам умело использовались спецслужбами в между­народных операциях. В ряде случаев работу и ее резуль­таты следует признать весьма продуктивными, дезин­формация в последних военных компаниях в Ираке, Югославии. Этот фактор малоэффективно реализуется в отечественной политической практике, в частности, в Чеченских военных действиях следовало бы его приме­нять как контрмеру психологического противоборства с террористами.

Актуальность феномена слухов связанна с двумя обстоятельствами. С одной стороны, это важный ис­точник информации об общественном мнении, обще­ственных настроениях, отношении к руководству и официальным средствам массовой коммуникации. С другой стороны, слухи могут служить эффективным рычагом влияния на общественное мнение, настрое­ние, на массовые стереотипы и установки, а значит, на поведение людей и на ход экономических и поли­тических событий.

на по размеру и какими целями движима.

20. Виды толпы

Большое количество наблюдений и психологических исследований массового стихийного поведения позво­лили вывести следующую условную классификацию.

Окказиональная толпа (от англ, occasion — слу­чай) — множество людей (зеваки), собравшихся по поводу неожиданного уличного происшествия. Доми­нирующая эмоция — любопытство.

Секвенциальная толпа (от англ, convention — ус­ловность) собирается по поводу заранее объявленного события: митинг, концерт рок-группы, футбольный матч и т. д. Здесь преобладает более организованный интерес, и люди до поры до времени (пока сохраняют качества конвенциальной толпы) готовы следовать определенным условностям (конвенциям). Здесь доми­нирует более направленный интерес.

Толпу не следует путать с публикой, собирающей­ся в драмтеатре, опере, консерватории! Решающее различие — в исходных психологических установках. Соответственно, различны сценарии вероятного раз­вития событий и необходимые меры предосторожно­сти со стороны организаторов мероприятия.

Экспрессивная толпа (от англ, expression — выра­жение), ритмично выражающая ту или иную эмоцию: радость, энтузиазм, протест и т. д. Доминирующие эмо­ции здесь могут быть различны, главная характеристи­ка — ритмичность выражения.

Экстатическая толпа (от англ, ecstasy) — экстре­мальная форма экспрессивной толпы. Достигшие экс­таза люди самозабвенно истязают себя цепями, рвут на себе одежду, танцуют до изнеможения, подчас смертельного, не в силах остановиться, и т. д.

Действующая (active) толпа — наиболее опасная разновидность, в рамках которой в свою очередь можно выделить следующие подвиды:

— агрессивная толпа. Доминирующая эмоция — ярость, злоба по отношению к объекту;

— паническая толпа. Доминанта — страх, ужас, стремление у каждого индивидуально избежать реальной или воображаемой опасности;

— стяжательная толпа — люди, вступившие в неорганизованный конфликт за обладание не­которой ценностью. Доминанта — жадность, жажда приобретения. В конкретных ситуациях может сопровождаться страхом, злобой или обожанием;

— повстанческая толпа по ряду признаков сходна с агрессивной, однако отличается от нее социаль­но справедливым характером возмущения. Прак­тически это выражается тем, что при наличииактивного организующего звена в повстанческую толпу может быть внесено организационное на­чало. Известны случаи, когда повстанческую тол­пу в конечном счете удавалось организовать в эффективную группу.

Следует обратить особое внимание на то, что приведенная классификация достаточно условна. В прак­тическом плане главное качество толпы — превращаемость. А именно: коль скоро толпа образовалась, она способна сравнительно легко превращаться из одного вида (или подвида) в другой.

Такие превращения могут происходить спонтан­но, т, е. без чьего-либо сознательного намерения, но могут быть спровоцированы умышленно. На исполь­зовании свойства превращаемости по большей части основаны приемы правления и манипуляции толпой с теми или иными целями.

Конкретный человек, будучи в толпе, в своем пове­дении проявляет такие формы активности, как инстинкты, навыки и осознанные действия. Инстинк­ты представляют собой врожденные модели поведения, детерминированные биологически и задающие на­правление энергии поведения. Проявление инстинктов человека в толпе включает такие формы активности, как все автоматизмы в поведении (дыхание, передвижение), а также более сложные врожденные действия, связан­ные с самосохранением, эмпатией, любознательностью, контактностью, агрессивностью, и множество других. Здесь сочетаются как осознаваемые, так и бессозна­тельные инстинкты. Под влиянием различных, прежде всего фрустрирующих, факторов более активно, чем вне толпы, проявляются жестокость, насилие, агрессия как инстинктивные формы поведения. Однако помимо агрессии фрустрация вызывает и другие, также ин­стинктивные реакции: апатию, регрессию, подчине­ние и избегание. В политике все эти поведенческие проявления трактуются как реакция на события или обстоятельства, в которых действуют субъекты поведе­ния под влиянием массового влияния.

Солидарность — это также одна из инстинктивных форм поведения участников массовых событий, кото­рые способны не только соперничать друг с другом, но и сотрудничать. В основе проявления солидарности в политике лежит идентификация людей с определенной частью толпы, группы, позволяющая объединить уси­лия части участников по достижению своих целей и ин­тересов. Не описывая многочисленные формы прояв­ления инстинктов в политике, заметим, что в целом инстинкты охватывают все бессознательные, иррацио­нальные, чувственные формы поведения как отдельно­го человека в толпе, так и организованных групп, сти­хийные выступления масс.

Второй формой массового поведения являются кавыки. Говоря о политических навыках, мы имеем в виду готовность и способность выполнять свои роли и функции любым участником массового события. Здесь сказываются выработанные привычки, влияние уровня политической культуры, стереотипы, являю­щиеся следствием повторения определенных полити­ческих действий, которые усваиваются как результа­ты массового поведения. Приобретенные навыки участия в массовых мероприятиях позволяют их уча­стникам адаптироваться и более осознанно вести себя в новых массовых акциях. В последние годы многие россияне приобрели такие новые политические на­выки участия в забастовках, голодовках, несанкцио­нированных захватах зданий, пикетах и многих дру­гих формах стихийного поведения, о которых ранее знали лишь понаслышке.

Осознанные действия как наиболее сформиро­ванные поведенческие акты в неорганизованной мас­се. Главной характеристикой, отличающей их от двух предыдущих, является выраженное целеполагание. Благодаря им привносится осознанный характер сти­хийному поведению. Понятно, что массовое стихий­ное поведение отличается спонтанным характером, но в силу осознанных действий лидеров и многих участ­ников приобретает определенную направленность.

Причинная зависимость характера стихийного мас­сового поведения определяется и ориентируется на внешнюю среду, посылающую стимулы субъекту пове­дения; потребности индивида или группы, участвую­щей в массовых мероприятиях, в которых обязательно проявляются элементы стихийного поведения; моти­вы, которыми руководствуется субъект, установки, ценности, ориентации, убеждения и цели субъекта; личностные особенности роли, стиля межличностных отношений, собственно действия и поступки, обрат­ную связь между поведением и условиями, его сфор­мировавшими.

Приемы управления (манипуляции) поведением толпы

Для овладения приемами контроля полезно учи­тывать специфический феномен, называемый геогра­фией толпы: в толпе обычно образуется более плотное ядро и разреженная периферия (это очень хорошо видно при аэрофотосъемках). В ядре аккумулируется эффект эмоционального кружения, поэтому здесь че­ловек сильнее ощущает его влияние.

Соответственно, если принято решение воздейст­вовать на толпу изнутри, то следует проникать в ядро (имея в виду гипертрофированную внушаемость и т. д.); напротив, извне рекомендуется действовать через периферию.

Проникшие в ядро агенты, имитируя эмоции страха или жадности (в агрессивной толпе), или бросая соот­ветствующий клич и т. д., дают импульс паническому либо стяжательному поведению. Другой вариант: вни­мание агрессивной толпы переориентируется с одно­го (более опасного) на другой объект. Тем самым уда­ется избежать наиболее драматического развития событий.

Переориентируя внимание периферии на какие-либо яркие события, агрессивную либо экспрессив­ную толпу (митинг и т. д.) превращают в одну или несколько окказиональных толп.

Воздействием громкой ритмической музыки или (в отсутствие таковой) ритмическим скандированием удается превратить агрессивную, паническую или стяжательную толпу в экспрессивную, в частности в экстатическую, когда люди непроизвольно начинают танцевать и, не в силах остановиться, расходуют на­копившуюся энергию в ритмических конвульсиях.

При этом важно подобрать адекватный ритм. Так, для борьбы с агрессивной толпой используется быст­рый ритм рок-музыки. Массовую панику способен сбить более медленный ритм марша или гимна.

Механизмы и особенности массовой паники

Удалось выявить четыре комплекса предпосылок (факторов) превращения более или менее организо­ванной группы в паническую толпу.

Социальные предпосылки — общая напряженность в обществе, вызванная природными, экономическими или политическими бедствиями: землетрясения, навод­нение, резкое падение курса валюты, начало или не­удачное ведение боевых действия и т. д.

Физиологические предпосылки — усталость, голод, долгая бессонница, действие алкоголя, наркотиков.

При этом снижается уровень индивидуального само­контроля, что при массовом скоплении людей чревато особенно опасными последствиями.

Общепсихологические предпосылки — удивление, испуг, вызванные недостаточной информированно­стью о вероятной опасности и возможных способах противодействия.

Социально-психологические и идеологические пред­посылки — отсутствие ясной и высокозначимой общей цели, эффективного лидерства, недостаточное доверие к лидерам и низкий уровень групповой сплоченности.

Наблюдение и специальные исследования, в том числе экспериментальные, показывают, что последний, четвертый по счету комплекс факторов, является ре­шающим. В слабо интегрированной группе панику способна вызвать минимальная или вообще мифическая опасность. При этом весьма характерны ситуации, когда единственным реальным источником опасности стано­виться собственное паническое поведение толпы. Вме­сте с тем, высоко сплоченный целеустремленный кол­лектив способен избежать признаков паники даже при безусловной смертельной опасности.

Обобщенно типичный механизм развития паники выглядит следующим образом. Шокирующий стимул, очень интенсивный или повторяющийся, вызывает множество индивидуальных реакций страха. Это вы­ражается криками, плачем, гримасами, возбужденными хаотическими движениями. Циркулярная реакция обу­словливает обоюдное индуцирование эмоции. Процесс завершается массовыми действиями, которые кажутся спасительными.

Стоит добавить, что в обстановке, когда множест­во людей ожидают какого-то страшного события, сред­ства защиты от которого неизвестны, стимулом пани­ческих настроений и действий может стать словесное обозначение ожидаемого события (при его реальном отсутствии).

И еще одно практически важное замечание. В пер­вые несколько мгновений после шокирующего стиму­ла обычно наступает так называемый психологический момент. Масса людей оказывается как бы во взвешен­ном состоянии («оторопь») и готова следовать первой реакции, иногда совершенно иррациональной. Это так­же наиболее подходящий момент для перелома ситуа­ции человеком или группой людей, готовых взять на себя практическое руководство.

Из всего отмеченного вытекают рекомендации по предотвращению и по ликвидации массовой паники.

Меры по предупреждению массовой паники долж­ны опираться на учет ее предпосылок (факторов).

Прежде всего, идеологическая и организационная подготовка группы к возможным опасностям, обеспе­чение эффективного руководства, воспитание лидеров, пользующихся высоким доверием группы. Как указы­валось выше, при отсутствии идеологических и соци­ально-психологических предпосылок массовой паники коллектив способен с честью выйти из самых суровых испытаний.

Но не всегда такая подготовка в принципе воз­можна, например, при организации массовых улич­ных мероприятий, в которых участвует множество более или менее случайных людей. При этом особое значение приобретает учет физиологических и обще-психологическнх факторов.

Так, типичной ошибкой является длительное про­ведение митингов и манифестаций в условиях соци­альной напряженности, в жаркую (или холодную) погоду, с участием большого количества истощенных людей. При этом возрастает вероятность иррацио­нальных реакций, особенно при возможных прово­кациях.

Ряд характерных ошибок при организации массо­вых мероприятий связан также с игнорированием общепсихологического фактора паники. Так, недоста­точное информирование участников о возможных опасностях (или, напротив, о безопасности того или иного события), о имеющихся способах защиты под­час приводит к серьезным неприятностям.

Предупреждению и снятию панических настрое­ний способствует физическая близость участников (сцепка локтями), а также коллективное пение хорошо известной песни со стройным умеренным ритмом (типа гимна или марша).

Ритмичная музыка, пение или — при отсутствии технических возможностей — скандирование способ­ствуют ликвидации уже возникшей паники.

Остановить паническое поведение помогает в определенных случаях привычное стимулирование (например, громкое звучание национального гимна, на который люди рефлекторно реагируют стойкой «смир­но») или, напротив, неожиданный интенсивный сти­мул (например, выстрел в закрытом помещении). При этом восстанавливается ситуация, обозначенная выше как психологический момент, когда лидер может взять на себя рациональное руководство. Наконец, на началь­ных стадиях паники решающую роль может сыграть удачная своевременная шутка, особенно если она исходит от известного людям «юмориста», например, актера.

Само собой разумеется, что всякое противодейст­вие массовой панике возможно только при наличии группы лиц, сохраняющих присутствие духа и гото­вых взять на себя руководство. Поэтому грамотная организация массового мероприятия предполагает присутствие людей, соответствующим образом подго­товленных и организованных.

Слухи как психологическое явление и средство политической борьбы

Слух — передача эмоционально значимых для ау­дитории сведений по каналам межличностной комму­никации.

