3. Теория постиндустриального общества Дэниела Белла

Для описания новой социальной действительности, оформившейся в 70-е годы, появилось множество терминов, понятий и теорий. Первой по времени была теория «постиндустриального» общества, классическим вариантом которой можно считать теорию Д. Белла [Об истории понятия «постиндустриализм» см.: Иноземцев В.Л. Постиндустриальный мир Д. Белла // Белл Д. Грядущее постиндустриальное общество. М., 1999. С. VII - LXXXV]. Сам термин «постиндустриальное» имел очень широкое хождение уже до теории Д. Белла и признать его удачным невозможно, поскольку он не несет в себе никаких положительных определений, указывающих на общую характеристику или какое-либо сущностное качество этого общества. Одного указания на тот простой факт, что данное общество приходит на смену промышленному капиталистическому обществу, недостаточно, чтобы признать название удачным и плодотворным. Аналогичные критические замечания можно выдвинуть и по отношению к терминам «супериндустриальное общество» или «общество третьей волны» О. Тоффлера, а также по отношению к термину «посткапиталистическое общество».

Одновременно с этими терминами начал функционировать термин «сервисное общество». Данный термин является неудачным по другим причинам. Сервисность, значимость сферы услуг, безусловно, характерна для общества, которое самым интенсивным образом складывалось в 70 - 80-е годы, но эта характеристика не является специфической, определяющей его природу и отличающей его от всех других типов общества. Характеристика «сервисное» не в меньшей мере применима к обществу, становление которого пришлось на середину XX в. И вошло, как мы отмечали выше, в качестве характеристики в теории менеджериального общества, корпоративного общества и позднего индустриального общества. И тем не менее, термин «постиндустриализм» и термин «сервисное общество» прочно вошли в социологическую понятийность и стали ассоциироваться с теорией общества, разработанной Д. Беллом в его работе 1973 г. «Грядущее постиндустриальное общество», а также с теорией постиндустриализма Алена Турена. Д. Белл и А. Турен получили признание в социологической литературе в качестве авторов двух фундаментальных теорий постиндустриализма. Именно эти две теории будут рассмотрены в данном разделе - не только в виду их академической респектабельности, но также и потому, что они в известной мере дополняют друг друга, создавая вместе достаточно полную, пусть и не всегда когерентную картину постиндустриального общества.

Теории постиндустриального общества сформировались в русле критики теорий позднего индустриального общества и методологической позиции технологического детерминизма. В них был осуществлен отказ от индустриализма, а также от идеи экономического редукционизма, столь характерного для предшествующего этапа социологической мысли в сфере теорий общества. В рамках теорий постиндустриализма было заявлено о переходе общества на новую стадию развития - постиндустриальную. Несколько базовых идей являются, на наш взгляд, специфическими для теорий постиндустриального общества. Именно эти идеи и будут эксплицированы в дальнейшем изложении.

Постиндустриальное общество - это сервисное общество. Его главным ресурсом является знание.

Постиндустриальное общество - это общество, в котором сфера промышленного труда, индустриальная сфера уже не имеют того значения и не играют той роли, которую индустриализм в строгом смысле слова играл на предшествующих этапах развития промышленного общества. В постиндустриальном обществе ключевую роль играет не промышленный труд, а знание; не промышленный сектор, а сервисный сектор и сфера обслуживания в широком смысле слова.

Поэтому постиндустриальное общество предстает как отрицание промышленного общества и как совершенно новый этап в историческом развитии. Центральным моментом, осью этого размежевания является промышленный труд. Д. Белл пишет по этому поводу следующее: «Существенным фактом выступает то, что тема труда как такового не является более центральной, она не имеет уже социологического и культурного значения, поляризующего и определяющего все другие темы... Тема труда остается в экономике, но не в социологии и культуре. В этом плане изменения, которые фиксируются термином постиндустриальное общество, могут означать историческую метаморфозу западного общества». Как представляется, Белл совершенно верно зафиксировал тенденцию и новизну происходящего в сравнении с предшествующими состояниями общества, однако едва ли правомерна полная и безоговорочная абсолютизация этого процесса «ужатия» роли промышленного труда. Вместе с тем общая тенденция развития не вызывает сомнения.

