Очерк 5. Наука гражданского права как система

Теперешнее содержание гражданского права очень разнокалиберно, и потому никак не сводится в одно целое. Чтобы в этом убедиться, достаточно разобрать состав нынешних учебников гражданского права, который во всех один и тот же и различается только расположением частей, да подробностями изложения. К.Д. Кавелин Система права, выработанная на почве римских источников - есть единственная научная система гражданского права; эта система должна послужить и для нас образцом при изучении нашего гражданского права, - но только образцом. Нельзя же усматривать задачу догматика русского гражданского права в подведении отечественных норм под рубрики, заимствованные из пандектных курсов. ...Имея пред собою массу материала, развивавшегося самостоятельно, русский юрист не должен быть рабом западной науки, и в качестве такового не обязан во что бы то ни стало отыскивать в своем праве все те положения, которые формулированы в науке права. А.М. Гуляев

Понятие и необходимость в использовании категорий "система" и "системный подход". Системный подход в изучении права: понятие, сущность и значение. Соотношение системы права и системы законодательства, в том числе - системы Гражданского кодекса. Проблема предмета системного исследования (нормы, субъективные права, научные знания). Необходимость и критерии выделения общей и особенной частей в праве. Общая часть гражданского права: постановка проблемы содержательного наполнения. Структурирование общей части гражданского права дореволюционными цивилистами. Вклад советских ученых в разработку вопроса о структуре общей части гражданского права. Система общей части в современных учебниках. Необходимые изменения в составе и структуре материала общей части: методологический подход и эффект от его применения. Проблемы систематизации материала особенной части гражданского права. Место наследственных правоотношений в системе гражданского права.

1. Предметом научного юридического изучения является право, в том числе право частное, гражданское. Совокупность научных знаний о праве называется юридической наукой (наукой права, правоведением или юриспруденцией). Отрасль этой совокупности знаний, имеющая своим предметом частное (гражданское) право, называется наукой гражданского права, или цивилистикой. Наконец, предметом преподавания и изучения в высших юридических учебных заведениях является и должна быть наука права. Соответственно, предметом гражданского права как учебной дисциплины является наука гражданского права.

Количественное увеличение и качественное усложнение правового материала, вызванное к жизни эволюцией общественных отношений, проявили себя не только в сфере собственно права, но и в области его изучения. Собственно самое понятие о научном изучении права возникает не сразу, но лишь на определенном этапе развития человеческого общества - на том самом этапе, когда человечество остро ощущает недостаточность существовавшего доселе чисто эмпирического знания. А раз возникнув, научное изучение права также не пребывает в неизменном состоянии - оно эволюционирует, усложняется, дифференцируется и на каком-то этапе своего бытия также начинает ощущать собственную беспомощность, подобную той, что незадолго до этого ощущали юристы-практики, не имеющие в своем распоряжении средств научного осмысления многочисленных и притом все более и более множащихся, разрозненных и казуистических субстанций, обладающих юридическими свойствами. Сама же наука начинает чувствовать свое бессилие на фоне обилия и неупорядоченности элементов своего предмета - абстрактных субстанций (т.е. тех самых продуктов индуктивного обобщения эмпирического знания, которыми она на этапе своего первоначального развития так гордилась), а также неупорядоченности (по-прежнему чисто эмпирических) методов, способов и приемов исследования, которыми науке приходится пользоваться.

Таким образом, всякое общество на определенном этапе своего развития призывает своих наиболее прогрессивных представителей к делу упорядочения накопленных и притом многочисленных, разрозненных, казуистических и хаотических сведений о праве. Полученные в ходе этого процесса результаты (абстракции) становятся предметом дальнейшего изучения особой, специально формируемой для этого отрасли знания - юриспруденции. Через какое-то время уже сама юриспруденция бросает клич к своим наиболее ревностным служителям, требуя от них разобрать и упорядочить уже не эмпирику, а накопленную массу собственно-научных элементов - научных понятий (категорий, конструкций, институтов) и методов научного исследования. Разбор и упорядочение научного материала ведет к дифференциации науки, углублению научного познания соответствующих областей и, следовательно, к дальнейшему увеличению массы научного знания, детализации научной характеристики действительности, более точному ее осмыслению и пониманию. Задачи разбора и упорядочения различных элементов предмета изучения решаются с помощью применения к изучаемым предметам и явлениям системно-структурного (или просто системного) подхода*(330).

Понятие системы относительно. Не существует предметов или явлений, являющихся системами или не являющихся таковыми по своей природе. Нельзя сказать, что, к примеру, письменный стол - это система, а кирпич - нет. Система - это не феномен, а ноумен, т.е. порождение человеческого разума, результат определенного взгляда на предмет или явление. С этой точки зрения всякий предмет или явление могут быть рассмотрены в качестве системы: так, письменный стол - это система однородных элементов (боковые стенки, стенки тумбы, задняя стенка, крышка и т.д.), взаимосвязанных (механически соединенных друг с другом) таким образом, который приводит к созданию предмета мебели, приспособленного для использования в определенном качестве (для выполнения письменной работы, размещения на нем и хранения в его ящиках разнообразных предметов и принадлежностей письменного и декоративного назначения). Кирпич - это тоже система, но разноплановых свойств - частью рукотворных, частью естественных (формы, пространственной протяженности, прочности, массы и т.д.), делающих его (кирпич) пригодным для использования в качестве материала для строительной кладки. Но можно взглянуть на те же самые предметы и иначе: и письменный стол, и кирпич могут быть рассмотрены в качестве элементов более широкой системы - обстановки определенной комнаты (элемента рабочего места) или кладки, скажем, стены, соответственно. Следовательно, будет гораздо более правильным и точным говорить не о системе, а о системном подходе к изучению того или другого предмета или явления. Его применение возможно, по-видимому, всегда, применительно к изучению всяких предметов и явлений; другой вопрос, что такое применение не всегда может быть целесообразным.

2. Возможность применения системного подхода к изучению права не оспаривалась, насколько нам известно, никем и никогда. Другое дело, что не все ученые считали системное изучение права перспективным (и, значит, целесообразным); кроме того, далеко не все ученые-юристы, декларировавшие использование ими системного подхода, пользовались им в действительности. И хотя главы с наименованиями "Система права", "Правовая система" и "Систематизация законодательства" неизменно присутствуют едва ли не в каждом учебнике теории права*(331), по-настоящему системных работ в области правоведения практически нет. С превеликим сожалением нужно констатировать, что это замечание относится в равной степени ко всем областям юриспруденции - как к общей теории, так и к отраслевым дисциплинам, включая гражданское право.

"Система права суть внутреннее строение (структура) права, отражающая объединение и дифференциацию юридических норм. Основная цель этого понятия - объяснить одновременно интегрирование и деление нормативного массива на отрасли и институты, дать системную характеристику позитивного права в целом. Последнее, будучи нормативным ядром правовой системы конкретного общества, обладает такими качествами, как целостность и автономность, стабильность и динамизм, взаимосвязь и структурированность содержания и формы... Особо здесь нужно подчеркнуть то, что структура права (его система) обусловливает его форму (систему законодательства) и неразрывно с ней связана"*(332). Подобные характеристики понятия "система права" даются и в других современных источниках*(333). Говоря же о его соотношении с понятием "правовая система", принято подчеркивать, что система права - это лишь часть правовой системы, так сказать, центр, или ядро "правовой организации всего общества"*(334), "целостного комплекса правовых явлений"*(335) - комплекса, обусловленного закономерностями развития общества, но при этом осознанного людьми и постоянно ими воспроизводимого (используемого) для достижения своих целей. Коротко говоря, если усматривать сущность права в его нормативности, то система права - это система норм*(336); правовая же система - комплекс явлений и субстанций, взаимосвязанных друг с другом благодаря наличию у каждого из них общей генетической связи с понятием права-нормы. При этом "системность" считается имманентным свойством права и правовых явлений, а понятия системы права и правовой системы объявляются объективно существующими субстанциями, чуть ли не независящими от воли и сознания людей. Парадокс: право без людей не существует и существовать не может, а система права - пожалуйста!