Феномен слухов известен с древних времен и издавна использовался в целях идеологической и по­литической борьбы (в частности — в войнах).

Систематические исследования слухов для целе­направленного употребления полученных рекомендаций начались в Германии и в США после Первой мировой войны. Немецкие войска и их союзники активно исполь­зовали полученные знания на фронтах Второй мировой войны. И после войны рекомендации специалистов по слухам умело использовались спецслужбами в между­народных операциях. В ряде случаев работу и ее резуль­таты следует признать весьма продуктивными, дезин­формация в последних военных компаниях в Ираке, Югославии. Этот фактор малоэффективно реализуется в отечественной политической практике, в частности, в Чеченских военных действиях следовало бы его приме­нять как контрмеру психологического противоборства с террористами.

Актуальность феномена слухов связанна с двумя обстоятельствами. С одной стороны, это важный ис­точник информации об общественном мнении, обще­ственных настроениях, отношении к руководству и официальным средствам массовой коммуникации. С другой стороны, слухи могут служить эффективным рычагом влияния на общественное мнение, настрое­ние, на массовые стереотипы и установки, а значит, на поведение людей и на ход экономических и поли­тических событий.

Классификация слухов

Выделяют различные основания для классифика­ции слухов. Главные из них — экспрессивный и инфор­мационный параметры. В первом случае речь идет об эмоциональном содержании сюжета; но во втором — о степени его достоверности.

По экспрессивному параметру различают три типа слухов: слух-желание, слух-пугало, агрессивный слух.

По информационному параметру слухи различа­ются от полностью недостоверных до близких к дей­ствительности.

Считается, что в достаточно обширной, политиче­ски значимой аудитории слух никогда не бывает пол­ностью достоверным. Это связано с тем, что в процес­се циркуляции сюжет претерпевает ряд закономерных изменений, более или менее искажающих начальную версию. Изменения носят следующий характер.

Сглаживание: многие детали исходного сюжета в процессе многократной передачи исчезают; сохраня­ются лишь те детали, которые в глазах аудитории особенно существенны.

Заострение: сохраняющиеся детали увеличивают­ся количественно и качественно.

Приспособление: под стереотипы и ожидание ау­дитории подстраиваются лишь отдельные детали (без выраженных симптомов сглаживания или заострения), но таким образом, что это решительно изменяет соци­альное содержание события.

В разнородной аудитории один и тот же слух мо­жет принимать различную эмоциональную окраску. Вообще же характеризовать тот или иной слух по дан­ному параметру следует не на основании самого сю­жета (это часто дезориентирует), а по реакции людей.

Известно множество случаев, когда исходно ма­лодостоверный слух, влияя на настроение и действи-ея людей, вызывает экономические и политические ситуации, описываемые в сюжете. Циркулирующий слух, будучи активным фактором социальной жизни,

как бы подстраивает объективную реальность под свой сюжет.

Какие детали сглаживаются, а какие заостряют­ся, зависит не столько от объективной значимости, сколько от стереотипов, установок, общего настроения и состояния массы. Те детали, которые в одних случа­ях наверняка бы отфильтровались, в других становят­ся доминирующими.

Основные предпосылки возникновения слухов

На неискушенный взгляд, слухи подчас кажутся явлением беспричинным, либо обусловливаемым ис­ключительно чьими-то провокационными намерения­ми. Этой иллюзией подчас определяются и приемы противодействия. Между тем многолетние исследова­ния позволили свести причины возникновения слуха к совокупности двух фундаментальных и ряда допол­нительных факторов. Основные, или фундаментальные, факторы предстают как интерес аудитории к пробле­ме и дефицит надежной информации.

Зависимость между возникновением слуха (а так­же его интенсивностью) и наличием обоих указанных факторов можно выразить формулой:

С = И х Д (1),

где С — слух, И — интерес, Д — дефицит.

Знак умножения означает, что при нулевом значе­нии одного из сомножителей произведение равно нулю.

Следует подчеркнуть, что под дефицитом пони­мается отсутствие не объективно достоверной ин­формации, а такой информации, которая данная ау­дитория склонна верить. Так, ложная информация из вызывающего доверие источника исключает ин­формационный дефицит, тогда как информация дос­товерная, но исходящая из источника, которому ау­дитория не склонная доверять, дефицит сохраняет. Разумеется, информационный дефицит может быть обусловлен и более банальной причиной — отсутст­вием или недостаточностью официальной информа­ции о событии.

Таким образом, дефицит субъективно надежной информации обратно пропорционален количеству официальных сообщений (на данный момент времени) — кс — и доверию к источнику — ди:

Из формул (1) и (2) выводим:

Формула (3) используется для разработки мер по снижению «слухонасыщенности» информационной системы (см. далее). Она основана на системно-эко­логической модели.

Суть последней в том, что информационные процес­сы в обществе представляют собой единую и относи­тельно замкнутую систему, которая подчиняется неко­торым закономерностям, свойственным системам любого типа, в частности экоценозу. А именно, пустующие «эко­логические ниши» заполняются более или менее близ­кими неспециализированными видами (например, ме­ста истребленных волков занимают бездомные собаки, оказывающиеся гораздо опаснее, чем «законные» хозяева ниши). Если же заполнения ниши не происходит, то экосистема начинает деградировать (так произошло, например, с уничтожением воробьев в Китае).

В информационной системе образование лакун неудовлетворенного интереса влечет за собой либо спонтанное «творчество» индивидов и масс, либо на­меренное заполнение пустующих ниш с определен­ными экономическими, политическими и идеологиче­скими целями.

Интенсификации распространения слухов способ­ствует и ряд дополнительных факторов.

Передавая эмоционально значимые сведения, че­ловек повышает свой личностный статус, интерес собеседников к собственной персоне, демонстрирует свою близость к объекту общего интереса, к органам, принимающим решение и т. д.

Кроме того, циркуляция слухов способствует оптимизации эмоционального баланса аудитории в условиях как эмоциональной избыточности, так и эмоциональной недостаточности. Иначе говоря, до­полнительно благоприятствуют циркуляции слухов как чрезмерное напряжение, так и скука, недоста­ток ярких событий в жизни группы.

Отношение к феномену слухов как таковому су­щественно зависит от типа политической власти. Тоталитарный режим нетерпим ко всякой неопреде­ленности в экономической, политической или идео­логической сферах. Здесь руководство ориентировано на утопический идеал предельно централизованного сквозного контроля, спонтанность воспринимает как досадную ошибку в управлении и стремится постро­ить полностью «прозрачную» информационную (рав­но как экономическую и политическую) систему. По­этому циркуляция слухов трактуется как безусловно вредный «пережиток» и прямо или косвенно ставит­ся задача освободить общество от этого источника не­определенности.

В демократической системе информации слухи считаются нормальным явлением общественной жиз­ни. Оптимальное соотношение определенности и не­определенности делает систему более аморфной, но вместе с тем внутренне разнообразной, а поэтому адап­тивной и жизнестойкой (сравним хорошо известный в кибернетической теории систем закон необходимого разнообразия У.Р. Эшби).

Поэтому в демократическом обществе не рас­сматривается задача ликвидации слухов вообще как социального феномена. Практические задачи ограни­чиваются построением слухоустойчивой системы в рамках отдельных достаточно ограниченных групп (воинское подразделение, экспедиция, политическая партия и т. д.) либо противодействием конкретному циркулирующему слуху.

В любом случае следует различать профилакти­ческие (предупреждающие) и активные (тактические) меры.

Для разработки профилактических мероприятий полезно вновь обратиться к формуле (3). Эта система мер указывает на важность соответствия их таким критериям:

а) высокая оперативность и систематичность офи­циальных сообщений — чтобы обеспечить высокое значение кс ;

б) неизменно высокая достоверность сообщений— для сохранения необходимого ди;

в) систематическая и хорошо отлаженная обратная связь между источниками официальных сообщений и аудиторией — чтобы своевременно и по возмож­ности опережающим образом реагировать на трудно предсказуемую динамику И;

г) поддержание оптимальной эмоциональной на­сыщенности в жизни (совместная деятельность, распре­деление ролей согласно индивидуальным интересам и наклонностям и т. д.) — дабы избежать ситуаций бес­событийности.

2. Десятилетиями предлагались и практически испытывались различные приемы противодействия циркулирующему слуху. Оказалось, что прямолиней­ное выделение и опровержение слуха часто произво­дит «эффект бумеранга» — интенсивность слуха воз­растает. Игнорирование также может привести к тому, что слух, распространяясь по своим психологическим законам, нанесет значительный вред. Обычно неэф­фективны и беспредметные опровержения типа: «Не верьте враждебным слухам!»

Выяснилось, что здесь нет простых и однозначных инструкций на все случай жизни. Чтобы принимае­мые меры были эффективны, необходимо адекватно оценить информационную обстановку, и прежде все­го такой ее параметр, как доверие к источнику.

Когда и если существует уверенность в том, что данный источник информации (политический деятель, журналист, телеканал, газета и т. д.) пользуется доста­точным авторитетом в данной аудитории, то уместна «лобовая» атака на слух. При этом прямо указывается на содержание слуха, его причины и излагается аль­тернативная версия событий.

Однако такой ход совершенно неприемлем, если нет уверенности в том, что наш источник в данной аудитории обладает высоким авторитетом. В подобном случае рекомендуется «фланговая» атака на слух; никак не упоминая ни о слухе, ни о его сюжете, под различ­ными предлогами интенсивно передавать информацию, по содержанию противоречащую сюжету циркулирую­щего слуха.

При этом, однако, необходимо повышенное вни­мание к каждой детали. В психологии хорошо известен феномен «психической инерции» (или апперцепции): новая информация о событии бессознательно фильт­руется сквозь призму предыдущей информации. Поэто­му даже мелкий просчет при организации кампании против слуха обусловливает «эффект бумеранга» — доверие к слухам усиливается...

Слухи, как и всякое, в общем-то, нормальное яв­ление общественной жизни, могут превращаться в стихийный фактор повышенной опасности и в гроз­ное оружие в руках сознательных провокаторов. Знание закономерностей их возникновения и рас­пространения, владение приемами профилактики и оперативной терапии помогают обеспечить благопри­ятные условия экономического, политического и индивидуального бытия.

3.4. Свобода и плюрализм, насилие и диктатура как детерминанты политической активности

Активность — характерологическое свойство человека, социальной общности, делающее их способ­ными эффективно функционировать в различных ус­ловиях. Политическая активность субъектов политики проявляется в самых различных формах. На характер этой активности и особенности ее проявления оказы­вают влияние различные факторы, которые могут быть представлены как внутренние (их носителем высту­пает субъект политики) и внешние (влияние среды на субъект политики). Они могут быть представлены через факторы свободы и насилия, которые в заданном ими континууме имеют и другие феномены. Проанализи­руем основные их психологические характеристики.

Психология свободы — это способность к творче­скому самовыражению, конструктивной дискуссии, ак­тивным действиям, которая представляет собой сердце­вину демократического процесса. Психология свободы проявляется через закономерные признаки. Зако­номерность проявления свободы предстает как тен­денция преобладания все большей свободы над ус­тупающей ей заданностью и предопределенностью, определяющей растущую активность субъектов обще­ства в постановке и достижении своих целей в нем.

Важнейшим признаком свободы является плюралистичность. Плюралистичность — характерологиче­ское свойство человека, делающее его способным к конструктивной дискуссии. Речь идет не только о навыках убеждения оппонента в правильности своей точки зрения, но и о способности принять его пози­цию, а значит — отказаться от своей. Для этого знаме­нитое «подвергай все сомнению» должно быть отнесено и к себе. Всепоглощающая уверенность в том, что именно ты владеешь истиной во всем ее объеме, де­лает дискуссию невозможной. Любой несогласный тут же обвиняется либо в некомпетентности, либо в зло­намеренности.

Конечно, не все убеждения должны становиться объектом неуверенности. Но ведь предметом споров являются обычно не сами факты, а гипотезы и оценки, стоящие за ними. И здесь для участия в демократиче­ском обсуждении, т. е. для жизни в условиях свободы, человеку необходима известная плюралистичность, понимание того, что истина часто не одна, а уж моно­полией на нее не обладает никто.

Вполне очевидно, что очень многим представи­телям общества, находящегося в фазе интенсивных социальных изменений, не хватает ни активности, ни, особенно, плюралистичности. Рассмотрим, с чем связано формирование двух этих характеристик. При этом оставим за рамками анализа их детерминацию темпераментом или другими индивидными свойст­вами. Такого рода детерминация, безусловно, важна для понимания отдельных случаев, но обращение к ней не будет плодотворным для выяснения законо­мерностей формирования интересующих нас харак­теристик у больших групп людей. С этой точки зрения целесообразно обращение к определенным социаль­но-культурным моментам, которые могут определять степень выраженности активности и плюралистичности.

Можно выделить целый ряд характерологических свойств человека, делающих его способным эффектив­но функционировать в условиях свободы. Важнейши­ми из них являются два. Во-первых, активность: чем больше свободы и, соответственно, меньше заданности и предопределенности, тем активнее должен быть субъект в постановке и достижении своих целей. Во-вторых, это способность к конструктивной дискуссии, которая и представляет собой сердцевину демократи­ческого процесса.

Факторы, которые определяют активность или пассивность субъекта политики, могут быть представ­лены в следующем составе:

— фрустрационная реакция;

— особенности самосознания;

— регламентация желаний и своих потребностей;

— жесткость этической системы.