Белл демонстрирует свою позицию, анализируя трансформации, которые претерпевает труд и то, как изменяется его характер. Он указывает, что производство стало наукоемким, наука превратилась в непосредственную производительную силу, живой труд на автоматизированных производствах вытесняется, а работа превращается в роль, в функцию в организационной системе обеспечения автоматизированного производственного процесса. Особую роль в этом процессе играют телекоммуникационные технологии, воплощающие в себе кодифицированное теоретическое знание, необходимое для осуществления технологических инноваций. Эти новые «интеллектуальные технологии» превращаются в ключевой инструмент системного анализа и теории принятия решений как в сфере производства, так и в социальной сфере.

Телекоммуникационная технология играет ключевую роль в постиндустриальном обществе, поскольку именно она становится инструментальным способом рационального действия.

Белл называет ее «интеллектуальной технологией», так как она дает возможность поставить на место интуитивных суждений алгоритмы, т. е. четкие правила принятия решений. Интеллектуальная технология становится основным инструментом управления организациями и предприятиями, можно сказать, что она приобретает столь же важное значение для постиндустриального общества, какое для общества индустриального имела машинная технология. В этой связи кардинальное значение в его концепции приобретает понятие информации - именно она, а не труд становится тем «фундаментальным социальным фактом», который лежит в основе социальной и экономической реальности. «Я стою на том, - пишет Белл, - что информация и теоретическое знание суть стратегические ресурсы постиндустриального общества. Кроме того, в своей новой роли они представляют поворотные пункты современной истории. Первый поворотный пункт - изменение самого характера науки. Наука как «всеобщее знание» стала основной производительной силой современного общества. Второй поворотный пункт - освобождение технологии от ее «императивного» характера, почти полное превращение ее в послушный инструмент»^.

Белл формулирует информационную теорию стоимости. «Когда знание в своей систематической форме вовлекается в практическую переработку ресурсов (в виде изобретения или организационного усовершенствования), можно сказать, что именно знание, а не труд выступает источником стоимости». Экономисты, пишет Белл, до сих пор в своих концепциях, объясняющих производство и обмен, в качестве основных переменных используют землю, капитал и труд. Более проницательные из них (В. Зомбарт, И. Шумпетер) дополняют эту триаду деловой инициативой, предприимчивостью, при всем том до сих пор продолжает доминировать старая парадигма трудовой теории стоимости, в силу чего практически игнорируется роль знания и инноваций в управлении. Однако с сокращением рабочего времени и с уменьшением роли производственного рабочего становится ясно, что знания и способы их практического применения замещают труд в качестве источника прибавочной стоимости. В этом смысле подобно тому как труд и капитал были центральными переменными в индустриальном обществе, так и информация и знания становятся решающими переменными и стратегическими ресурсами постиндустриального общества.

Еще более жестко и практически с тех же позиций формулирует свое отношение к трудовой теории стоимости другой теоретик постиндустриализма - Т. Стоуньер. Стоуньер пишет, что Адам Смит сделал гигантский шаг вперед, сформулировав трудовую теорию стоимости, по которой стоимость любого продукта измеряется количеством труда, заложенного в нем или обмениваемого на него. Капитал - это труд, овеществленный в инструментах и машинах. То же самое, считает Т. Стоуньер, мы находим у К. Маркса. «Идея, которая была бы новой для всех этих мыслителей, - продолжает он, - это то, что инструменты и машины, будучи овеществленным трудом, суть в то же время овеществленная информация. Эта идея справедлива по отношению к капиталу, земле и любому другому фактору экономики, в котором овеществлен труд. Нет ни одного способа производительного приложения труда, который в то же время не был бы приложением информации. Более того, информацию, подобно капиталу, можно накапливать и хранить для будущего использования. В постиндустриальном обществе национальные информационные ресурсы суть его основная экономическая ценность, его самый большой потенциальный источник богатства» [Stonier Т. The Wealth of Information: A Profile of Post-Industrial Economy. - L., 1983. P. 5].