Абсолютизация и объективация понятия "система" является глубоко ошибочным. Система - не феномен, а ноумен, ибо она существует лишь постольку, поскольку мыслится. Категория "система" имеет исключительно познавательный смысл и является следствием применения к изучению предмета или явления системного подхода. Право, изучаемое с позиций системного подхода, должно представляться взору исследователя как некая единая, целостная субстанция, образованная множеством элементов. Расчленение целого на элементы не может быть произвольным. Для того чтобы разделение соответствовало принципам системного подхода, следует правильно определить его критерий. Правильным будет разделение, в основание которого положены такие имманентно присущие элементам свойства (качества, характеристики), благодаря которым они и связываются друг с другом, образуя пресловутое целое, обладающее новым качеством, не сводимым к простой сумме качеств элементов, составляющих систему. Это новое качество противопоставляет систему права внешней среде, обеспечивая ее существование и развитие хотя и под влиянием внешних факторов, но в соответствии с собственными (внутренними) закономерностями.

Проецируя сказанное на классическое понятие права в объективном смысле (права как совокупности норм), получаем следующее. Изучение права с позиций системного подхода должно начаться с создания представления о праве как некой изначально единой субстанции. Не собранной человеком совокупности им же сотворенных норм, а чего-то такого, что было им расчленено на нормы - именно это нечто*(337) и должно было бы считаться правом в объективном смысле. Если же в качестве этого "нечто" рассматривать не совокупность норм, а норму права как таковую (импликативное суждение о юридических возможностях), то юриспруденция должна исчерпаться небольшим отделом логики, изучающим свойства импликативных суждений. Ни то, ни другое действительности не соответствует. Это означает, что самая попытка применения системного подхода к изучению права сразу же демонстрирует несостоятельность классического представления о понятии права как совокупности норм. Понятие же правовой системы в таком случае и вовсе превращается в простое хаотическое нагромождение разнородных субстанций, категорий и конструкций, больше напоминающее мусорную свалку, чем научную теорию. Видно, что применение системного подхода к изучению права, понимаемого как норма или совокупность норм, является бесперспективным*(338).

Применение системного подхода к изучению права может быть плодотворным (целесообразным) лишь при выполнении исследователем одного из следующих условий: либо при радикальном изменении им представления о понятии права*(339), либо при изменении им предмета приложения системного подхода (предметом системного изучения должно быть не право, а нечто иное). Руководствуясь основным требованием системного подхода - представлением о предмете изучения как едином целостном явлении, мы должны объявить предметом системного изучения не само право, а либо правовую реальность (мир права), т.е. право как особое идеальное (мыслимое) мироздание, распадающееся на ряд юридических институтов и конструкций, либо юриспруденцию или науку права, в том числе - науку частного (гражданского) права (цивилистику). Следовательно, системный подход - принадлежность методологии познания (постижения) права как предмета изучения юридической науки, в крайнем случае - права как самой этой науки (методологии ученического изучения права), но уж никак не элемент познания права в объективном смысле (права-инструмента государственного регулирования общественных отношений).

3. Традиционное правопонимание, ставящее во главу угла право в объективном смысле (нормы), предполагает, что основной упор в процессе изучения должно делать на институтах положительного права. Выливается это представление в следующую ситуацию: институты и конструкции изучаются преимущественно*(340) в том виде, в котором они закреплены действующим (на момент изучения) законодательством (например, гражданским), причем совокупность законодательных институтов и конструкций искусственно превращается в подобие целого (систематизируется)*(341). Понятно, что в качестве основы и для расположения изучаемого материала, как правило, избирается система законодательства же; в случае же с институтами гражданского права - система Гражданского кодекса *(342).

В предыдущих очерках уже была показана недостаточность изучения одних только законодательных норм для подготовки высококвалифицированного юриста. В современной России эта недостаточность дополняется, как это ни странно, тщетностью подобного изучения*(343). Понимание (или по крайней мере ощущение) того обстоятельства, что "предметом обучения должно стать правоведение, а не законоведение..." уже пришло; осталось только развеять иллюзию, согласно которой заменой изучению законодательных норм должны стать "...основные цивилистические понятия и конструкции, способы и формы их практического использования (в том числе в различных правопорядках)"*(344), выведенные исключительно или хотя бы преимущественно из закона. Закон - не источник правовой действительности; он лишь зеркало, в котором эта действительность (правовая реальность, правовое измерение, мир права) более-менее полно и точно отражается. Зачем оперировать с отражением предмета изучения, если можно работать непосредственно с самим этим предметом - правом?!

При таком пересмотре взглядов становится очевидным, что система науки гражданского права и, тем паче, система учебной дисциплины гражданского права не может и не должна предопределяться систематикой гражданского законодательства вообще и ГК в особенности. Совпадения, конечно, возможны - то ли потому, что в каких-то случаях закон полно и точно отразил в себе структуру правовой реальности (предмета юридической науки), то ли потому, что исследователь и законодатель выбрали один и тот же критерий, по которому разделяется известное понятие, - неважно; важно другое: такие совпадения возможны во всяком случае не просто потому, что "таков закон". Зачем сознательно отступать от правильно построенной структуры? При этом надо помнить, что если чистая наука - удел профессионалов, то законодательство и учебная дисциплина имеют свои собственные, гораздо более узкие прагматические задачи: закон должен быть удобным для применения, а вузовская дисциплина - для изучения. Этими соображениями, помноженными на неполноту и неточность накопленных знаний о мире права и способность человека ошибаться, и предопределяются все те отступления, которыми систематика гражданского законодательства и учебной дисциплины гражданского права отличаются от системы науки гражданского права*(345).

С этим положением согласны далеко не все авторы современных российских учебников гражданского права, что доказывается их элементарным сравнением с теми же самыми советскими учебниками. Материал современных учебников по-прежнему располагается в соответствии с системой ГК, а имеющиеся "отклонения" от нее не представляют собой ничего нового по сравнению с учебниками, подготовленными в советский период. Предмет и метод гражданско-правового регулирования, принципы и система гражданского права, иногда - краткие сведения об одноименной науке и учебной дисциплине, гражданские правоотношения, юридические факты, иногда - гражданско-правовая ответственность - вот и все отступления большинства учебников (как советских, так и российских) от системы законодательства*(346). Спору нет, это чрезвычайно важные отступления; более того, содержательно они столь важны, что уже отсюда, от одной этой важности, поневоле закрадывается сомнение: не слишком мало ли им уделяется внимания? Не следует ли "отступления" превратить в основной материал, именно его сделав предметом изучения?