Один из них характеризует фрустрационную реакцию, которая выражается как человеческая сла­бость, ощущение бессилия, невозможность изменить ход событий в своей собственной жизни, повлиять на положение дел в организации, к которой они принад­лежат, и в стране в целом. Это ощущение бессилия не может считаться объективным выражением жизнен­ных реалий. Большинство людей недооценивает те, пусть и небольшие, возможности для изменения соб­ственной жизни или воздействия на ситуацию вокруг них, которые у них имеются.

Объективный анализ фрустрационной ситуации показывает, что, хотя положение чаще всего действи­тельно достаточно серьезное, есть определенные сте­пени свободы, которые субъект политики просто не использует. Аналогичный вывод может быть сделан и относительно позиции людей по отношению к полити­ческим организациям — возможности воздействия на них явно преуменьшаются. Следовательно, ощущение фрустрации характеризует не столько личную и со­циальную ситуацию человека, сколько его восприятие этой ситуации.

Для преодоления фрустрационной реакции недос­таточно объективных изменений в социуме. Даже если социальные изменения прямо стимулируют рост ак­тивности каждого человека, реализация этих возмож­ностей зависит от того, в какой степени люди поверят в то, что они действительно существуют в жизни, а не только на бумаге или в декларациях лидеров. Измене­ние сознания не следует автоматически за изменениями в законодательстве и социальной политике. Например, граждане, на этапе адаптации большинство депутатов и другого рода политики, получившие возможности для более свободного участия в политической жизни, мо­гут предпочитать выжидательную позицию или про­должать следовать прежним стереотипам. Здесь про­является не только несовершенство политической системы, но и неверие в свою причастность к прове­дению реальной политики. Психологические структу­ры достаточно инертны, и в период бурных социаль­но-политических изменений они могут отставать от динамики общественной жизни.

Таким образом, для того чтобы субъект политики относился к себе, к окружающим и к обществу конст­руктивно, чтобы в его поведении доминировали моменты кооперативности и взаимопомощи, ощущение фруст­рации или бессилия должно смениться верой в собственные возможности и способность быть реальным субъектом политики. Демократия, способствующая фор­мированию именно такого мироощущения и политиче­ской роли, является в этом смысле императивной, она не может быть отложена на потом, до лучших времен. Без развития определенных демократических институ­тов и процедур невозможно решение острых социаль­но-политических и экономических проблем, политик, не ощущающий возможности реально влиять на полити­ческую жизнь, будет пассивно являться объектом по­литической ситуации.

Второй фактор характеризует особенности само­сознания. Рассмотрим те из них, которые «блокируют» проявление активности субъектом политики. Можно выделить такие основные признаки самосознания, как деиндивидуализация, размытость групповой принад­лежности, своеобразность деперсонализации, индиви­дуальная особенность самосознания. Проанализируем каждый из этих признаков особенностей самосознания политика.

Деиндивидуализация проявляется в том, что для многих представителей реформирующихся обществ характерно недостаточное ощущение своей индивиду­альности, отличительности себя от других. Это опре­делено особенностями принятой системы воспитания и социализации, своеобразным стилем образом мыс­лей, деятельности, жизни. Как показывают исследова­ния, ощущение деиндивидуализации, т. е. похожести и даже неотличимости себя от других людей, приводит к росту жестокости и снижению тенденций к взаимо­помощи.

Размытость групповой принадлежности. Хотя объ­ективно каждый человек включен в большое число групп, эта включенность далеко не всегда представ­лена на психологическом уровне. Люди не чувствуют себя гражданами, жителями своего города, не ощуща­ют своей принадлежности к классу или к нации. Ко­нечно, эти чувства принадлежности обостряются в экстремальных ситуациях, но нельзя же жить в усло­виях перманентного кризиса. Люди редко идентифи­цируются с предприятием, на котором работают, но­минальным бывает даже членство в собственной семье. Такому положению способствует ряд причин. Прежде всего, это несовершенство политических структур, пре­пятствующих реальной включенности в жизнь орга­низаций, к которым человек формально принадлежит.

Например, выборы и вообще система власти в данном сообществе могут быть организованы таким образом, что подлинная реализация закрепленных за человеком прав избирать и быть избранным превращается в фикцию.

В некоторых случаях членство в организации, фор­мально постоянное, является детерминирующим фак­тором поведения и внутренней жизни человека лишь в какие-то периоды. Кроме того, фактором размыто­сти групповой принадлежности являются организации, членство в которых изначально фиктивно — вспомним хотя бы существовавшие у нас еще несколько лет назад общества трезвости. Реальные же объединения, кото­рые действительно могут стать базой для формирова­ния чувства идентичности, такие, как землячества или объединения выпускников, в нашей стране не только не поддерживались, но и были объектом как минимум настороженного отношения со стороны властей.

В целом, можно сказать, что если групповая при­надлежность на уровне малых групп — семьи или первичного коллектива — развивается достаточно лег­ко и не требует специальных условий, то идентичность на уровне больших групп формируется лишь в опре­деленной социальной среде, причем процесс этот нуждается в поддержке со стороны общества. Без соблюдения этих условий человеку бывает крайне трудно ощущать себя членом тех или иных больших социальных групп.

Деперсонализация у значительного числа людей формируется и проявляется в виде действий, совер­шаемых в определенных ситуациях, когда они свои особенности приписывают не себе, а как бы кому-то другому или некоей автономной части себя, за кото­рую субъект не несет моральной ответственности. Такими ситуациями могут быть не только ситуации экстремальные, но и вполне обыденные, связанные с выполнением своих функциональных или обществен­ных обязанностей. Эта способность позволяет челове­ку, пошедшему на обман, считать себя человеком че­стным, струсившему — смелым и т. д.

Обращает на себя внимание и такая особенность самосознания, важная с точки зрения детерминации активности, которая проявляется как ощущение зависи­мости. Человеку кажется, что он не может изменить важнейшие обстоятельства своей жизни — поменять работу, создать новую семью, изменить место жительства. Трудности этих изменений — безусловно, реаль­ные и серьезные — всячески преувеличиваются.

Перечисленные особенности самосознания приво­дят к пассивности потому, что снижают у человека ощущение субъектности и негативно влияют на свобо­ду его действий, связей и отношений. Активен может быть только субъект политики: человек, ощущающий свое отличие от других людей, свою самобытность и непо­вторимость, идентифицирующийся с какой-то группой, принадлежность к которой для него важна, которой он гордится, честь и интересы которой он готов защищать; человек, всегда сохраняющий чувство ответственности за свои поступки и ощущающий себя свободным де­лать то, что он считает нужным. Если всех этих особен­ностей самосознания нет — неизбежна пассивность.

Указанные особенности самосознания ответствен­ны и за уровень нравственности в обществе. Нравст­венный поступок — это всегда выбор, причем выбор осознанный.

Третьим фактором, определяющим уровень сво­боды, а значит, и активности, является регламента­ция желаний и своих потребностей. Значительное число людей не только не предпринимают почти ни­чего для достижения своих целей, но и отказываются от самих этих целей — ничего не хотят. Ценности покоя, стабильности перевешивают все остальные возможные награды, в результате человек заранее отказывается от всех превышающих элементарный минимум материальных и духовных благ, гарантируя себе взамен спокойствие и стабильность. Таким обра­зом, те блага, стремление к которым и является, в значительной степени, внешним стимулом к актив­ности, обесцениваются в сознании субъекта и не мо­гут выступать в качестве подкрепления. В облегчен­ном варианте отказ от желаний принимает форму ориентации лишь на сугубо личные или семейные блага — все остальное обесценивается.

Четвертый фактор характеризует жесткость эти­ческой системы. Максималистская идеология, функ­ционирующая по принципу «все или ничего», приводит не к высокому уровню нравственности, а к пассив­ности. Любая активность — это компромисс, соглаше­ние; человек, не умеющий идти на компромиссы, не­избежно будет пассивен.

Таким образом, выделение факторов, определяющих уровень активности субъекта политики, характеризует его свободу в осознании, выборе, поведении и действиях. Преодоление негативного или блокирую­щего их действия существенно расширяет свободу политической самореализации и обеспечивает твор­ческий подход в политической деятельности и обще­нии, отношениях и взаимосвязях.

Важно также определить влияние плюрализма на политическую активность. Его характер также опре­деляют психологические факторы. Рассмотрим, какие факторы наиболее сильно влияют на степень выра­женности плюралистичности.

1. Первым таким фактором является слабое зна­комство с отличными от своих собственных усло­виями и стилем жизни. Хотя окружающая жизнь достаточно разнообразна и дает примеры самых не­ожиданных способов организации семьи, обеспечения профессионального роста и решения других сложных проблем, это разнообразие может и не присутствовать в той картине социума, которая дается искусством и средствами массовой информации. Как правило, все­гда проявляется тенденция к нивелировке различий. Восприятие действительности как однородной, повсю­ду одинаковой, не дает основания сомневаться в пра­вильности собственного стиля жизни или хотя бы по­ставить под сомнение положение о том, что именно этот стиль является единственно правильным.

Деструктивные последствия такой искусственной унификации особенно хорошо видны на примере про­блемы межнациональных отношений. Например, све­дения, имевшиеся в распоряжении представителя какого-либо народа нашей страны об образе жизни, характере и культуре другого народа, могут быть под­разделены на два класса. Первый класс сведений говорил об отсутствии сколько-нибудь заметных отли­чий между народами СССР. Одинаковый характер производства, общие проблемы и общие достижения, практически одинаковое или очень близкое законода­тельство.

2. Второй класс сведений прямо противоположен первому — подчеркивались четкие различия между народами, их специфика по сравнению с любым дру­гим народом. К сожалению, идея отличий чаще всего подкреплялась примерами архаических проявлений национальной культуры, не связанных с повседнев­ной жизнью народа, а специально сохраняемых, имею­щих лишь исторический интерес. С серьезными трудностями сталкиваются представители сравнительно небольших национальных групп. Корни современных национальных конфликтов — не только в реальных противоречиях и несправедливостях, но и в особенно­стях восприятия друг друга.

Препятствием для формирования плюралистичности является и то, что в обществе, как правило, подав­ляются не только антисоциальные, но и асоциальные, или статистически анормальные формы поведения. Не всегда еще одобряются какие-либо отличия друг от друга в одежде, вкусах, манерах поведения и т. д. Следовательно, большинство людей в ходе онтогенеза не сталкивались или редко сталкивались с ситуацией, когда нестандартное поведение и взгляды принима­ются в обществе благожелательно или хотя бы не влекли за собой тех или иных санкций. Естественно, это способствует тому, что именно стандартное пове­дение воспринимается как единственно правильное, сомнений в его адекватности или интереса к поиску иного пути не возникает.

3. Фактором снижения плюралистичностивысту­пает также недостаточный опыт принятия другого человека и принятия себя этим человеком, несмотря на существенные разногласия,— длительные отноше­ния невозможны без периодических конфликтов. Этот опыт может быть генерализован на широкий класс ситуаций, что будет способствовать терпимости, готов­ности принять мнение другого или, по крайней мере, отнестись к его позиции с уважением. Таким образом, длительные близкие отношения, способствуя фор­мированию плюралистичности, становятся одним из факторов, облегчающих жизнь в условиях свободы.

4. Фактор, снижающий уровень плюралистичности, состоит в отсутствии или недостаточности опы­та принятия самостоятельных решений, последст­вия которых значимы для индивида. Однако, если у человека нет опыта принятия самостоятельных реше­ний, значит у него нет и опыта их реализации. Отсут­ствие этого опыта может послужить определенным барьером на пути отвержения позиции различных субъектов политики только из-за того, что не вырабо­тана уверенность в правильности собственной точки зрения.

5. Последним из выделенных факторов, снижаю­щих уровень плюралистичности, следует назвать от­сутствие или недостаточность опыта выбора между двумя правильными суждениями, позициями и т. д. Большая часть проблем и задач, с которыми сталкива­ются политики, моделируются так, что вырабатывается одно правильное решение, а все остальные призна­ются как неправильные. В результате этого формиру­ется представление о том, что истина может быть только одна и, если человек придерживается иной, по сравнению с твоей собственной позицией, это означа­ет, что он ошибается.

Таким образом, выделенные пять факторов, опре­деляющих уровень плюралистичности, — незнакомство с отличными от собственных стилем и условиями жизни, отсутствие опыта анормального поведения, не повлекшего за собой санкций окружающих, недо­статочный опыт длительных близких отношений, недо­статочный опыт принятия самостоятельных решений и несформированность навыка выбора альтернатив­ных решений существенно влияют не ее характер. Отметим, что эти факторы проявляются во взаимосвя­зи и детерминируют плюралистичность на социаль­ном и личностном уровнях.

21.

По типу доминирующей эмоции и особенностям по­ведения исследователи выделяют следующие виды толпы.

Случайная (окказиональная) толпа возникает в свя­зи с каким-либо неожиданным событием. Ее образуют I «зеваки», лица, испытывающие потребность в новых

впечатлениях. Основной эмоцией является любопыт­ство людей. Случайная толпа может быстро собирать­ся и так же быстро рассеиваться. Обычно немного­численна.