Производство информации является главной сферой экономической деятельности в постиндустриальном обществе. Если в аграрном обществе экономическая деятельность была направлена на производство достаточного количества продуктов питания, а ограничивающим фактором было наличие обрабатываемой земли; индустриальное общество имело дело с производством товаров, а ограничивающим фактором был капитал; то в постиндустриальном обществе экономическая деятельность - это главным образом производство и применение информации с целью сделать все другие формы производства более эффективными и создать большее материальное богатство. Ограничивающим фактором здесь является наличное знание. В постиндустриальной экономике знание заменило собой традиционную триаду земля - труд - капитал и стало наиболее важной основой современных производительных систем.

Постиндустриальная экономика - это экономика, в которой промышленность по показателям занятости населения в ней и по своей доле в национальном продукте уступает первое место сфере услуг, а сфера услуг есть преимущественно обработка информации. Информация может создавать богатство прежде всего тогда, когда ее непосредственно продают. Продажа информации чаще всего принимает форму продажи патента, авторского права или лицензии. Сегодня, утверждает Стоуньер, иметь хороший патент выгоднее, чем целую фабрику. Анализ задействованной в настоящее время модели занятости показывает, что через три десятка лет для удовлетворения всех материальных потребностей общества будет достаточно не более 10% рабочей силы, и даже эта группа занятых в промышленности будет все в большей степени вовлекаться в обработку информации.

Сфера услуг в постиндустриальной экономике кардинально отличается от сферы услуг в индустриальном и предшествующих типах обществ, где сервисный сектор состоял из домашней прислуги и мелкой торговли. Сфера услуг постиндустриального общества - это, прежде всего, сфера деловых и профессиональных услуг, это «индустрия знаний».

Новая классовая структура и социальный конфликт в постиндустриальном обществе

Концепция классовой структуры и классового конфликта в теориях постиндустриального общества складывается из двух блоков. Первый блок - это анализ классовой структуры, который так или иначе соотносится с утверждениями теорий индустриального общества об особой роли рабочего класса и классового конфликта, формирующегося в сфере производства. Такой вид анализа, соответственно, уделяет особое внимание судьбам рабочего класса в современных условиях. Второй блок складывается из исследований системы социальной стратификации постиндустриального общества и попыток определения и формулирования постиндустриального социального конфликта.

Свои взгляды на рабочий класс или пролетариат Д. Белл возводит к концепции Ч. Р. Миллса. По мнению Белла, рабочий класс исчезает с исторической сцены, перестает существовать как значимая социологическая и культурная реальность. Два соображения являются здесь существенными. Во-первых, налицо, как считает Белл, изменение в структуре занятости: уменьшение производственного сектора и, соответственно, числа рабочих профессий, с одной стороны, и увеличение сервисного сектора и профессий сферы обслуживания - с другой. Второй аргумент - это изменение характера труда, обусловленное внедрением новых технологий в сфере производства.

Сервисный сектор включает, согласно Беллу, транспорт, финансы, социальное обеспечение, туризм, систему общественного питания, коммунальное хозяйство и т. д. Различие между товарами и услугами состоит в том, что первые являются мате- риальными вещами, произведенными при помощи машин и затем продаваемыми населению, тогда как вторые - это нетоварные возможности, которые потребляются в момент их предложения.

На первый взгляд, подобное утверждение трудно опровергнуть. Однако теория «сервисного сдвига» нашла своих оппонентов. Например, Джонатан Гершуни, в общем подтверждая структурный сдвиг, зафиксированный Беллом (в Великобритании, например, по его данным, количество занятых в сервисном секторе с 1842 по 1971 г. возросло с 32 до 60%, в сельском же хозяйстве и добывающей промышленности оно упало с 25 до 4%) [Gershuny J. After Industrial Society? - L., 1978. P. 60 - 61], в то же время обращает внимание на то, что многие и да- же большинство услуг существуют как часть общего процесса производства, даже если «сервисные рабочие» не являются пролетариями в строгом смысле слова, т. е. не вовлечены в процесс непосредственного производства товаров. Для доказательства этого Гершуни применяет метод классификации занятости, при котором все рабочие места категоризировались в соответствии с конечным продуктом, в производство которого они вовлечены. В результате получилось, что так или иначе в производство товаров вовлечено более половины от общего числа занятых в сервисном секторе.