4. Если верно, что, во-первых, предмет научного юридического изучения (право) не сводится к нормам положительного законодательства и конструкциям, выстроенным на этих нормах, и что, во-вторых, предметом системного научного юридического изучения может быть не столько само право, сколько правовая реальность (мир права) или наука права, то возникает следующий вопрос: каким образом хотя бы приблизительно представить себе эту самую правовую реальность? Мир права, описанный выше как "особое идеальное (мыслимое) мироздание, распадающееся на ряд юридических институтов и конструкций", оказывался бы по своему содержательному наполнению чрезвычайно пестрым, полностью зависимым от субъективизма ученого, взявшегося за его исследование, если бы оказалось невозможным очертить хотя бы самым общим образом объективные границы этого мира. Идеальное не доступно чувственному восприятию, ощущению; оно может быть лишь предметом и в то же время продуктом одного только умозрительного представления. Где его пределы? От чего вообще следует оттолкнуться в деле их поиска?

Мир права - это реальность, основанная на социальных явлениях. Это мир оценок социальных явлений как дозволенных или недопустимых с точки зрения компромисса личного и общественного интересов. Социальные же явления имеют универсальную внешнюю форму своего выражения и стабильную форму существования - общественные отношения. Юридический (оценочный) слепок с системы общественных отношений (с содержательных, формальных и прочих юридически значимых*(347) характеристик) и будет наиболее близким к слепку с правовой реальности. Юридической науке этот слепок давно известен под наименованием правоотношения. По той причине, что именно правоотношение является наиболее адекватным и близким отражением содержания и структуры юридического мира, категория правоотношения и должна быть предметом системного научного юридического изучения. Разбор возражений этому взгляду был сделан в предыдущем очерке; здесь наша задача заключается в том, чтобы описать последовательность действий, совершаемых в процессе системного научного изучения понятия правоотношения. Еще раз подчеркиваем: мы не ставим себе задачей осуществить содержательное системное изучение понятия правоотношения - по крайней мере, в рамках настоящего очерка*(348); мы хотели бы очертить круг тех структурных проблем, которые возникают при попытке проведения как научного исследования, так и познавательного изучения материала гражданского права, а также показать, какое разрешение они получают при их препарировании скальпелем системного подхода.

Системное изучение гражданского права должно начинаться со структурирования предмета изучения. Гражданское право суть единое, противопоставленное всему остальному внешнему окружению целое, которое предстоит расчленить на взаимосвязанные элементы (с соблюдением важнейшего требования о функциональности критерия деления). Возможно, что из-за сложности и многоаспектности гражданско-правового материала для его классификации потребуется не один, а несколько взаимосвязанных критериев. На языке чистой практики эти (до сего момента - почти исключительно чисто методологические и феноменологические) рассуждения сводятся к следующему вопросу: как именно и почему именно так (а не иначе) следует систематизировать подлежащий изучению гражданско-правовой материал? В свою очередь, он распадается на вопросы, с содержательной точки зрения более частные, но по сути своей - не менее сложные: возможно ли и целесообразно ли продолжать использовать за основу для систематизации систему ГК *(349), или же нужно располагать изучаемый материал на принципиально иной системно-структурной основе? Следует ли сохранять глобальное разделение гражданско-правового материала на общую и особенную части, и если да, то для чего и по какому критерию оно должно быть осуществлено? Каким образом размещать материал внутри общей и особенной частей?

5. Начнем с самого общего и самого глобального вопроса. Следует ли разделять материал гражданского права на общую и особенную части? Для чего, по какому критерию? Почему ведется речь только о двух частях - не нужно ли большее их количество? Почему бы к общей и особенной частям не добавить еще и части, например, вводную, специальную, историческую или теоретическую? Чтобы ответить на все поставленные вопросы, необходимо предварительно выяснить, что в настоящее время понимается под общей и особенной частями гражданского права как предмета преподавания и научного изучения. Зная, что и почему включалось в соответствующие части ранее и традиционно включается в них в настоящее время, мы сможем оценить, что следует туда включать.

Термином "общая часть гражданского права" традиционно обозначаются два понятия, одно из которых более широкое, второе - более узкое, входящее в первое. Общая часть гражданского права в широком смысле слова традиционно охватывает собой материал ст. 1-129 ГК РСФСР 1922 г., ст. 1-236 ГК РСФСР 1964 г. и ст. 1-453 действующего ГК, т.е. материал гражданских кодексов от общих положений о гражданском законодательстве до общей части обязательственного права включительно. Внешней формой выражения факта разделения предмета изучения на общую и особенную части гражданского права в данном (широком) смысле стало зародившееся еще до революции*(350), но укоренившееся только в советское время*(351) разделение вузовских учебников по гражданскому праву на два тома. Весь остальной материал*(352), соответственно, включается в часть особенную в узком смысле этого слова.

Общей частью гражданского права в узком смысле слова было принято называть материал, относящийся ко всем видам субъективных гражданских прав, как к относительным, так и к абсолютным. Соответственно такому пониманию общая часть гражданского права обрывалась с началом изучения конкретных субъективных прав; начиналось оно традиционно с вещных прав, а среди них - с права собственности. Изучение общей части гражданского права в узком смысле слова ограничивается: 1) общими положениями о гражданском праве, 2) учением о гражданско-правовых нормах (точнее - о нормах гражданского законодательства), теориями 3) правоотношений, 4) их субъектов, 5) их объектов, 6) оснований их динамики - юридических фактов (при этом особо пристальное внимание уделяется изучению сделок), 7) учением об осуществлении и защите гражданских прав (в том числе посредством представительства; особо обсуждается в этой связи роль юридических фактов-сроков, в том числе и исковой давности) и, наконец, 8) теорией гражданско-правовой ответственности. Остальной материал суть особенная часть, но уже в широком смысле слова. Именно такое решение - о включении в состав особенной части всех (и абсолютных, и относительных) субъективных прав (правоотношений) - и является, с нашей точки зрения, наиболее логичным, а с позиций системного подхода - верным.

Внешней формой выражения общей части гражданского права в узком смысле слова служат такие структурные подразделения кодексов и учебников, как части или разделы. Так, в ГК РСФСР 1922 г. существовала так называемая "Общая часть", состоявшая из ст. 1-51 и заканчивавшаяся на материале о вещных правах; ее адекватной заменой в ГК РСФСР 1964 г. стал раздел 1 "Общие положения" (ст. 1-91), обрывавшийся на материале о праве собственности. В действующем ГК раздел 1 стал более объемным (ст. 1-208), но включает в себя по сути тот же самый материал (от общих положений до исковой давности*(353)), за исключением общих положений о гражданско-правовой ответственности*(354). Аналогичное структурное подразделение учебников по гражданскому праву называется, как правило, разделом первым. Право собственности и общие положения об обязательствах становились, соответственно, вторым и третьим разделами т.е. хотя и помещались в первых томах учебников, но рассматривались уже как нечто самостоятельное по отношению к общей части в узком смысле слова.

6. Рассмотрим несколько примеров того, как структурировали преподаваемый ими материал общей части авторы учебников по гражданскому праву, выдержавших наибольшее количество изданий и в настоящее время считающихся классическими.

Учебник гражданского права Д.И. Мейера*(355) разделен на две части, первая из которых включает введение, учение об источниках гражданского права, материал о лицах, теорию объектов, сделок и правоотношений; вторая - права вещные, обязательственные, семейственные и наследственные. Несмотря на то, что выделенные ученым части не называются общей и особенной, не подлежит сомнению, что в первую вошел именно тот материал, который впоследствии стал составлять часть общую в узком смысле слова, во вторую - особенную часть в смысле широком. Узкая общая часть (о правоотношении вообще) + широкая особенная (о правоотношениях отдельных видов) - учебники этого типа мы в дальнейшем будем условно именовать "учебниками системы Мейера".