!    Конвенциональная толпа - толпа, поведение кото­рой основывается на явных или подразумеваемых

Iнормах и правилах поведения - конвенциях. Собира­ется по поводу заранее объявленного мероприятия,

людьми обычно движет вполне направленный инте­рес, и они должны следовать нормам поведения, соответствующим характеру мероприятия. '    Экспрессивная толпа отличается особой силой I массового проявления эмоций и чувств. Является

результатом трансформации случайной или конвен­циональной толпы, когда людьми в связи с опреде-

)ленными событиями, свидетелями которых они ста­ли, и под действием их развития овладевает общий

эмоциональный настрой, выражаемый коллективно.

'    Экспрессивная толпа может трансформироваться I в крайнюю форму - экстатическую толпу, т. е. вид тол­пы, когда люди, ее образующие, доводят себя до ис­ступления в совместных молитвенных, ритуальных или

иных действиях.

Все три вида толпы относятся к пассивным.

1Д. Д. Бессонов предлагал рассматривать толпу как выжидательную (пассивную) и действующую (активную). | Действующая!активная) толпа - наиболее важный вид

толпы, учитывая социальную опасность некоторых ее ^подвидов.

Наиболее опасной считается агрессивная толпа -скопление людей, стремящихся к разрушению и даже убийству. Люди, составляющие агрессивную толпу, не имеют рациональной основы для своих действий. Чаще

является результатом трансформации случайной, конвенциональной или экспрессивной толпы.

В толпе люди опускаются до примитивного состоя­ния, которое характеризуется иррациональным пове­дением, доминированием бессознательных мотивов, подчинением индивида коллективному разуму или «расовому бессознательному». Качества, обнаружи­ваемые индивидом в толпе, являются проявлением

бессознательного, в котором содержится все зло

человеческое (3. Фрейд).

Другим подвидом действующей толпы является пани­ческая толпа - скопление людей, охваченных чувством

страха, стремлением избежать некой воображаемой или

реальной опасности. Паника - это социально-психоло­гический феномен проявления группового аффекта стра­ха. Возникшие страх блокирует способность людей ра­ционально оценивать возникшую ситуацию.

Подвидом действующей толпы является стяжатель­ная толпа - скопление людей, находящихся в непос­редственном и неупорядоченном конфликте между собой из-за обладания теми или иными ценностями, которых недостаточно для удовлетворения потребно­стей или желаний всех участников этого конфликта.

Некоторые исследователи феномена толпы выделя­ют повстанческую толпукак непременный атрибут всех

революционных событий. Действия повстанческой тол­пы отличаются конкретностью и направленностью на немедленное изменение ситуации, которая каким-то образом не устраивает ее участников.

пы - это ее внезапная организация. В ней нет ника­кого предварительного стремления к общей цели, она не обладает коллективным желанием. Между тем

среди разнообразия ее движений наблюдается не­которая целесообразность в поступках и стремлени­ях.

Само слово «толпа» как имя собирательное указы­вает на то, что масса отдельных личностей отождеств­ляется с одной личностью.

Среди причин единства мыслей, наблюдаемого

в толпе, П. Бордье выделяет способность к подра­жанию. Каждый человек расположен к подражанию, и эта способность достигает максимума у людей, со­бранных вместе.

Многие писатели пытались объяснить это явление, прибегая к гипотезе о нравственной эпидемииЖоли: «Подражание - это настоящая эпидемия, зависящая от примера так же, как возможность заразиться оспой зависит от того яда, при помощи которого последняя распространяется».

На этом основании нравственной эпидемией объяс­нялись эпидемии преступлений, следовавшие за ка­ким-нибудь преступлением, о котором много писали в прессе.

По Сергии и Г. Тарду, всякая идея, всякое душев­ное движение индивида не что иное, как рефлекс на

полученный извне импульс. Всякий действует, дума­ет только благодаря некоторому внушению. Это вну­шение может распространиться или только на одного индивида, или на нескольких, или даже на большое число лиц; оно может распространиться подобно

настоящей эпидемии.

В основе формирования и развития ценностей клас­са лежат его потребности, определяющие базовую

значимость всей их системы - характер собственно­сти на средства производства. Ценности объективно определяются экономическими условиями деятель­ности класса. Наряду с материальными ценностями

выступают и феномены общественного сознания,

выражающие эти интересы в идеальной форме, -духовные ценности.

Важное место в содержании классовой психологии занимают нормы поведения, функционирующие в виде

определенных требований, предписаний и ожиданий

соответствующего поведения. Класс или межклассо­вая группа с помощью норм, выработанных ими, ре­гулируют, контролируют и оценивают поведение своих

представителей. Нормы поведения вырабатываются с учетом систем общественных отношений, интере­сов, классов и представлений его о должном, допустимом, одобряемом, приемлемом или о нежелательном, неприемлемом.

По мнению ряда исследователей, классовая психо­логия включает «психический склад» - некоторый

психический облик социального класса, проявляю­щийся в социальном характере, традициях, нравах, привычках и т. д. Они играют роль важных регуляторов поведения членов класса или межклассовой груп­пы, а потому имеют большое значение в понимании

особенностей классовой психологии.

Все составляющие классовой психологии находят­ся между собой в отношениях тесной взаимосвязи и взаимовлияния. Изучение ее должно осуществляться

с учетом этих взаимосвязей и взаимовлияний, что позволит глубже понять и объяснить ее своеобразие.

22. 05. Управление толпой

 

 

1. Способы управления общественным мнением:

- стихийные – чаще всего бурная и никем не планируемая реакция на событие, вызвавшее широкий резонанс;

- рациональные – определенные технологии, которые используют политики и другие группы влияния.

Способы управления общественным мнением делятся также на:

- основанные на убеждении; предполагают воздействие на сознание людей силой аргументов, доказательств;

- основанные на внушении; предполагают воздействие на сознание с помощью эмоциональных эффектов.

 

 

2. Управление толпой – разновидность работы с общественным мнением

При проведении PR-акций нужно учитывать «законы толпы».

1) «Средняя доза ума, отпущенного на толпу, составляет количество ума самого тупого индивида в ней. Вывод: толпа предпочитает простые и ясные девизы.

2) Люди в массе легче поддаются эмоциям. Вывод: нужно управлять эмоциями толпы, формировать эмоциональное отношение к высказываемым тезисам.

3) Люди в толпе обладают повышенной восприимчивостью к внушению. Вывод: следует обращаться к инстинктам людей – 

- выживания и самосохранения (в частности, агрессии по отношению к чужакам и стремление к материальным благам),

- продолжения рода (в частности, потребность заботы о потомстве), 

- доминирования (в частности, стремления к лидерству).

4) Толпа не стремится к полной правде и отличается легковерием.

5) Люди в толпе безответственны и агрессивны.

6) Толпа склонна подчиняться лидерам, случайным или запрограммированным. В сознании толпы доминирует не стремление к свободе, а потребность подчинения.

 

^{3. Как увлечь толпу}

^{1. Научиться владеть мускулатурой лица и жестами, использовать взгляд для создания эффекта активного общения. Если этого не будет, не будет и доверия массы, которая тщательно наблюдает за выступающим.} 

^{2. Утверждение тогда лишь способно оказать влияние на толпу, когда оно неоднократно повторяется в одних и тех же формулировках: 10-кратное повторение одной и той же фразы в течение десятиминутной речи внедряет и впечатывает идею в умы так прочно, что она, в конце концов, воспринимается как непреложная истина, а затем и врезается в область бессознательного.}

^{3. Для того чтобы увлечь толпу, нужно пользоваться сильными фразами, яркими образами и выражениями. Любое утверждение не доказывается, а констатируется хлесткими словами, гиперболизированными образами.}

^{4. Не нужно заставлять толпу думать. Прием «вопрос — моментальный ответ» — главный способ убеждения. При этом мнение толпы нужно изменять с помощью «мнимого единства»: например, поняв, какие мысли в данный момент занимают людей, сообщить, что вы полностью разделяете их мнение, что вызовет безусловное доверие к вам, а затем проводить свою линию.}

^{5. Нельзя спорить с толпой, любая дискуссия заставит людей относиться к оратору враждебно.}

^{6. Говорить на языке, который привычен данному контингенту, местности, сословию. Можно употреблять шутки, соответствующие ситуации и аудитории. Правильно подобранная шутка создает эффект близости к массе и повышает общий уровень внимания.}

 

 

^{4. Как управлять толпой}

^{- Перенос внимания. Здесь есть два способа переноса внимания — непосредственно перенос и рассеивание. Перенос внимания людей с одного объекта на другой (идею, деятельность, человека и др.) снижает волнение и агрессию, переориентирует ее, даже отрезвляет. Опять-таки, если внимание отдельных личностей в массе рассеивается по иным каналам, тут же формируются несколько групп, и масса, только что представлявшая собой монолит, спаянный образом единого «врага» или готовностью к совместным мероприятиям, распадается. Чем сильнее рассеяно внимание, тем больше мелких группировок в толпе и тем менее оказываются подавленными черты личностной структуры человека. В итоге, каждый индивид более трезво осмысливает и регулирует свое поведение, а сама толпа теряет свою активность и постепенно редеет.}

^{- Угроза индивидуального разоблачения. Объявление по громкоговорителю о том, что скрытыми камерами осуществляется видеосъемка участников толпы, с последующим показом по телевидению.}

^{- Личное обращение. Для этого вам нужно узнать имена и фамилии нескольких десятков участников собрания, митинга, демонстрации и т. д. Обращение к конкретным личностям своеобразный «вызов» на открытый диалог. С одной стороны, вы отвлекаете на себя внимание и толпы, и очага негативного воздействия; с другой — каждый отдельный человек, не желая быть опозоренным публично, возвращается в нормальное психологическое состояние.}

^{- Обезглавливание: удаление или изоляция «смутьянов». Обезглавленная толпа снова становится просто сборищем, без устойчивых связей и идеи. Следовательно, нужно предусмотреть заранее возможные «случайности», в результате которых вожак исчезает или стушевывается. И тогда его роль либо не замещается никем, и тогда легче проводить меры по рассеиванию толпы, либо вы принимаете роль нового вожака на себя и направляете эмоции толпы в другое русло.}

^{- Угроза преследованием по закону. Называйте конкретную фамилию и обещайте строгое наказание за правонарушение. Призывайте соседей по толпе помочь в задержании провокатора, это всегда действует — стремление уйти от справедливой кары и не оказаться в числе свидетелей рассеивает толпу.}

^{Вообще-то толпа фактически невосприимчива к голосу разума. Внезапно брошенное злобное слово или иной сигнал могут привести к панике и необратимым последствиям, даже если люди собрались на праздник. Поэтому в любой масштабной PR-акции важна тщательная подготовка и готовность к разным вариантам развития событий.}

^{23. Массовые явления психики это феномены, характеризующие большие социальные группы (массы и толпы) людей.}

^{Массовое (или общественное) мнение определяется как обобщенное (коллективное) мнение масс людей по какому-либо вопросу. Для его формирования требуется фаза осмысления, и создания социального стереотипа. Оно практически никогда не бывает единым. Является объектом социальной манипуляции на бытийном и бытовом уровнях.}

^{Массовое настроение определяется в отличие от мнения, как эмоционально-чувственная компонента реакции масс на некое событие или явление. В этом смысле настроение более изменчиво и менее подчинено рациональным критериям. Может возникать почти мгновенно. Еще в бОльшей степени является объектом социальной манипуляции на бытийном и бытовом уровнях .}

^Слухи

^{Под слухами понимают не вполне достоверную, непроверенную, официально не подтвержденную информацию, распространяемую среди масс людей исключительно из уст в уста, то есть непосредственно от человека к человеку в процессе общения людей друг с другом.}

^Мода

^{Мода как массовидное явление психики представляет собой то, что в данный момент времени пользуется наибольшей популярностью среди масс людей (это касается и мыслей, идей, произведений литературы или искусства, всего того, что со временем изменяется и может на некоторое время стать популярным среди масс населения).}

^{Мода как массовидное явление психики выполняла и продолжает выполнять важные социальные функции:}

^{выражение культуры, вкусов населения, их индивидуальных особенностей;}

^{дифференциация и объединение людей в социальные группы по их психологическим особенностям;}

^{облегчение поиска себе подобных среди масс людей;}

^{привлечение к себе внимания со стороны окружающих людей;}

^{повышение уровня самосознания и удовлетворенности собой;}

^{обновление и развитие культуры.}

^{Всякая мода — это всегда новое и, как правило, более совершенное, чем старое. Соответственно, переход от одной моды к другой может означать психологическое обновление и совершенствование. Появление новой моды в обществе — это, соответственно, признак его развития.}

^{Влияние моды на психологию масс в большинстве случаев является положительным и может проявляться в следующем: улучшение массового настроения; повышение удовлетворенности масс людей; возникновение в сознании масс людей представления о том, что они развиваются; облегчение общения людей; предупреждение и устранение возможных межличностных конфликтов.}

^{Мода, как и слухи, непостоянна, имеет циклический характер. Здесь можно отметить моменты ее возникновения, признания массами, распространения и заката. На каждом из этих этапов проявляются определенные закономерности, и в движении моды по указанным этапам ее цикла могут принимать участие различные люди с закрепленными за ними специфическими функциями.}

^Паника

^{Одним из наиболее заметных и политически важных видов массового поведения толпы является паника — эмоциональное состояние, возникающее как следствие либо дефицита информации о какой-то пугающей или непонятной ситуации, либо, напротив, как следствие ее избытка и проявляющееся в импульсивных действиях. Соответственно, на основе паники возникают панические толпы со специфическим поведением.}