Рост третичного сектора, утверждает Гершуни, нельзя объяснить в терминах экспансии сервиса. Этот рост связан с усложнением производства, ростом его наукоемкости, а также с усложнением процесса доведения конечного продукта до потребителя. Говоря другими словами, рост третичного сектора является результатом усложнения разделения труда. Научная и техническая организация и координация современного производства, географически разбросанного и включенного в международное разделение труда, требуют большого количества занятых, не участвующих в непосредственном производстве благ, но тем не менее интегрированных в общий процесс их производства.

Здесь, однако, возникает следующая проблема. Одно дело - секторный анализ занятости, а другое - изменения в характере и условиях труда. По мнению Белла, характер труда в современном обществе меняется двояким образом. Во-первых, современное производство требует «образованного» труда: изменилось само место работы - вместо тяжелейшего труда на громадных фабриках, подчиненного ритму конвейера, современные рабочие трудятся в небольших фирмах, в которых труд не имеет такого отчуждающего характера. Во-вторых, современный труд, прежде всего труд в рамках сервисного сектора, - это труд, связанный с человеческой коммуникацией, общением, договором, начиная с труда продавца авиабилетов до труда университетских профессоров. «Тот факт, - пишет Д. Белл, - что труд человека в большей степени сейчас состоит из разговора с другим, чем из взаимодействия с машиной, является фундаментальным фактом, характеризующим труд в постиндустриальном обществе» [Bell D. The Coming Post-Industrial Society: A Venture in Social Forecasting. N. Y., 1973. P. 163].

К сказанному следует добавить еще одно, третье соображение. В течение многих десятилетий тема классового конфликта доминировала в западном обществе. Конфликт между рабочим и боссом (капиталистом или корпоративным управляющим) преобладал над всеми другими конфликтами и был осью, вокруг которой вращались все остальные социальные конфликты общества. В постиндустриальном обществе этот конфликт отошел в прошлое. Конфликт между рабочим и менеджером на производстве относительно условий труда, заработной платы и участия в управлении производства стал институционализированным. Радикальные методы классовой борьбы отошли в прошлое. Изменилась и сама психология политического поведения и принципа социального взаимодействия между группами. Сферой социального конфликта в настоящее время является сфера взаимодействия «закрытых статусных групп», различающихся по расовым, этническим, лингвистическим, религиозным и другим признакам. Отношения этих групп друг к другу, их связи и эмоциональная идентичность более значимы в настоящее время, чем классовая идентичность. Именно между этими группами, а не классами разворачиваются основные социальные конфликты.

Изменения в характере труда позволяют, как считает Белл, говорить если не об исчезновении, то по крайней мере об уменьшении старого рабочего класса. Основным классом информационного общества является сервисный класс, а новую элиту составляют специалисты, технократы и интеллектуалы. Собственность уже не является критерием членства в высших классах, новые элиты формируются на основе знания и высокого уровня образования. Обладание этим образованием является условием вхождения в элиту и ее символом. Знание становится основным ресурсом власти. Власть переходит к группам и индивидам, владеющим знанием.

Первоначально Белл распространил эту позицию на все сферы общества, включая и сферу политики. Но затем он скорректировал свою позицию. Интеллектуальная элита обладает властью в пределах институтов, связанных с интеллектуальной деятельностью, т. е. исследовательских организациях и университетах, но в мире большой политики она обладает не более чем влиянием. Политические проблемы все теснее переплетаются с техническими, в силу этого «элита знания» может ставить и инициировать новые вопросы и предлагать техническое решение для принимаемых решений, но она не обладает властью сказать «да» или «нет». Последнее является прерогативой политиков, а не ученых и экономистов, поэтому Белл считает идею о том, что в будущем «элита знания» может стать новой «элитой власти», крайне преувеличенной.