Сходным образом было построено и другое, наиболее популярное в свое время пособие по дисциплине - учебник гражданского права Г.Ф. Шершеневича*(356), части которого прямо названы общей и особенной. Разница состоит лишь в выделении в отдельную часть, предшествующую общей, введения, включающего понятие о гражданском праве, учение о методологии цивилистики, литературу и историю гражданского права, источники гражданского права и их применение, а также учение о системе гражданского права. На долю общей части остаются, соответственно правоотношения, лица, акты гражданского состояния, вещи, сделки, представительство и давность; особенной - вещное право, исключительные права, обязательственное, семейное и наследственное права. В учебнике Г.Ф. Шершеневича намеченная Д.И. Мейером тенденция сузить общую часть и расширить особенную получила, можно сказать, гипертрофированный характер: внутри общей части в узком смысле ученый выделил еще и введение, т.е. самую общую и узкую часть, относящуюся, скорее, даже не к самому гражданскому праву, а к области, приготовляющей читателя к его изучению. Об учебниках, в структуре которых введение отделяется от общей части и противопоставляется ей, мы будем говорить как об учебниках системы Шершеневича, подразумевая при этом, что речь должна идти не о самостоятельной системе, а скорее о подсистеме, существующей в рамках системы Мейера.

Далее, по числу изданий, следует учебник гражданского права А.М. Гуляева*(357). По части структуры материала - это полный аналог учебника Г.Ф. Шершеневича. Сперва - краткое введение (о предмете цивилистики как науки), затем - так называемые "Общие учения" (о правах, источниках права и их применении, лицах, имуществе, возникновении прав, сделках, представительстве, причинении вреда, осуществлении, обеспечении и прекращении прав и их классификации), затем - вещное, обязательственное, семейное и наследственное права (особенная часть).

Но неужели, может спросить читатель, впоследствии никто не придумал ничего более оригинального? Конечно, придумали, но такие случаи были единичными (не имели продолжения) и, как правило, не были завершенными. Из числа законченных учебников*(358) весьма характерен Курс гражданского права С.А. Беляцкина*(359), вышедший в 1928 г. в буржуазной Литве (по этой причине его можно считать своеобразным продолжением дореволюционных изданий). Укрупненные подразделения его суть следующие: 1) общие положения (понятие, источники и применение права, правоотношения); 2) права личности; 3) вещные права; 4) обязательства; 5) семья; 6) наследство; 7) реализация частных прав (осуществление, давность, обеспечение, охрана, представители, душеприказчики и опекуны). Здесь общая часть не просто разбита надвое, но и разнесена в различные места учебника - в начало и конец. Без понятия о праве невозможно рассуждать о чем-либо вообще, поэтому его нужно вынести в начало. Но, не имея представления о видах субъективных прав, об их содержании и о том, для чего они нужны, нельзя рассуждать об их осуществлении, защите и охране - поэтому это нужно ставить в конец. Безусловно, логика в таком рассуждении есть. Интересно и то, что С.А. Беляцкин не включил в общую часть учение о лицах, сведя его, а заодно и понятие личных прав, к учению о правоспособности. Но это уже - особенности авторской позиции.

В высшей степени своеобразным материалом наполнен Курс гражданского права К.Д. Кавелина*(360). Своеобразие это объясняется, однако, соображениями более предметного, чем методологического свойства, всецело его предопределившими и отразившимися даже в наименовании курса. Полагая, что гражданским правом является такое подразделение права, которое регламентирует исключительно имущественные отношения, ученый оказался вынужден уложить в его систему целый ряд несвойственных ему институтов - налоговое право, военную службу, пенсионное обеспечение и др. Но проблематика их систематизации, как относящаяся более к особенной части, нас будет интересовать не здесь, а несколько ниже; что же касается систематики материала в целом, то она, в общем, традиционна: выделенная автором общая часть - по сути та же, что и в учебнике системы Мейера (понятие о гражданском праве, учение о субъектах, объектах и правоотношениях).

7. Теперь скажем несколько слов о структуре общей части некоторых ключевых советских учебников по гражданскому праву.

Практика выделения в структуре материала общей части встречается уже в первых публикациях по гражданскому праву, которые должны именоваться скорее пособиями, чем учебниками. Примером может служить, в частности, работа С.В. Александровского*(361), общая часть которой включает материал о субъектах, объектах и сделках. Общая часть противопоставлена, с одной стороны, введению, трактующему о понятии гражданского права, его истории и источниках, с другой - части особенной, объединяющей право вещное, обязательственное, исключительное, семейное, наследственное и вексельное; короче говоря, перед нами - краткий учебник системы Шершеневича.

Совершенно уникальным, по сути, никогда не повторявшимся явлением в советской литературе стал трехтомный Курс гражданского права П.И. Стучки*(362). Том первый, названный "Введение в теорию гражданского права", включал материал, призванный, по указанию автора, "...дать подход и метод работы по гражданскому праву"*(363). Том объединял собою три части - о понятии и содержании, законодательстве, теории и принципах гражданского права. Том второй - "Общая часть" - охватывает собою материал о содержании и системе курса гражданского права, его источниках, лицах, объектах, правоотношениях вообще, юридических фактах и инструментах "опосредования правоотношений"*(364). Наконец, третий том - "Особенная часть" - включал материал вещного права, обязательственного права или права обмена, деликтного права и так называемые "социальные институты" (страхование, пенсию, алименты). При всем своем внешнем своеобразии с точки зрения системного подхода курс П.И. Стучки есть не более, как система Шершеневича, но приложенная к чуть большему объему ознакомительного (философско-идеологического) материала, и оттого - с гипертрофированным по объему, отделившимся в самостоятельную часть, равную по статусу общей и особенной, введением.

Первый том Учебника гражданского права 1938 г.*(365) состоит из четырех разделов. Первый раздел имеет подзаголовок "Введение" и включает материал о понятии гражданского права и его источниках, второй объединяет главы о лицах, объектах, юридических фактах, представительстве и давности, третий - раздел о вещном праве, четвертый - о праве авторском и изобретательском. Введение + второй раздел, таким образом, это классическая общая часть в узком смысле, сконструированная по системе Шершеневича (т.е. с обособлением введения); но первый том в целом - это уже общая часть в широком смысле слова, отличающаяся рассмотрением в ее рамках учения не только о вещных, но и иных абсолютных правах (авторском и изобретательском)*(366).

Также четыре раздела, но содержательно несколько иных, находим в первом томе Учебника гражданского права 1944 г.*(367) Раздел первый (кстати, с названием "Общая часть") включает в себя понятие и источники гражданского права, учения о правоотношении, вещах, сделках и давности. Раздел второй - раздел о лицах, личных неимущественных правах и представительстве, третий - о праве собственности, четвертый - по общей части обязательственного права. Здесь мы наблюдаем объединение в рамках одного тома (части) классической общей части как в узком смысле этого слова (хотя и раздробленную надвое*(368)), так и в широком*(369).