^{В общепринятом смысле под «паникой» как раз и понимают массовое паническое поведение. Об этом напоминает и происхождение термина: слово «паника», почти идентичное во многих языках, происходит от имени греческого бога Пана, покровителя пастухов, пастбищ и стад.}

^{К условиям возникновения паники относятся следующие.}

^{Ситуационные условия.Вероятность развития массовых панических настроений и панических действий возрастает в периоды обострения текущей ситуации. Когда люди ожидают каких-то событий, они становятся особенно восприимчивыми ко всякого рода пугающей информации.}

^{Физиологические условия.Усталость, голод, алкогольное или наркотическое опьянение, хроническое недосыпание и т. п. ослабляют людей не только физически, но и психически, снижают их способность быстро и правильно оценить положение дел, делают их более восприимчивыми к эмоциональному заражению и, за счет этого, снижают пороги воздействия заразительности, повышая вероятность возникновения массовой паники.}

^{Психологические условия.К ним относятся неожиданность пугающего события, сильное психическое возбуждение, крайнее удивление, испуг.}

^{Идеологические и политика-психологические условия. Сюда относятся нечеткое осознание людьми общих целей, отсутствие эффективного управления и, как следствие, недостаточная сплоченность группы. Реальная практика, а также многочисленные экспериментальные исследования показали, что от этой группы условий в значительной мере зависит, сохранит ли общность целостность, единство действий в экстремальной ситуации или распадется на панический человеческий конгломерат, отличающийся необычным, вплоть до эксцентричного, поведением каждого, разрушением общих ценностей и норм деятельности ради индивидуального спасения. Многочисленные эксперименты американских исследователей показали, что в неосознающих общность целей, слабо сплоченных и структурированных группах паника провоцируется минимальной опасностью (например, даже опасностью потерять несколько долларов или получить слабый удар током). Напротив, ситуации естественного эксперимента (войны, боевые действия) демонстрируют высокие уровни сплоченности специально подготовленных, тренированных и объединенных общими ценностями (например, патриотизм) и нормами общностей людей.}

^{Возникновение и развитие паники в большинстве описанных случаев связано с действием шокирующего стимула, отличающегося чем-то заведомо необычным (например, сирена, возвещающая начало воздушной тревоги). Частым поводом для паники являются слухи. Известно, например, что летом 1917 г. в России выдался один из самых обильных урожаев. Тем не менее уже осенью в стране разразился голод. Ему способствовала массовая паника, которую вызвали слухи о предстоящем голоде, она буквально опустошила прилавки, амбары и закрома.}

Одним из распространенных массовых явлений в больших группах являются слухи. Слухи — форма искаженной информации о значимом объекте, муссирующейся в больших группах в условиях неопределенности и социально-психологической нестабильности. Социально-психологические закономерности их возникновения и распространения являются общими: • Слухи возникают в связи с важными для людей событиями или значимыми для них социальными объектами. Информация о незначимом или значимом только для узкого круга людей обычно широко не распространяется. • Слухи возникают в условиях неопределенности, когда информация совсем отсутствует, или явно недостаточна, или является противоречивой и тем самым порождает неопределенность. • Важным условием, способствующим зарождению и распространению слухов, является политическая и экономическая нестабильность в общности. Нестабильность, особенно резко меняющиеся условия, порождает массовую тревогу, состояние общего дискомфорта, неуверенность в своем будущем или будущем своих детей.

Благоприятным фактором порождения слухов становится желание людей стать свидетелями чего-то необычного в жизни, какой-то сенсации или чуда и т. п. В привычно текущей жизни, узнав информацию о необычном явлении, человек стремится передать ее другим людям — это очень благоприятная почва для зарождения • • слухов. Слухи выполняют некоторые важные функции: слухи, с одной стороны, удовлетворяют естественную социальную потребность человека в познании окружающего мира, с другой — стимулируют эту потребность; • слухи в значительной степени снимают неопределенность, в которой человек не может пребывать длительное время, т. е. слухи делают социальную среду для человека субъективно более ясной, понятной; • социальный опыт человека показывает, что нередко слухи возникают вокруг событий, которые отсрочено могут состояться, хотя и не в том варианте, который составлял их содержание; в этом реализуется функция предвосхищения социальных событий, что помогает человеку что-то предусмотреть, внести коррективы либо в свои представления, в отношения к социальным явлениям, либо в реальное поведение.

24. Психология социальных классов

Среди больших социальных групп особую роль играют классы. их природа и сущностные черты всегда интересовали общественное мнение.

Социальные классы — большие социальные общности людей, которые различаются местом в исторически обусловленной системе общественного производства, отношением к средствам производства, ролью в общественной организации труда, а следовательно способам получения и размерам общественного богатства.

Имущественное расслоение людей описывали древнегреческие мыслители Платон, Аристотель, Еврипид. Сущность классов и классовых отношений исследовали французские историки Франсуа Гизо (1787-1874) и Огюстен Тьерри (1795-1856), английский политэкономист Адам Смит (1723-1790) и француз Давид Рикардо (1723-1772). Учение о классах, в основу которого положен экономический фактор, является одним из величайших достижений марксизма.

Марксистская интерпретация классов не единственная. Так, немецкий философ, социолог, политик Макс Вебер (1864—

1920), исповедуя концепцию социального действия, считал классами большие группы людей, объединенных на основе интересов в сфере производства, социальной жизни, политики.

Современная социальная наука, характеризуя социальную структуру общества, часто наряду с понятием "класс" использует понятия "социальная казнь".

Социальная страта (лат. stratum — слой, пласт) — конституированную в социальной структуре общества общность, объединяющая людей на определенных общих позициях или на основе общего дела, протиставляючись другим группировкам.

Поскольку классы являются особыми стойкими" социальными группами, то их сущностные признаки взяты за главный критерий при определении исторических типов общества, хотя такой подход нельзя считать абсолютным, ведь развитие человечества в постиндустриальную эпоху не вполне вписывается в классовые схемы.

социально-психологических признаков классов относятся:

— социальный статус, который означает место в социальной иерархии;

— определенный образ жизни, его качество и стиль;

— шкала ценностей, социальные чувства, система классовых потребностей и интересов, классовый идеал;

— традиции, установки, картины мира, стереотипы, привычки, особенности общения;

— социальная этика, жаргон.

Сущность социально-психологического подхода состоит в выяснении связи между психологическими характеристиками класса как социальной группы и образцами поведения людей, его образующих.

Одним из важнейших элементов классовой психологии являются классовые потребности. Ведь каждый класс характеризуют конкретная структура потребностей, соответствующие материальные и духовные блага. Поскольку тип социально-экономического и политического развития общества экономически, политически и социально обусловливается господствующими классами, это определяет и тип общественных отношений и их динамику, влияет на развитие конкретной структуры потребностей.

Видное место в эмоциональной сфере классовой психологии занимают интересы. Содержание классовых интересов производное от системы отношений, к которой относится конкретный класс в конкретном типе общества. Социальный интерес — свойство социальной общности, движущая сила поведения и деятельности любого социального объекта. Классовые интересы взаимодействуют, соотносятся с личными. Безусловно, классовые интересы не являются только суммой личных интересов. Но частные, отдельные и общие интересы являются различными аспектами действительности. Общие интересы людей аккумулируются в реальных связях, их взаимозависимости, возникающие во взаимодействии, деятельности и общении. Так формируются классовые интересы. их выражают прежде всего партии, объединения людей в какие вызванное стремлением к власти.

Каждый социальный класс воспроизводит определенную систему поведения, комплекс ценностей, интересов и норм, стиль жизни. В то же время он культивирует свои ценности, модели поведения, идеалы. Идеал (в социально-психологическом аспекте) является высшей формой спонукування социальной деятельности, образным воспроизведением определенного реального или нереального желаемого явления. Он воплощает классовые цели, отношение к будущему.

К психологии класса иногда относят присущие группе определенные социальные чувства, эмоциональные состояния. В некоторых классификациях компонентов классовой психологии считают совокупность социальных ролей, социальную ориентацию личности и др. В целом этот перечень является достаточно гибким.

25. Психология этнических групп

Этнические группы, как и классы, играют важную роль в историческом прогрессе. Особенности психологии их как больших социальных групп изучает сформирована на границе этнографии и социальной психологии специальная отрасль знаний этнопсихология — наука о психические особенности, ментальность народа, особенности национального характера.

Этническая (греч. etnikos— народный) группа — устойчивая общность, исторически сложившаяся на определенной территории и которой присущи относительно стабильные особенности языка, общие черты, неповторимые качества, осознание единства и отличия от других образований (самосознание этноса), отличные от других групп характеристики (способ жизнедеятельности, традиции, нормы, правила и привычки, быт, материальная и духовная культура, метод хозяйственно-экологической деятельности, внутренняя формальная организация и Проч.).

Формируется и развивается этническая группа естественно-историческим путем. Существует как реальная (компактная) совокупность людей, которая благодаря своей относительной целостности является самостоятельным субъектом исторического и социального процесса. В рассеянном (дисперсном) состоянии этническая группа может входить в чисельніших этнических сообществ как их структурное образование. Такие ее признаки, как общие культура, язык, психический склад, к которому относится и самосознание, предопределяют этническую идентификацию человека.

Исследования психологии этнических групп начал В. Вундт, который интерпретировал понятие "народ" как этническую общность. Для исследований он брал мифы, обычаи, язык. Современная этнопсихология для обозначения компонентов психологии этнических групп использует понятие "национальный характер", "национальные чувства", "национальное самосознание", "национально-психологические явления", что в разных измерениях выражают проявления общественной психологии индивидов, принадлежащих к этнической группе. Она анализирует факты, закономерности и механизмы проявления типологии, ценностных ориентаций и поведения представителей различных этнических общностей, описывает и объясняет особенности и мотивы поведения внутри общности и между этносами, изучающая этнические особенности психики людей, этнические конфликты и стереотипы, этнические особенности социализации личности.

Етнопсихологічна специфика концентрируется в историческом опыте каждого народа, а его усвоение составляет суть этнической социализации индивида. Личность через ближайшее окружение, прежде всего через семью и школу, в процессе своего развития приобщается к национальной культуре. Этнопсихология, исследуя, например, элементы культуры межнациональных отношений, имеет целью формирование доверия, согласия, взаимопомощи во взаимоотношениях представителей различных этнических сообществ. Структуру общественной психологии этнической группы она описывает как структуру психологии нации. Одной из важнейших ее признаков является общность психического склада, выражающегося в общности культуры. Социально-экономические, исторические условия, особенности жизни каждого народа в значительной мере определяют специфику его психического склада. Определение психического склада нации — достаточно сложный процесс, поэтому этнопсихология использует в эмпирических исследованиях понятие "ментальность", "национальный характер", "национальное сознание".

Ментальность

Этот феномен содержит элементы национального характера, которые действуют, минуя сознание, спонтанно. Ментальность является своеобразным эмоционально-психологическим кодом, который вызывает у субъекта конкретные реакции на внешние факторы, способом восприятия и понимания этносом своего внутреннего мира и внешних Обстоятельств. Она отражает внутреннее состояние, мировосприятие человека. Именно поэтому ее часто трактуют как "душа народа".

Ментальность (франц. mentalite — склад ума, мировосприятии— своеобразное состояние, уровень развития, направленности индивидуального и группового сознания, способность к усвоению норм, принципов, жизненных ориентаций, общественных ценностей, особенности адаптации к окружающей среде, влияния на него, воспроизводства совокупного опыта предыдущих поколений.

Структурно этот феномен охватывает:

— наличие у людей конкретного общества определенного общего умственного инструментария, психологической оснастки, которое обеспечивает им особое осознание мира и себя в нем;

— определенное социально-психологическое состояние этноса, нации, народности, граждан, воплотивший в себе (не в памяти, а в подсознании) результаты длительного и устойчивого воздействия этнических, естественно-географических и социально-экономических условий проживания;

— способ отношения человека к внутреннему и внешнему миру, обусловленный психическими процессами его восприятия и понимания (интерпретации);

— человеческое измерение исторических макромас, человеческая активность, объективирован в культурных памятниках.

Изучением этнических групп занимается этнопсихология – наука, возникшая на стыке социальной психологии и этнографии.Этнопсихологи исследуют психологию разных этнических общностей: наций (в первую очередь), народностей, национальных групп, племен и т. п. Итак, в большинстве научных работ в области этнопсихологии, как было сказано, объектом изучения являются нации. Под нацией обычно понимается социальная общность, исторически сложившаяся на определенной территории, осознающая свое этническое единство и обладающая относительно стабильными особенностями культуры, в том числе и общим языком [3]. В психологии нации, в соответствии со сложившейся традицией, различаются две стороны. Наиболее устойчивая часть – это психический склад (национальный характер, национальный темперамент, традиции, обычаи). Более подвижная часть – эмоциональная сфера (национальные чувства, настроения).

Определим составляющие психического склада нации. Итак, национальный характер. Вопрос о природе национального характера является дискуссионным. Так, ученые по-разному понимают проблему соотношения национального характера и характера отдельных представителей данной нации; по-разному отвечают на вопрос о том, могут ли определенные черты характера быть исключительным достоянием одной нации и полностью отсутствовать у другой. Но при этом большинство исследователей сходятся в том, что национальный характер можно в самом общем виде определить как исторически сложившуюся совокупность устойчивых психологических черт, присущих в той или иной мере всем представителям данной нации, определяющих привычную манеру их поведения, типичный образ действий, отношение к миру, труду, к своей и чужим нациям и наиболее отчетливо проявляющихся в тех ситуациях, когда выступают не отдельные люди, а нация в целом [1; 3]. Г. М. Андрееваполагает, чтопри выявлении общих черт национального характера нельзя их абсолютизировать: во-первых, потому что в реальных обществах в любой группе людей переплетаются национальные и социальные характеристики. Во-вторых, потому, что любая черта национального характера не может быть жестко привязана только к этой нации. Поэтому правильнее говорить о степени выраженности той или иной черты и о специфике её проявления в национальных характерах разных наций [1].