Все дальнейшие советские учебники гражданского права (вплоть до 1994 г.) строились в части соотношения общей части в узком смысле слова с введением - по системе Мейера (введение в составе общей части); в части состава общей части в широком смысле слова - по образцу 1944 г. (т.е. с теорией обязательств в части общей и с исключительными правами - в особенной). Получилась этакая "система Мейера, модификации 1944 г.". Отличались учебники друг от друга большим или меньшим разнообразием и "удельным весом" дополнений к традиционному материалу (от издания к изданию то появляющихся, то исчезающих), различной степенью детализации изложения и, разумеется, в зависимости от этого последнего фактора - более или менее дробной разбивкой материала по главам и параграфам.

В качестве примера сравним первые тома учебников, изданных в различное время различными авторскими коллективами. Так, том первый учебника коллектива авторов кафедры гражданского права юридического факультета Московского университета*(370) включает раздел I "Общие положения" (понятие, принципы и система гражданского права, его источники, правоотношения, лица, объекты, сделки, представительство, сроки, исковая давность), раздел II (право собственности) и раздел III (обязательственное право - общие положения). Том учебника коллектива авторов кафедры гражданского права юридического факультета Ленинградского университета*(371) включает раздел I "Общая часть" (понятие отрасли гражданского права, гражданское законодательство, гражданское право как наука и учебная дисциплина, иностранное гражданское право, правоотношения, лица, объекты, сделки, осуществление и защита гражданских прав*(372), сроки, исковая давность), раздел II (право собственности) и раздел III (обязательственное право: общие положения).

8. На ту же самую пресловутую "систему Мейера модификации 1944 г." ориентировано и большинство современных учебников российского гражданского права*(373). Увеличение объема материала, содержащегося в ГК, его разделение на три (а в перспективе - и на четыре) части, привело к соответствующему укрупнению учебников, подготовленных ведущими авторскими коллективами, и выходу их уже не в двух, а в трех книгах*(374); только что вышедшее третье издание учебника под ред. Е.А. Суханова является и вовсе четырехтомным. От наименования книг (в одном случае "томами" и "полутомами", в другом - "частями") суть, конечно, не меняется: первая книга по-прежнему представляет собой общую часть в широком смысле слова, две другие - особенную. Но монополия на "модификацию 1944 г." оказалась разрушенной.

Еще первое издание учебника гражданского права коллектива авторов юридического факультета МГУ под редакцией Е.А. Суханова*(375) было построено иначе. В первый том учебника вошло аж шесть разделов - введение (наука, отрасль, законодательство, учебный курс); правоотношение (понятие, субъекты, объекты, факты); осуществление и защита гражданских прав (в том числе - ответственность и сроки); право собственности и иные вещные права (с наследственными правами внутри); права на результаты творческой деятельности; личные неимущественные права. Структура первого тома второго издания учебника идентична*(376). Видно, что перед нами - общая часть в широком смысле, но построенная по образцу 1938 г., причем доведенному до своего логического конца*(377). Таким образом, получилось, что общая часть в широком смысле слова - это общая часть в смысле узком (которую совершенно явственно составляют три первых раздела учебника) + учение об абсолютных правах всех типов (статике гражданских правоотношений), "...по существу - предпосылки и результаты имущественного (гражданского) оборота"*(378). Все учение об обязательствах, в том числе и теория, - это предмет части особенной (учения о динамике гражданских правоотношений), которая "...получает цельное и систематизированное освещение и лишается искусственных разрывов и перерывов в обучении..."*(379). В последнем третьем издании в отдельный (первый) том вновь обособилась общая часть в узком смысле, в то время как том второй составил материал о всех видах абсолютных прав - тот самый "довесок, который превращает общую часть из узкой в широкую модификации 1938 г.

Разукрупнению монопольного господства образца общей части 1944 г. способствовал и выход в свет первого тома Учебника гражданского права с исключительно поглавной структурой материала*(380). В какие-либо более крупные подразделения - части или разделы - эти главы не объединены. Подобная практика систематизации материала характерна для однотомных учебников и пособий по гражданскому праву*(381). Думается, что молчаливое избежание авторами работы по логическому структурированию учебного материала не отменяет самой необходимости в этой работе, а также в объяснении избранного ими порядка расположения глав.

Следует упомянуть также о первой части Курса лекций по гражданскому праву В.А. Тархова*(382). Она так и называется - "Общая часть", но при этом книга охватывает только общую часть в узком смысле слова. В книге три раздела - понятие гражданского права, гражданские правоотношения, гражданские права и ответственность*(383). Как видим, здесь нет даже учения об абсолютных правах.

9. Теперь, когда мы имеем представление о том, что уже достигнуто в вопросе о составе и систематизации материала учебной дисциплины гражданского права, попытаемся понять, в каком направлении и как следует эти достижения развивать.

Прежде всего, обратим внимание на то, что содержание так называемой общей части в узком смысле этого слова во всех случаях оказывалось шире, нежели это диктовалось необходимостью. В предыдущих очерках мы уже отмечали, что если гражданское право - это совокупность гражданско-правовых норм, источником 99% которых являются нормативно-правовые акты, то общая часть гражданского права должна представлять собой учение о гражданско-правовых нормах и разбиваться на четыре главы: понятие гражданско-правовых норм, их источники, толкование и применение. Но ни в одном учебнике мы не находим общей части подобного содержания. Более того, учебная литература уделяет более или менее обстоятельное внимание лишь одной из перечисленных здесь тем (об источниках), оставляя все иные вопросы либо вовсе без освещения, либо уделяя им самое незначительное внимание*(384). Все остальное, традиционно включаемое в общую часть, к совокупности норм, строго говоря, не имеет никакого отношения, представляя собой либо условия, либо последствия реализации норм.

В этом феномене можно видеть искусственное "приукрашивание" предмета исследования, который в своем первозданном виде выглядит "убого и малопривлекательно". Но, видимо, будет точнее сказать, что вместо пресловутой "совокупности норм", представляющей собою лишь одно из проявлений права, предметом изучения должны быть и многие другие подобные проявления, в том числе - цивилистические институты и конструкции, постигнутые ли интуитивно, или являющиеся результатом догматизации норм. Если конечной целью изучения гражданского права следует поставить привитие студентам навыков выработки цивилистического знания - суждений о содержании частных правоотношений), то следует констатировать (хотя бы и едва наметившееся) стремление к перераспределению акцентов в изучении гражданского права с так называемого права в объективном смысле (совокупности норм) на право в смысле субъективном, а точнее - на гражданское правоотношение. Именно от гражданского правоотношения как ключевой категории (предмета изучения и преподавания) должны "отталкиваться" системы цивилистической науки и учебного курса гражданского права, ибо именно гражданское правоотношение суть та категория, которая превращает науку гражданского права в некую структурированную целостность - систему.

Из сказанного должны быть сделаны следующие выводы.

Общая часть - это изучение гражданского правоотношения вообще, как особой (юридической, идеологической, надстроечной) формы общественных отношений и как вида правоотношений. Особенная же часть - это изучение отдельных видов гражданских правоотношений; особенная же часть должна далее распадаться на две составляющих - об абсолютных и об относительных правоотношениях. В этом смысле совершенно правы ученые, отказавшиеся от рассмотрения в рамках общей части гражданского права не только относительных, но и абсолютных правоотношений (Д.И. Мейер, Г.Ф. Шершеневич, П.И. Стучка, В.А. Тархов). Понятие об общей части гражданского права в узком смысле слова должно, следовательно, сохраниться, в широком - перестать существовать. Тома учебников гражданского права, конечно, могут объединять в себе разделы общей и особенной частей, но это вовсе не является основанием для того, чтобы стирать различия между самими этими разделами как принадлежащими к различным частям дисциплины.

Безусловно, стремление лишь к тому, чтобы сделать систему учебной дисциплины максимально не похожей на систему гражданского законодательства, не может и не должно быть самоцелью. Нами, во всяком случае, эта идея не руководила. Основной мыслью, предопределившей именно такую систематизацию, было чисто практическое соображение - о заведомой недостаточности изучения и знания содержания норм объективного права для подготовки и деятельности юриста-профессионала. В основу нашей систематизации было положено понятие гражданского правоотношения, рассмотренное с позиции системного подхода. Гражданское правоотношение предстает в такой трактовке как системно-структурная связь (как правило - в виде субъективного права и обеспечивающей его юридической обязанности) между элементами (субъектами), существующая, возникающая и развивающаяся при наличии предпосылок (норм и объектов) и условий (фактов). Руководившие нами соображения, как нам представляется (не исключено, что несколько самонадеянно), можно было бы назвать логикой системности и последовательности. Гражданское правоотношение вообще, так сказать, правоотношение как системная конструкция - это материал общей части; гражданские правоотношения отдельных видов (абсолютные и относительные) - предмет части особенной.

10. Общая часть гражданского права должна состоять из нескольких следующих разделов*(385).

Задача первого - ввести читателя в предмет, объяснив, что есть гражданское (частное) право (изложить основы учения о частном праве, проблеме его соотношения с публичным, понятии гражданского права, его предмете, методе, принципах и системе, о явлениях дуализма и дробления частного права), дать представление об основах цивилистической науки, ее достижениях, проблемах и представителях, системе учебной дисциплины, содержании цивилистической библиографии и методах работы с нею, возможно - напомнить о системе римского частного права и дать представление об основных иностранных системах частного права. По сути, это введение в гражданское право или основы частноправовой теории.

Раздел второй должен включать в себя учение о гражданско-правовых нормах. Без него никак не обойтись. Для классического правопонимания учение о нормах для права - это, можно сказать, само право и есть, т.е. это та самая материя, которая и подлежит изучению. Для нашего правопонимания изучение норм и их источников должно рассматриваться как дополнение к введению в гражданское право, вторая часть, составляющая (наряду с собственно введением) своеобразные пролегомены к гражданскому праву. Хотим мы того или нет, но нормы, представляющие собой один из (а по общему мнению - и вовсе единственный) "отражателей" права, изучать все равно придется - как с точки зрения своего содержания (при исследовании институтов права), так и с точки зрения своих источников, структуры, толкования и применения (без этого не сформируется юриста-практика). Сначала должна располагаться глава о понятии гражданско-правовых норм, их структуре, видах, толковании и применении, затем - об источниках гражданско-правовых норм. В какой-то степени этот раздел будет повторять материал курса теории права, но основное внимание в нем должно быть уделено вопросу о той специфике, которая в этот общеправовой материал привносится частным правом.

Раздел третий - это, несомненно, учение о гражданской правосубъектности (субъектах гражданских правоотношений или лицах). Несомненно, отдельные главы должны быть посвящены правосубъектности граждан (физических лиц), общему учению о юридических лицах, гражданской правосубъектности отдельных видов юридических лиц*(386) и участию в гражданских правоотношениях публичных образований.

Четвертый раздел (содержательно - самый объемный) должен заключать в себе учение о предпосылках и условиях возникновения и существования гражданских правоотношений - объектах правоотношений и юридических фактах, многообразие последних предопределяет большой объем данного раздела. Первая его глава должна быть посвящена общей теории объектов гражданских прав*(387). Далее должны следовать главы о юридических фактах частного права (общая), затем - главы об их отдельных видах: актах гражданского состояния, общее учение о сделках вообще и договорах в частности*(388) и их классификации, договорах отдельных видов*(389), неправомерных действиях*(390). Возможно отведение отдельной главы под иные виды юридических фактов*(391).

Наконец, пятый раздел должен представлять собой собственно учение о гражданском правоотношении вообще. Не краткий пересказ того, что было изложено выше (субъекты, объекты, факты), а учение о содержании правоотношений, прежде всего - о субъективных гражданских правах и средствах их обеспечения (юридических обязанностях). Первая глава данного раздела может быть посвящена статике гражданского правоотношения*(392), вторая - их динамике, т.е. осуществлению и защите гражданских прав*(393) и исполнению юридических обязанностей. Представляется также целесообразным выделить в отдельную главу вопрос об осуществлении и защите гражданских прав посредством законного и добровольного представительства*(394).

11. Возможно, что в связи с перемещением ряда разделов дисциплины со своих "традиционных" мест, преподавание и изучение материала на первых порах покажется существенно усложненным. Но этот недостаток системы, как нам представляется, должен в самом ближайшем времени искупиться ее достоинствами, главными из которых являются системность и последовательность.

Проиллюстрируем сказанное только на одном, но наиболее принципиальном вопросе. Именно: материал о договорах (причем не только о конструкции договора вообще, но и о видах договоров) у нас оказался помещен в разделе о юридических фактах (конкретнее - в разделе о сделках), в то время как его "каноническим" местом считается общее учение об обязательствах. Преимущество прежнего размещения, пожалуй, только одно: совпадение системы учебного материала с системой ГК. Но если задаться целью понять, почему ГК разместил нормы о договорах в обязательственном праве, то никакого ответа, кроме удобства чисто практического применения норм, мы не получим. Да, судье гораздо предпочтительнее получить собранные в одном месте нормы и об обязательственных правоотношениях, и о договорах, их породивших. Разыскивать нормы о договорах в одной главе ГК, а нормы об обязательствах, из этих договоров возникающих, в другой - неудобно.

Но задача учебной дисциплины гражданского права состоит вовсе не в обучении "удобному" воспроизведению текста конкретного закона, а в привитии учащимся знания тех принципов, на которых может и должен быть построен любой гражданский закон, а также навыков толкования и разъяснения текста любого закона. Выполнения этой задачи достичь нельзя, в частности, не привив учащимся четкого представления о разнице между договором и обязательством. Между тем традиционная (законодательная) система подачи учебного материала это различие не только не подчеркивает, но и, напротив, сильно сглаживает. Лучшим доказательством этого тезиса является сложившая сегодня ситуация, при которой редко кто улавливает разницу в наименованиях тем "Обязательства из договора купли-продажи" и "Договор купли-продажи": они считаются идентичными по содержанию*(395). Более того, некоторые ученые эту разницу стирают намеренно, наделяя термин "договор", мягко говоря, несвойственным ему значением ("договор как правоотношение"). К этой же области относятся популярные ныне рассуждения о договоре как такой субстанции, которая переросла самое себя, превратившись из юридического факта в акт регулирования поведения сторон*(396). Но ведь ни то, ни другое не мешает договору оставаться сделкой, т.е. юридическим фактом! Речь должна идти всего лишь о многозначности термина "договор". Говоря об обязательствах, мы говорим о правоотношениях, т.е. содержании субъективных прав и юридических обязанностей определенных лиц, возникших по поводу определенных объектов, из определенных юридических фактов и регламентированных определенными юридическими нормами. Говоря же о договорах, мы имеем в виду один из целого ряда возможных юридических фактов - соглашение нескольких лиц об установлении, изменении или прекращении гражданских правоотношений, в частности - обязательственных.