Поскольку национальный характер проявляется в разных видах деятельности, то исследование национального характера осуществляется путем изучения продуктов деятельности: обычаев, традиций, народного искусства и, конечно же, языка.

Элементом психического склада нации является, по мнению ряда психологов, национальный темперамент.При этом исследователи исходят из того, что нельзя жестко “привязывать” определенный тип темперамента к определенной этнической группе. Следует в отношении конкретной нации выявлять специфические сочетания преобладающих темпераментных особенностей. Данный аспект в современной психологии практически не разработан.

В качестве элемента психического склада нации принято рассматривать национальные традиции и обычаи. Они определяются в современном учебнике по социальной психологии как «сложившиеся на основе длительного опыта жизнедеятельности нации и прочно укоренившиеся в повседневной жизни, передающиеся новым членам этнической общности правила, нормы и стереотипы поведения, действий, общения людей, соблюдение которых стало общественной потребностью» [3 ,с. 187]. Эти образования являются своеобразными регуляторами деятельности и поведения этнической группы, во многом определяют образ её жизни, поэтому имеют огромное значение для понимания психологии этноса.

Итак, мы определили составляющие психического склада нации. Теперь кратко охарактеризуем эмоциональную сферу психологии нации. Она включает в себя национальные чувства и настроения. Национальные чувства и настроения – это «эмоционально окрашенное отношение людей к своей этнической общности, к её интересам, другим народам и ценностям» [3, с. 187]. Любой этнической группе присуще “мы-чувство” – чувство принадлежности именно к данной общности. Оно фиксирует осознание особенностей своей собственной группы и её отличий от других групп. Образ других этнических групп при этом часто упрощается. Иначе говоря, в отношении других этнических групп формируются так называемые этнические стереотипы – своеобразные шаблоны восприятия, в соответствии с которыми определенным нациям приписываются определенные психологические характеристики.Американский психолог Д. Майерс приводит данные исследований, показывающие, что европейцы считают жителей Южной Европы более эмоциональными и менее искусными в работе, чем жителей Северной Европы. Многие американцы убеждены, например, в том, что англичане консервативны, а немцы более усердны в работе, чем итальянцы. Чаще всего этнические стереотипы возникают из-за ограниченности межэтнического общения: черты, присущие отдельным представителям другой этнической группы, распространяются на всю группу. Складывающиеся таким образом стереотипы в дальнейшем влияют на возникновение этнических симпатий и антипатий. Этнические стереотипы, по словам социального психолога А. Л. Свенцицкого, содержат в себе некоторое зерно истины, позволяют быстро ориентироваться в ситуациях межгруппового взаимодействия [5]. Однако следует подчеркнуть, вслед за Г. М. Андреевой, что этнические стереотипы способствуют распространению приблизительных, неточных характеристик. И это в определенных политических условиях открывает дорогу различным проявлениям национализма и шовинизма. Этнические стереотипы складываются всегда в некотором социальном контексте, и, когда они приобретают стойкую форму предубеждения, т. е. стандартно негативно окрашенного эмоционального образования, они легко могут быть использованы в качестве орудия национальной розни. Социальная психология, раскрывающая механизмы формирования этнических стереотипов, вносит свой определенный вклад в борьбу с такими негативными явлениями социальной жизни.

26. 6.3.1. Основные признаки большой диффузной группы Под термином диффузная понимается рассеянная, распределенная группа, имеющая общие социально-психологические признаки, основными среди которых являются следующие: • размытые, т. е. нечетко очерченные границы; ее составляет неопределенная совокупность людей; • слабая взаимосвязь и лишь эпизодическое взаимодействие; для них характерны, во-первых, локсыьныесвязи (например, между членами семей, близкими родственниками, соседями, по месту жительства или сослуживцами по работе), а во-вторых, опосредствованные связи через интересующие информационные источники, отдельных представителей интересуемого социального объекта или через причастность к его действиям; • высокая динамичность, изменчивость, т. е. ее состав легко может меняться: люди могут выходить и входить в диффузную группу без затруднений, поэтому она относится к числу открытых и высокомобильных групп; • низкая интегрированноетъ, слабая сплоченность; однако это может не относиться к отдельным локальным ее частям. Большая диффузная группа — это многочисленная, но нечетко определенная по составу, высокодинамичная и низкоинтегриро-ванная совокупность людей, лишь локально и опосредствованно связанных друг с другом. Примерами большой диффузной группы являются жители того или иного поселения (поселка, района города, города в целом и т. п.), постоянные зрители каких-то конкретных теле- или радиопередач (например: зрители телефильма «Санта-Барбара» или телеигры «Поле чудес» и т. д.), постоянные читатели периодических издании (газет, журналов, еженедельников и т. п.), спортивные болельщики конкретной команды, почитатели (любители) того или иного театра, поклонники эстрадного певца, актера и т. д. 6.3.2. Психология слухов Слухи относятся к числу наиболее распространенных массовых явлений в больших диффузных группах, хотя они имеют и более широкое распространение, обязательно возникая в толпах и дру- 274_____________________________________________________________Глава 6 гих больших социальных группах, включая общество в целом. При этом соииально-психологические закономерности их возникновения и распространения являются общими. Во-первых, слухи возникают в связи с важными для людей событиями или значимыми для них социальными объектами (например, о предстоящей денежной реформе в России или какой-то надвигающейся угрозе для нормальной жизнедеятельности людей и т. п.) Информация о незначимом или значимом только для узкого круга людей обычно широко не распространяется. Во-вторых, они возникают в условиях неопределенности, когда информация либо совсем отсутствует, либо явно недостаточна, либо является противоречивой и тем самым порождает неопреЪе-ленность (таким примером была несогласованная информация о дозах радиоактивного загрязнения территорий в результате чернобыльской катастрофы, вызвавшая массовые слухи в конце апреля — мае 1986 г.) В-третьих, важным условием, способствующим зарождению и распространению слухов, является политическая и экономическая нестабильность 8 общности, в которую входит интересующая диффузная группа. Это может быть город, регион или общество в целом. Нестабильность, особенно резко меняющиеся условия, порождает массовую тревогу, состояние общего дискомфорта, неуверенности в своем будущем или будущем своих детей и т п. В-четвертых, благоприятным фактором порождения слухов становится желание лювлй стать свидетелями чего-то необычного в жизни, какой-то сенсации или чуда и т. п. В привычно текущей жизни, узнав информацию о необычном явлении, человек сграст- но стремится передать ее другим людям — это очень благоприятная почва для зарождения слухов. Слухи — это форма искаженной (трансформированной) информации о значимом объекте, циркулирующей в больших диффузных группах в условиях неопределенности и социально-психо-логической нестабильности. Слухи помогают человеку адаптироваться к изменяющейся социальной среде, выполняя некоторые важные функции: • с одной стороны, удовлетворяют естественную социальную потребность человека в познании окружающего мира, с другой — стимулируют эту потребность; • в большой степени снимают или, по меньшей мере, снижают неопределенность относительно важных событий, в которой человек не может пребывать длительное время, т. е. Психология больших социальных групп и массовые психические явления 275 слухи делают социальную среду для человека субъективно более ясной, понятнои, • слухи не только помогают человеку сориентироваться в ситуации, но и регулируют его поведение, которое в соответствии с ними может изменяться; • социальный опыт человека показывает, что нередко слухи возникают вокруг событий, которые очсроченно могут состояться, хотя и не в том варианте, которыи составлял их содержание, однако в этом реализуется функция предвосхищения социальных событий, что помогает человеку ч го то предусмотреть, внести коррективы либо в свои представления, отношения к социальным явлениям, либо в реальное поведение. Обшая стратегия профилактики слухов состоит в том, чтобы противодействовать условиям, способствующим их возникновению и распространению Поэтому, учитывая выше описанные благоприятные для слухов условия, необходимо следующее • добиваться высокой степени информированности больших диффузных групп о наиболее важных для них событиях, социальных условиях жизни и т п , информация при этом должна быть доступной для понимания и непротиворечивой, что позволит снимать неопределенность, в экстре-мальных условиях необходимо организовать регулярную работу специальных источников информации, • целенаправленно снижать значимость тех социальных объектов, событии или явлении, вокруг которых прогнозируется возникновение слухов (такая работа, например, проводилась российским телевидением перед деноминацией р>бля 1998 года); • позитивное профилактическое воздействие на слухи оказывают условия политической, экономической, межнациональной стабильности и устойчивости развития тех общностей, в которые входят большие диффузные группы (город, регион или общество в целом), э!О существенно снижает состояние тревоги, напряженности людей, их опасения за будущее и предотвращает слухи; • в ситуациях, когда слухи уже возникли, важно выяснить ИХ действительные причины и только поспе этого проводить разъяснительную работу, сделать эти причины достоянием людей, которые легче поймут и объяснят для себя склады-ваюшмоси социальную ситуацию и менее эмоционально будут к ней относиться и т п , 276_________________________________________________Глава 6 • в условиях, благоприятных для слухов, появляются ич активные распространители (число и уровень их активности увеличиваются с возрастанием степени экстремальности условии жизни людей), которые могут представлять серьезную угрозу, поэтому необходимо выявить распространителей слухов и неытраяизовыватъ их в гияние на группу и др Таким образом, практическая задача управления слухами становится наиболее важной в любых условиях, опасных для нормального проживания людей, а именно предвоенная и военная обстановка, различные стихийные бедствия, техногенные катает рофы, крупные аварии, места большого скопления людей и т.

п В таких условиях важны определенность воспринимаемой обстановки и конкретность действий людей. 6.3.3. Психология паники Наиболее важными характеристиками паники являются стсдуюшие" • паника возникает, как и всякое массовое явление, в группах большой численности (толпе, многочисленной диффузной группе, массовом скоплении людей); • паника вызывается чувством бесконтрольного (неуправляемого) страха, основанного на реальной или мнимой угрозе, • паника —это чаше всего стихийно возникающее, Heopia-низованное состояние и поведение людей; • для людей в паническом состоянии характерна так называемая поведенческая неопределенность (состояние растерянности, неясности как себя вести, поэтому возникает хаотичность в действиях и неадекватность поведения в целом) Паника есть стихийно возникающее состояние и поведение большой совокупности людей, находящихся в условиях поведенческой неопределенности в повышенном эмоциональном возбуждении от бесконтрольного чувства страха Известно, что паника возникает далеко не во всяком скоплении людей, решающим становится сочетание многих условий, действие различных факторов, наиболее важными среди которых явтяются следующие 1. Обшая психологическая атмосфера тревоги и неуверенности большой группы людей в случаях опасности или в результате продолжительного периода переживания негативных эмоций и чувств (например, жизнь под регулярными бомбежками и т п.), фактически является предпанической, Психология больших социальных групп и массовые психические явления 277 т е предшествующей и способствующей возникновению паники. 2. Одним из решающих факторов является нашчие возбуждающих и стимулирующих панику c/iyxoe, например, «подогревающих» предстоящую опасность или степень ее негативных последствий (так нередко бывало на радиоактивно загрязненных территориях после чернобыльской катастрофы). 3 Принципиальными оказываются и личностные качества людей, особенно наличие предрасположенности к панике у так называемых паникеров. Очень важным условием возникновения паники становится доля таких людей в большой группе Известно, что иногда достаточно и 1% паникующих, чтобы паникой была охвачена вся многочисленная группа людей. 4 Паника возникает при стечении не только общих, но и разнообразных частных и конкретных условий жизни большой группы в каждый конкретный период времени Такие стечения обстоятельств предусматривать сложнее всего ввиду многочисленности характеристик физической и социальной средыПри рассмотрении массовых психических явлений в больших групповых образованиях (в первую очередь, распространения слухов, паники и группового вандализма) исследователи часто используют термин “большая диффузная группа”. По своему содержанию он имеет много признаков определения толпы – размытость ее границ, слабые или опосредствованные взаимодействия участников, изменчивость состава, низкий уровень сплоченности и др. Под этим термином будем понимать многочисленную, нечетко определенную по составу, изменчивую и низко интегрированную совокупность людей, локально и опосредствованно связанных друг с другом (Социальная психология, 2002). Примерами больших диффузных групп являются жители того или иного поселения (поселка, района города, города в целом и т.п.), постоянные зрители конкретных теле- или радиопередач, постоянные читатели периодических изданий (газет, журналов, еженедельников и т.п.), спортивные болельщики конкретной команды, почитатели того или иного театра, поклонники эстрадного певца, актера и т.д.

Психология слухов

Слухи относятся к числу наиболее распространенных массовых явлений в больших диффузных группах, хотя они имеют и более широкое распространение, непременно возникая в толпах и других больших социальных группах, включая общество в целом. Слухи – это форма искаженной информации о значимом объекте или событии, циркулирующей в больших диффузных группах в условиях неопределенности и социально-психологической нестабильности. Термин “слухи” имеет собирательный смысл для обозначения циркуляции в группах различных видов “искаженной информации” – явной лжи, сплетни, полуправды, осознанной демонстрации невежества и незнания, намеренного или ненамеренного искажения фактов, дезинформации и т.д. (Соснин, Лунев, 1996).