Получается, что в настоящее время в рамках обязательственного права рассматривается не только собственно обязательственное право, но также и право договорное. Зачастую значительная часть материала об обязательствах подменяется материалом о договорах, которые эти обязательства порождают, т.е. договорное право изучается вместо обязательственного, а последнее практически не изучается вовсе. Такая подмена имеет далеко не однозначные последствия. Из числа практических укажем на то, что почти никто из учащихся не видит разницы между понятиями "участник (субъект) правоотношения" и "участник (контрагент) договора". Далее, из курса гражданского права, преподанного по традиционной системе, учащимися выносится впечатление, что договор - это едва ли не единственное основание возникновения обязательств, а из договоров могут возникать только обязательства. Ни то, ни другое не верно: есть море обязательств, возникающих из оснований иных, чем договор, точно так же как и есть договоры, порождающие не только обязательства и даже, вообще обязательств не порождающие (так называемые распорядительные договоры). Наконец, отрыв учения о договоре от учения о сделке вообще заставляет учащихся забыть об органической связи между этими понятиями, которую им приходится восстанавливать уже потом, в практической деятельности, нередко ценой собственных ошибок.

Предлагаемая нами система подачи материала устраняет все перечисленные и многие другие недостатки. Договорное право должно быть органической частью учения о сделках и являться средоточием материала именно о договорах, но не о правоотношениях, из них возникающих*(397), т.е. должно: 1) дать определение договора; 2) очертить источники регулирующих его норм; 3) рассмотреть способность лиц к участию в договоре; 4) охарактеризовать содержание (условия) договора; 5) раскрыть содержание требований законодательства к форме договора; 6) описать особенности его заключения, изменения, расторжения и прекращения. Обязательственное же право должно оставаться обязательственным (о методике характеристики обязательств - см. ниже).

12. Если вопрос о составе и структуре общей части гражданского права решался хотя и чрезвычайно сходно, но все же не всегда одинаково, то вопрос о составе и систематике особенной части никогда никаких проблем не вызывал. Особенная часть гражданского права традиционно и повсеместно сводилась к изучению обязательственного права в целом либо его отдельных видов, что зависело, как уже было показано выше, от взгляда ученых на состав части общей. Этим же фактором предопределялся и вопрос о включении в состав особенной части материала об исключительных и наследственных правах.

Лишь в последнее время, с четким формализованным (на уровне книги или тома) обособлением общей части гражданского права в узком смысле, проявляет себя тенденция к системному объединению в рамках особенной части гражданского права теорий всех известных видов правоотношений - абсолютных (вещных, исключительных и личных)*(398) и относительных. Последние, к сожалению, по-прежнему продолжают сводиться к одним лишь обязательственным*(399), хотя в рамках общего учения о правоотношениях многие ученые уже пишут о существовании наряду с обязательственными также как минимум корпоративных правоотношений; отдельные авторы вспоминают о преимущественных и секундарных правах.

Если истоком проблемы систематизации материала общей части гражданского права является неадекватное представление о предмете изучения, то проблема структурирования институтов, составляющих особенную часть гражданского права, коренится прежде всего в их количественном и содержательном многообразии. Особую, почти что непреодолимую трудность сюда привносит принцип свободы договора (ст. 421 ГК), означающий, в частности, возможность участников гражданских правоотношений заключать любые договоры, в том числе смешанные, комплексные, а также не предусмотренные законодательством, - достаточно, чтобы они ему не противоречили. Из отсутствия исчерпывающего перечня договоров приходят к выводу об открытом перечне отдельных видов обязательств. Выходит, что коль скоро изучить все виды договоров и обязательств невозможно, то и не надо особенно напрягаться в их изучении - достаточно ограничиться изучением лишь базовых (читай - подробно урегулированных ГК) договоров*(400).

Представляется, что в действительности дело обстоит несколько иначе. Исчерпывающего перечня договоров дать действительно невозможно. Невозможно (тем более - на законодательном уровне) предугадать все возможные потребности участников гражданского оборота в тех или других договорных модификациях*(401). Но задача создания исчерпывающего перечня видов обязательств вполне реальна. Правда, она не должна подменяться задачей исчерпывающего описания отдельных обязательств - обязательств, проистекающих из тех или других видов договоров, как это традиционно делается до сих пор. Понятие вида обязательств относится к характеристике самих действий, с помощью которых описывается содержание права требования кредитора и обязанности должника; набор этих действий разнообразен, но в целом конечен: передать вещь, уплатить деньги, выполнить работу, оказать услугу, сообщить информацию, установить или передать право, освободить от обязанности. Обязательства одного и того же вида могут возникать из целого ряда самых разнообразных оснований, причем как из договоров, так и из других юридических фактов. Так, обязательство по передаче вещи может возникнуть как из договора купли-продажи, так и из других договоров (мены, ренты, дарения, соглашения о разделе общей собственности, аренды, подряда, комиссии, хранения и др.), а также и из иных оснований (принятия наследства, обремененного завещательным отказом, действия в чужом интересе без поручения, нарушения договора, причинения вреда, неосновательного обогащения). На вид обязательства его основание никак не влияет - оно всегда остается обязательством по передаче вещи. Характеризовать же единичные обязательства - по передаче вещи продавцом покупателю, меняющим променивающему и обратно, арендодателем арендатору (и обратно), залогодателем залогодержателю (и обратно) и т.д., как это делается сегодня (опять же, вслед за законодателем) - занятие действительно неблагодарное. Между тем в настоящее время делается именно так: учение об отдельных видах обязательств заменяется учением об отдельных обязательствах*(402).

По какому же плану следует раскрывать материал о видах обязательств? Структура изложения, очевидно, должна быть следующей: следует рассказать, о содержании обязательства соответствующего вида*(403); затем очертить круг источников регулирующих его норм; рассмотреть вопрос о способности лиц к участию в обязательствах данного вида*(404); перечислить и кратко (в первую очередь - бланкетным способом*(405)) охарактеризовать основания возникновения обязательств данного вида; раскрыть вопросы об условиях и способах осуществления субъективного обязательственного права и исполнения корреспондирующей ему юридической обязанности; перечислить и охарактеризовать основания изменения и прекращения обязательств соответствующего вида; осветить вопрос о последствиях их нарушения*(406).

Теперь (от обязательств - широчайшим образом распространенного, но все же не единственного вида правоотношений, подлежащих изучению в рамках особенной части) вернемся на более высокий (абстрактный) уровень ее построения. Какие вообще виды правоотношений - абсолютных и относительных - и по какому плану должны здесь рассматриваться? Ответом на этот вопрос является наш Учебник гражданского права, в котором в качестве абсолютных правоотношений выделены (по критерию своего объекта): 1) вещные, 2) исключительные, 3) личные права, а также 4) права на имущественные комплексы (предприятие и наследственную массу); а в качестве относительных (критерий классификации - содержание): 1) правоотношения обязательственные, 2) правоотношения участия в деятельности, 3) права преимущества, 4) права возмещения и компенсации, 5) кондикционные правоотношения; имеется также глава, посвященная 6) отдельным (содержательно несистематизированным) видам относительных прав*(407). В настоящее время - т.е. по прошествии нескольких лет со времени разработки данной системы - мы ясно видим направления (перспективы) ее развития и совершенствования. Именно: 1) позднее проведенное исследование понятия имущественного комплекса привело нас к заключению о невозможности признания за ним свойств объекта каких-либо субъективных прав*(408); 2) этот вывод влечет необходимость пересмотра представления о наследственных правоотношениях (см. ниже); 3) в настоящее время мы сомневаемся в правильности выраженного ранее взгляда*(409) о возможности выделения преимущественных прав в самостоятельную группу по их содержанию*(410); 4) наконец, для некоторых ранее несистематизированных относительных прав мы сегодня уже могли бы указать подобающее место в системе*(411).