При этом социально-психологические условия и закономерности их возникновения и распространения являются общими:

– слухи возникают в связи с важными или значимыми для людей событиями и социальными объектами (например, о предстоящей денежной реформе в стране или какой-то угрозе для нормальной жизнедеятельности людей и т.п.) Информация о малозначимом или значимом только для узкого круга людей событии обычно широко не распространяется;

– слухи зарождаются в условиях неопределенности, когда информация либо совсем отсутствует, либо явно недостаточна, либо является противоречивой и тем самым провоцирует неопределенность (например, несогласованная информация о дозах радиоактивного загрязнения территорий от чернобыльской катастрофы, вызвавшая массовые слухи в конце апреля – мае 1986 г.);

– важным условием, способствующим проявлению и распространению слухов, является политическая и экономическая нестабильность в общности, в которую входит диффузная группа. Это может быть город, регион или общество в целом. Нестабильность влечет за собой массовую тревогу, состояние общего дискомфорта, неуверенности в своем будущем или будущем своих детей и т.п.;

– благоприятным фактором для возникновения слухов становится желание людей стать свидетелями чего-то необычного в жизни, некой сенсации или чуда и т.п. В привычно текущей жизни, узнав информацию о необычном явлении, человек страстно стремится передать ее другим людям – это очень благоприятная почва для зарождения слухов.

Слухи помогают человеку адаптироваться к изменяющейся социальной среде, выполняя некоторые важные функции:

– удовлетворяют естественную социальную потребность человека в познании окружающего мира и стимулируют ее;

– снимают неопределенность или, по меньшей мере, снижают ее степень относительно важных событий, в которой человек не может пребывать длительное время, т.е. слухи делают социальную среду для человека субъективно более ясной, понятной;

– слухи не только помогают человеку сориентироваться в ситуации, но и регулируют его поведение, которое в соответствии с ними может изменяться;

– слухи выполняют функцию предвосхищения социальных событий, тем самым, помогая человеку что-то предусмотреть, внести коррективы в свои представления и отношения к социальным явлениям или в реальное поведение.

Профилактика слухов. Общая ориентация в “социальной работе” со слухами состоит в противодействии отмеченным выше условиям, способствующим их возникновению и распространению. Прикладные исследования и практический опыт в этой области позволили выработать ряд рекомендаций:

– максимальное упреждающее информирование населения о наиболее важных для него событиях, социальных условиях жизни и т.п. (при этом необходимо стремиться к доступности, понятности и непротиворечивости информации, в экстремальных условиях – к организации регулярной работы специальных источников информации по интересующим население вопросам);

– целенаправленное снижение значимости тех социальных объектов, событий или явлений, вокруг которых прогнозируется возникновение слухов;

– положительное информирование об условиях политической, экономической и межнациональной стабильности развития тех регионов, в которые входят большие диффузные группы (город, область, республика или общество в целом);

– выяснение подлинных причин возникновения слухов для повышения эффективности последующей разъяснительной работы (понимание реальных причин возникновения слухов снижает эмоциональную напряженность, неопределенность и позволяет людям относиться к происходящим событиям более трезво и рационально);

– выявление распространителей слухов и нейтрализация их влияния на группу и др.

Практическая задача управления слухами является важной в любых условиях, опасных для нормальной жизни людей, (например предвоенная и военная обстановка, экономические и политические кризисы, региональные конфликты, стихийные бедствия, техногенные катастрофы, крупные аварии, места большого скопления людей и т.п.). В таких условиях для населения важна определенность воспринимаемой обстановки и событий, а также конкретность действий людей, в первую очередь тех, кто по роду своей работы обязан заниматься управлением подобных массовых явлений.

Психология паники

Паника – это стихийно возникающее, дезорганизованное состояние и поведение больших масс людей, основанное на чувстве бесконтрольного, неуправляемого страха от реально существующей или мнимой угрозы для жизни людей. Для людей, находящихся в паническом состоянии, характерна так называемая поведенческая неопределенность (состояние растерянности, порождающее хаотичность в действиях и неадекватность поведения в целом). Поэтому иначе панику можно определить как стихийно возникающее состояние и поведение большой совокупности людей, находящихся в условиях поведенческой неопределенности в повышенном эмоциональном возбуждении от бесконтрольного чувства страха (Социальная психология, 2002).

Для возникновения паники решающим является наличие сочетания ряда условий и факторов:

– общая психологическая атмосфера тревоги и неуверенности большой группы людей в случаях опасности или продолжительного переживания негативных эмоций и чувств (предшествует и способствует возникновению паники);

– наличие возбуждающих и стимулирующих панику слухов (усиливают у населения предвосхищяющее переживание предстоящей опасности или степень ее негативных последствий);

– наличие в группе “критической массы” паникеров (т.е. участников толпы, имеющих предрасположенность к панике по своим личностным особенностям; для возникновения паники в большой группе иногда достаточно одного процента паникующих от общего состава группы);

– сочетание не только общих, но и частных (“местных”) условий жизни большой группы в каждый конкретный период времени (такие ситуации предусмотреть сложнее всего в силу многочисленности характеристик физической и социальной среды).

Исторический пример поведения людей в условиях паники. Случай массового психоза и паники, охватившей большое количество населения страны, произошел в США в 1938 г. Причиной ее возникновения послужила трансляция по национальному радио радиопостановки “Вторжение с Марса” по Г. Уэллсу. Около 1 млн. американцев восприняли эту радиопередачу как репортаж с места событий, последствия были соответствующими.

Изучению этого случая массовой паники было посвящено специальное исследование, проведенное группой психологов во главе с X. Кэнтрилом, которое в настоящее время считается классическим. В результате исследования были выделены четыре группы людей, различающихся по особенностям своего поведения в условиях паники.

Первую группу составили те, кто испытал легкое чувство страха, но засомневался в реальности таких событий и, в конце концов, самостоятельно пришел к выводу о невозможности вторжения марсиан.

Вторая группа включала тех, кто в состоянии переживаемого страха не смог самостоятельно сделать выводы из ситуации и пытался проверить реальность этих событий с помощью других (обращался к соседям, знакомым, на радио и т.п., и только после этого пришел к отрицательному заключению о невозможности десанта с Марса).

В третью группу вошли те, кто, испытав сильное чувство страха, не смог убедиться в нереальности происходившего с помощью других, поэтому оставался при своем первом впечатлении о полной реальности вторжения марсиан.

Члены четвертой группы сразу предались панике, даже не пытаясь что-то узнать, уточнить или проверить.

Возникновение панических состояний оказалось связанным с целым рядом характеристик людей, среди которых на первое место по своей важности вышли социально-демографические признаки. Высокий уровень образованности, информированность о космических явлениях тормозили развитие панических состояний. Обратные характеристики, т.е. низкий уровень образованности и информированности, способствовали паническим настроениям людей. Другим важным признаком оказался имущественный статус: чаще паниковали люди из плохо обеспеченных семей, с низким уровнем материального благосостояния. При этом влияние оказывал не статус сам по себе, а общее состояние тревожности и неуверенности, составляющие психологическую готовность такого типа людей к паническому восприятию событий. Важны были также половозрастные признаки: женщины и дети испытывали более сильный страх и намного легче поддавались панике.

Наряду с социально-демографическими характеристиками существенную роль играли и психологические свойства личности, особенно такие, как некритичность мышления, выраженная личностная тревожность и повышенная внушаемость – качества, предрасполагающие к возникновению панических состояний.

27. Массы.

Когда мы говорим о «массе», обычно это слово кажется понятным всем. Массовое — значит общее, присущее всем или большинству. Или, в другом варианте, «масса» — это когда всего много, так сказать, свалка всего на свете. Однако в обоих этих наиболее распространенных случаях речь не идет о научном определении. Общедоступные словари поражают способами ухода от ясных и четких определений понятия «масса». Советский энциклопедический словарь использует это понятие как очевидное и «накопительное», не считая необходимым останавливаться на нем специально, причем прежде всего истолковывая его в естественнонаучном смысле: «Масса — одна из основных физических характеристик материи». С этим связаны понятия «масса покоя», «масса прибавочной стоимости» и «масса прибыли». Они располагаются между словами «Масса - город в центральной Италии» и «массаж». Словарь иностранных слов также ставит на первые места физическое и химическое значение слова, лишь в конце приводя: «массы — широкие круги населения, народ». В этом направлении ориентированы и специальные гуманитарные словари. Например, отечественные философские словари ограничиваются производными от слова «масса» понятиями («массовая коммуникация», «массовая культура», в лучшем случае — «теории массового общества» и «массовое сознание»)1. В «Энциклопедическом социологическом словаре» предлагаются к рассмотрению исключительно «массы народные». Они определяются как «социологическая категория, означающая наличие в обществе трудящегося большинства населения как решающей силы социального прогресса. В социологии понятие... используется... преимущественно в этнографическом смысле или для противопоставления личности, а также в концепциях "массового общества"» («Энциклопедический социологический словарь», 1995). Энциклопедический словарь по политологии, помимо понятий «массовая коммуникация», «массовое сознание», «теории массового общества», предлагает еще и «массовые настроения». Но в то же время один из наиболее популярных психологических словарей вообще предлагает вместо понятия «массы» ограничиться «массовидными явлениями» («Психология: словарь», 1990), к которым относит такие разнородные явления, как «совпадающие оценки и установки, принятые стереотипы и внушенные образцы поведения», «многообразные виды поведения толпы», «социально-психологические особенности народов» и даже «общественное мнение». В целом же оказывается, «массо- ' Например, см.: Философский словарь. М., 1980. С. 203-205, а также: Философский энциклопедический словарь. М., 1983. 14 видные явления — предмет исследования в психологии больших групп, психологии пропаганды, психологии торговли». Видимо, авторы статьи полагают, что подобные явления больше нигде не исследуются и не встречаются. Да и само выражение «мас-совидные явления» (то есть «явления, похожие на массу») требует определения той самой массы, на которую они «похожи». Впрочем, вместо определения масс в словаре предлагается понятие «большие группы». В целом же, при недостаточной определенности базового понятия «массы», практически все словари предлагают либо бытовое, обыденное понимание, либо просто разъясняют понятия, производные от базового. Последнее опускается как якобы «очевидное». Однако это далеко не так.

Теории «массы»

Термин «массы» в обществознании впервые появляется в контексте аристократической критики социальных перемен XVII-XIX веков. Впервые англичанин Э. Берк и француз Ж. де Местр назвали пугающую тогдашних аристократов силу «толпой» или «массой». Л. Г. Бональд выступал против разрушения средневековых социальных групп и корпораций, что превращало, на его взгляд, общество в «массу изолированных индивидов». Поначалу это были образные, описательные и оценочные, идеологические выражения, однако со временем они превратились в научные понятия. Первым признанным теоретиком масс в конце XIX века стал Г. Лебон (1896). Главной моделью для него была толпа, рассматриваемая как психологический феномен, возникающий при непосредственном взаимодействии индивидов независимо от их социального положения, национальности, профессии, даже повода, вызвавшего образование данной толпы. В толпе образуется социально-психологическое («духовное») единство массы — «душа толпы». Она проникается определенными общими чувствами, взаимовнушение дает ей значительное приращение энергетики, в толпе глушится, исчезает сознательная личность. Однако модель массы исключительно как толпы давно не является общепризнанной. В современной науке толпа рассматривается лишь как один из видов массы. Причем в целом ряде концепций подчеркивается, что эта модель находится в определенном противоречии с новыми эмпирически фиксируемыми тенденциями — нарастанием атомизации, некоммуникабельности, отчуждения между людьми. Со временем, базовой моделью массы стала не толпа, а скорее, публика — суетящегося участника беснующейся толпы сменил комфортно устроившийся в своем кресле зритель. Уже Г. Тард (1901) требовал «перестать смешивать толпу и публику». В первой, утверждал он, люди физически сплочены, а во второй рассеяны, первая «гораздо более нетерпима», вторая более пассивна. Отсюда Тард настаивал на замене понятия «толпа» понятием «публика». Позднее Р. Парк специально исследовал различия между массой как толпой, условием образования которой является непосредственное взаимодействие индивидов, и публикой, у которой такое взаимодействие может вообще отсутствовать. Г. Блумер считал главными характеристиками массы как аудитории анонимность и изолированность ее членов, слабое взаимодействие между ними, случайность их социального про- 15 исхождения и положения, отсутствие организованности. К понятию «толпы одиноких» пришел Д. Рисмен (Risman, 1950), имея в виду человеческие массы в системе современного ему западного общества: люди чувствуют себя отчужденными от него, от других людей, отношения между ними все чаще проявляются в форме недоверия и враждебности. Во второй половине XX века в западной науке окончательно складывается неоднозначность в трактовке понятия «массы». По оценке Д. Белла (Bell, 1964), в западной науке сложилось, как минимум, пять различных концептуальных интерпретаций «массы». Под массой понималось: 1) «недифференцированное множество», типа совершенно гетерогенной аудитории средств массовой информации в противовес иным, более гомогенным сегментам общества (Г. Блумер); 2) «суждение некомпетентных», низкое качество современной цивилизации, явля ющееся результатом ослабления руководящих позиций просвещенной элиты (X. Ортега-и-Гассет); 3) «механизированное общество», в котором человек является придатком машины, дегуманизированным элементом «суммы социальных технологий» (Ф. Г. Юнгер); 4) «бюрократическое общество», отличающееся широко расчлененной организаци ей, в которой принятие решений допускается исключительно на высших этажах иерархии (Г. Зиммель, М. Вебер, К. Маннгейм); 5) общество, характеризующееся отсутствием различий, однообразием, бесцельно стью, отчуждением, недостатком интеграции (Э. Ледерер, X. Арендт). По более поздним оценкам, число трактовок расширилось до семи,  хотя отдельные из них все равно пересекаются с типологией Д. Белла.  В расширенной типологии массы трактуются: 1) как толпа (традиции Г. Лебона); 2) как публика (последователи Г. Тарда); 3) как гетерогенная аудитория, противостоящая классам и относительно гомоген ным группам (Э. Ледерер и М. Арендт, например, считали массы продуктом де- стратификации общества, своего рода «антиклассом»); 4) как «агрегат людей, в котором не различаются группы или индивидуумы» (Когп- hauser, 1960); 5) как уровень некомпетентности, как снижение цивилизации (X. Ортега-и-Гассет); 6) как продукт машинной техники и технологии (Л. Мамфорд); 7) как «сверхорганизованное» (К. Маннгейм) бюрократизированное общество, в ко тором господствуют тенденции к униформизму и отчуждению. Таким образом, в западной науке понятие «массы» рассыпалось в силу своей неоднозначности, а также в силу того, что в рациональной индивидуалистической культуре Запада сами массы рассыпались как некая сплоченная реальность. Согласно восторжествовавшим к тому времени жестким позитивистским требованиям, не верифицируемое и не операционализируемое понятие, посредством которого можно объяснять больше чем один реальный феномен, не имеет право на существование. Так наступил своего рода закат «эпохи масс» и их изучения в западной науке на несколько десятилетий. 16 В отличие от западного, отечественное обществознание вообще никогда не любило понятие «массы». Еще при монархии оно опасалось реальных масс и, соответственно, не приветствовало сколько-нибудь продуктивных научных размышлений о них. В соответствии с европейскими аристократическими традициями, в России в конце XIX века также доминировали теории «героя» и «толпы» (Михайловский, 1882). Однако и падение монархии особенно не изменило ситуации. За исключением самого революционного периода начала XX века, марксистско-ленинская идеология и выросшая из нее наука также не принимали это понятие. В самом конце эпохи социализма Г. К. Ашин рассматривал теории «массы» как «в буржуазной социологии и социальной психологии концепции, претендующие на объяснение поведения человеческих множеств, как правило, непрочных и случайных (в отличие от групп и классов), члены которых объединены лишь присутствием в одном месте в одно время и взаимодействие между которыми имеет характер взаимного усиления эмоций, взаимного заражения и т. п. (например, толпа зевак во время уличного инцидента)» (Ашин, 1990). Ашин указывал, что особое внимание при этом обращается на поведение больших скоплений людей, исчисляемых порой миллионами, на поведение массы в чрезвычайных обстоятельствах (паника, массовый экстаз и т. п.). Понятие «массы» в этом контексте оказывается прототипичным по отношению к теориям массового общества, которые можно рассматривать как перенос понятия «массы» на общество в целом, как описание функционирования общества по способу поведения масс. Теории массы, как полагал Ашин, возникали в ответ на потребность описания двух социальных тенденций, с особой силой проявившихся в XX веке, причем действующих не в чистом виде, а имеющих свои контртенденции. Первая из этих тенденций — чисто политическая. Это наблюдавшееся в связи с социалистическими революциями возрастание роли широких, «народных» масс в историческом развитии. Антипод этой тенденции — формирование «консервативной массы», в которой искали опору противники социализма. Вторая тенденция — реальный рост классовой поляризации, обострение социальных антагонизмов. Ее противоположность — дестра-тификация, т. е. сближение разных социальных групп и слоев общества. В марксистской идеологии вообще считалось, что теории «массы» направлены прежде всего против революционных движений масс, рассматриваемых как «буйство толпы, сокрушающей ценности культуры». И это — несмотря на огромное внимание именно к «массам», а совсем не «классам», которое прослеживается во всех работах В. И. Ленина в революционный и постреволюционный периоды. В дореволюционных теоретических работах Ленин, строго опираясь на социологию К. Маркса, развивает теоретические классовые представления. Однако затем, столкнувшись с реальной революционной ситуацией (уже начиная с первой русской революции 1905 г.), он переходит к другой, явно более реалистической терминологии. Место классов занимают массы. Это объясняется тем, что в России того времени просто не было никаких «классов». Они существовали лишь в сознании теоретиков-марксистов. Эти самые «массы» и сделали революцию, приведя марксистов к власти. Однако революция побеждает, новая государственность укрепляется, в массы внедряется классовое сознание, и разговоры о массах остаются лишь в виде ритуальных деклараций о доминирующей роли народных масс в истории. На практике же они все больше заменяются массами 17 того или иного класса. В итоге, в работах марксистско-ленинских обществоведов позднего периода остаются исключительно классовые концепции, а все теории массы провозглашаются буржуазными. Массы, приведя теоретиков классового подхода к власти, просто перестали для них существовать как на практике, так и в теории. Диктатура класса и господство классового подхода как бы «отменили» массы. Поэтому, собственно, в отечественных словарях практически и невозможно было найти внятного определения понятия «массы». Одновременно заявлялось, что «понимание категории «массы»» в буржуазной социологии крайне неопределенно из-за огромной пестроты в толковании этого понятия» (Ашин, 1990). Считалось, что это очень плохо. Более того, общей методологической установкой теорий массы называлось стремление исключить из социологического анализа классовые отношения, отношения собственности, ограничить его межличностными отношениями, перевести в русло частных эмпирических исследований, психологического редукционизма. Большим научным грехом считалось то, что по своему происхождению понятие «массы» было прежде всего социально-психологическим термином, выработанным в ходе эмпирических наблюдений за конкретными множествами индивидов (поведением толпы на улице, публики в театре и т. д.). «В каждом случае обращало на себя внимание возникновение некоторой психической общности, заставляющей людей вести себя иначе, чем в случае, если бы они действовали изолированно, и нередко примитивизирующей их поведение» (Ашин, 1990). В дальнейшем эта эмпирическая констатация превращалась, по мнению Ашина, в абстрактную модель, которая прилагалась к самым различным сферам общественных отношений, к человеческим множествам, уже не являющимся непосредственно обозримыми, например к «народным массам» и революционным массовым движениям. Так складывались теории «массового общества» и, соответственно, развивалась их критика.

Теории «массового общества»

К теориям «массового общества» относится целый ряд социологических, социально-философских и философско-исторических, а также культурологических концепций. Они претендуют на описание и объяснение социальных и личностных отношений современного общества с точки зрения возрастания роли масс в истории, однако рассматривают этот процесс как преимущественно негативный, как своего рода патологию общества. Совпадая в основной посылке с марксистской идеей возрастания роли народных масс, эти теории кардинально расходились с ней в оценке последствий данного процесса. Практически все эти теории считали «массовой» такую социальную структуру, в которой человек нивелируется, становясь безликим элементом социальной машины, подогнанным под ее потребности, ощущая себя жертвой обезличенного социального процесса. Истоки теорий массового общества — в уже упоминавшейся критике капитализма со стороны аристократии, утратившей в свое время сословные привилегии и оплакивавшей патриархальный жизненный уклад (Э. Берк, Ж. де Местр, а также кон- 18 сервативные романтики Франции и Германии XIX века). Соответственно, массовое общество и дальше рассматривалось как фатальное следствие индустриализации и урбанизации, которые оторвали общество от «доиндустриальных структур», разрушили «промежуточные отношения» — общину, цех и даже семью. Основой массового общества называлось массовое производство стандартизированных вещей и манипулирование вкусами и взглядами людей, их психологией. Непосредственным предшественником этих теорий считается Ф. Ницше, утверждавший, что с определенных пор главную роль в обществе играет масса, преклоняющаяся перед всем заурядным. В определенной мере о том же писали Г. Лебон и Г. Тард. Первой попыткой создать целостную теорию «массового общества» стал ее «аристократический» или консервативный вариант, получивший наиболее законченное выражение в трудах X. Ортеги-и-Гассета (Ортега-и-Гассет, 1989). Суть этой концепции проста. «Неблагодарные массы» вместо того, чтобы следовать за элитой, «рвутся к власти», хотя совершенно не обладают способностью управлять, и пытаются вытеснить элиту из ее традиционных сфер — политики и культуры. В этом, по мнению Ортеги-и-Гассета, и была главная причина катаклизмов XX века. В середине XX века возникли два основных варианта теорий массового общества: либерально-критический (К. Маннгейм, Д. Рисмен, Э. Фромм) и леворадикальный (Р. Миллс (1959)). Острие их критики было направлено против бюрократизации и централизации власти, усиления контроля над личностью со стороны государственно-монополистической организации общества, против отчуждения, атомизации, кон-формизации людей. В 1960-1970-е гг. американские социологи Д. Белл и Э. Шилз объявили теории массового общества «неоправданно критическими», дисфункциональными по отношению к существующей системе и попытались реструктурировать их, направив в русло официальной идеологии. Так, Шилз подчеркивал интеграцию уже далеко не «атомизированных», а адаптированных «народных масс» в систему социальных институтов «массового общества». Он полагал, что посредством массовых коммуникаций они усваивают нормы и ценности, создаваемые элитой, и общество движется по пути преодоления социальных антагонизмов. Развивая сходные представления, немецкий политолог Г. Шишков пояснял: масса существовала всегда, но только теперь стало «массовым» все общество; если раньше масса выступала как фрагмент общества, то в XX веке общество выступает как масса. Констатация этого, однако, была мало эвристичной. Данные концепции были подвергнуты резкой критике. После этого, по сути, наступил закат теорий «массового общества». Причиной этого была следующая принципиальная ошибка. Дело в том, что само понятие «масса» было взято философами, политологами и социологами из социальной психологии. Оно было сформулировано на основе конкретных эмпирических наблюдений за ситуативно возникавшими (а значит, и ситуативно распадавшимися) множествами людей и стихийными формами их поведения. Стихийные — значит, неструктурированные, не закрепленные, неформализованные. Главная особенность «массы» — временность ее существования. «Масса» всегда функциональна, а не морфологична, динамична, а не статична. Наконец, масса возникает и функционирует на основе собственных внутренних, психологических, а не внешних (социологических, философских и т. п.) закономерностей, хотя в качестве предпосы- 19 лок ее возникновения все они, безусловно, могут выступать. Вот почему совершенно некорректно обсуждать «массы» и массовые явления в одном ряду с явлениями иного порядка — структурированными, закрепленными, формализованными, не стихийными. Действительно, в отличие от социальных групп, больших и малых, всегда так или иначе организованных и структурированных, массы — это принципиально неорганизованные и неструктурированные субъекты общественной жизни. В любой малой группе есть лидер и ведомые. В большой социальной группе есть партия, политическое движение, профессиональный или корпоративный союз. Масса представляет собой нечто принципиально иное. Роль масс в обществе становится заметной, когда рушатся групповые связи и межгрупповые границы, когда общество деструктурируется, переживая период своеобразного «социотрясения»1. Такое происходит в периоды крупных войн, социальных революций, политических переворотов, поспешных крупномасштабных социальных реформ. «Массы» — категория нестабильного, кризисного общества и «смутного» времени. Для анализа стабильного общества наиболее адекватны, например, понятия «группы», «страты», «классы» или «слои» населения. Вот почему В. И. Ленин, используя понятие «массы» для анализа революционного периода, применял совершенно разные категории, рассматривая стабильное (царская монархия) или стабилизирующееся (после прихода большевиков к власти и окончания гражданской войны) общество. В организованном, структурированном обществе, в сознании и поведении образующих его людей существуют психологические границы, возникающие в связи с принадлежностью людей к тем или иным группам. Каждый знает свою «территорию» и редко может нарушить существующие границы. Однако стоит случиться какому-то крупному социально-политическому потрясению, как эти границы рушатся. Тогда люди образуют неструктурированную массу, а их психика и поведение приобретают дезорганизованный, стихийный, массовый характер. Рассматривая примеры такого рода, Г. Лебон писал: «В морали, в религии, в политике нет уже признанных авторитетов... Отсюда происходит, что правительства вместо того, чтобы руководить общественным мнением, вынуждены считаться с ним и подчиняться непрестанным его колебаниям». В свою очередь, в подобных ситуациях массовое сознание, которое Лебон и именовал «общественным мнением», «знает крайние чувства или глубокое равнодушие. Оно страшно женственно и, как всякая женщина, отличается полной неспособностью владеть своими рефлекторными движениями. Оно беспрерывно колеблется по воле всех веяний внешних обстоятельств» (Лебон, 1898). В периоды таких «всплесков» и «колебаний» общественные институты становятся напрямую зависимыми от определяемых психологией масс процессов. Стержневым элементом психологии масс является массовое сознание. Вместе с массовыми настроениями и различными иррациональными формами стихийного поведения оно определяет то, что в целом определяется как психология масс. Признав, что массы — явление функциональное, базирующееся на временном психологическом единстве образующих массу людей, мы признаем тем самым, насколько трудно «по- ' Термин предложен Б. А. Грушиным для описания социологии российских реформ 90-х гг. 20 щупать» массу и определить ее морфологически. Значит, единственно верным будет рассмотреть массу со стороны ее внутренних, функциональных психологических характеристик.