Объективности ради следует заметить, что в сфере абсолютных прав не наблюдается особой необходимости в точном разграничении материала о самих правах и основаниях их возникновения, изменения и прекращения. Существующая система изложения материала, скажем, о праве собственности, обеспечивает вполне адекватное усвоение учащимися различения между самим правом собственности и многочисленными юридическими фактами, влекущими его возникновение и последующую динамику. Аналогично обстоит дело и с другими абсолютными правами. Это происходит потому, что юридические факты, лежащие в основании динамики абсолютных прав какого-либо вида, как правило, не влияют на динамику абсолютных прав другого вида. Так, порча рукописи не прекращает авторского права на произведение, формой которого эта рукопись является; открытие клада никаких иных абсолютных прав, кроме вещных, не порождает; причинение вреда здоровью не нарушает иных абсолютных прав, кроме личных и т.д. По этой причине характеристика юридических фактов, являющихся основаниями динамики абсолютных правоотношений, вполне может быть сохранена на своем традиционном месте, т.е. в рамках учения о соответствующих абсолютных правах.

13. Традиционное место наследственного права - последние главы учебников и курсов гражданского права. Очевидно, что основным мотивом, которым руководствовались при таком размещении материала, была система гражданского законодательства, где глава "Наследственное право" также традиционно завершала кодификацию*(412). Почему законодатель так поступил - в общем-то понятно и объяснимо*(413). Основанием к открытию наследства является смерть гражданина - последний акт его гражданского состояния, высшая точка его юридической жизни. В итоге все сводится лишь к соображению практического удобства: если смерть завершает физическое бытие гражданина, то следовало бы и юридические последствия этого события рассмотреть в самом конце нормативного акта*(414). Ясно, что такое объяснение может быть названо лишь обыденным*(415), но уж никак не юридическим.

В более позднее время такому нормативному расположению были предложены два иных объяснения. "Поскольку... наследование применимо лишь к таким гражданским правам и обязанностям, которые уже существуют и возникли на основе других гражданско-правовых институтов, постольку все эти институты по своему месторасположению в системе гражданского законодательства должны предшествовать институту наследственного права"*(416). "...Отношения по наследованию охватывают самые различные по своей природе отношения, которые не сводятся лишь к имущественным, а тем более к вещным правоотношениям. ...Представляется поэтому оптимальным, чтобы раздел "Наследственное право"... в системе гражданского права был завершающим"*(417). Откровенно признаемся, что оба объяснения кажутся нам надуманными. О.С. Иоффе смешал две вещи - наследование (действительно имеющее своим объектом "такие гражданские права и обязанности, которые уже существуют") и наследственное право - гражданско-правовой институт, абсолютно "равновеликий" с иными, себе подобными. Что же касается распространения его на все виды правоотношений, так что ж! - это свидетельствует, скорее, о необходимости изложения его в рамках общей части гражданского права - именно там и сосредоточены те институты, которые имеют общее значение для гражданского права в целом*(418).

В Учебнике гражданского права, изданном под ред. Е.А. Суханова в 1994, 1998-2000 и 2004-2005 гг., данная тема "Наследственное право" трансформировалась в тему "Наследование собственности граждан" и была расположена в первом томе учебника непосредственно вслед за главой о праве собственности граждан (в первом издании) и за главой о праве частной собственности (во втором и третьем изданиях)*(419). Сделанный акцент на гражданах, несомненно, правилен по существу, - другой вопрос, а нужен ли он в наименовании темы*(420); но акцент на собственности вряд ли оправдан, ибо объектом наследственного преемства являются не вещи (объекты права собственности), а наследственная масса - совокупность прав и обязанностей, которые ни сами по себе, ни все вместе никак не могут быть объектами вещных прав*(421). Размещение наследственного права в рамках подотрасли о праве собственности граждан не отвечает собственному содержанию, которое существенно шире, чем преемство только лишь в одних отношениях собственности*(422).

Не претендуя на окончательное решение проблемы, лишь обозначим несколько возможных способов такого решения. Как и во всякой диалектической проблеме их три: 1) наследственное преемство должно переместиться в часть курса, посвященную статусу физических лиц, т.е. в место, аналогичное тому, которое сейчас занимает учение о правопреемстве при реорганизации юридических лиц, либо 2) оно может оставаться на своем месте (традиционном или ином), но в этом случае адекватному перемещению должно подвергнуть учение о реорганизационном преемстве юридических лиц, либо, наконец, 3) и наследственное, и реорганизационное преемство должно выделить в особую главу учебника - о правопреемстве вообще, правопреемстве как таковом*(423). Видимо, на данном этапе было бы наиболее рационально воспользоваться первым способом, как наиболее ясным и простым, а в перспективе - начать обдумывать третий способ, как наиболее логичный. Главная трудность здесь - в поиске места самому учению о правопреемстве - может быть преодолена следующим образом: поскольку учение это претендует на универсальный характер и касается процедуры, альтернативной процедуре реализации (осуществления) субъективных прав, его необходимо разместить в общей части, следом за теорией осуществления гражданских прав.

Обращаем особое внимание, что предложенное решение касается несколько более узкой проблемы, чем та, что декларирована в наименовании этого пункта очерка. По сути, нами найдено место не наследственному праву в целом, а лишь учению о наследовании - наследственном правопреемстве - правовом результате осуществления наследниками наследственных прав (реализации наследственных правоотношений). Не случайно в Учебнике гражданского права под ред. Е.А. Суханова говорится именно о наследовании, а не наследственном праве. Но где же в таком случае учение о самих наследственных правоотношениях? их содержании и субъектах? Очевидно, его место предопределяется содержательными характеристиками этих правоотношений, каковые 1) заключают в себе правомочия наследников быть призванным к наследованию*(424), принять или не принять наследство, либо отказаться от него*(425), и, следовательно, они 2) относятся к категории абсолютных, т.е. складываются между наследниками и всеми другими лицами и 3) распространяют свое действие (свой эффект) на наследственную массу как имущественный комплекс в целом и на каждое из составляющих ее субъективных прав в отдельности. Реализуя наследственное правоотношение тем или другим способом, наследник своим односторонним актом волеизъявления либо определяет судьбу прав и обязанностей, составляющих наследственную массу*(426) (приобретает таковые в полном объеме или в объеме приходящейся на него части), либо предоставляет аналогичную юридически защищенную возможность (наследственное право) другому наследнику или наследникам*(427). Сказанное в полной мере предопределяет вывод о необходимости отнесения так называемых наследственных прав к числу прав на одностороннее волеизъявление, т.е. секундарных прав - юридических возможностей, реализация которых направляется на возникновение, изменение или прекращение конкретных единичных гражданских правоотношений и обеспечивается состоянием связанности всех иных лиц. Наследственные правоотношения, таким образом, должны получить место внутри секундарных правоотношений; место последних еще ждет своего определения.