5. Создание машинного производства

как условие реального подчинения труда

капиталу

Вначале подчинение труда капиталу было лишь формальным. «Переменный элемент капитала сильно преобладал над постоянным его элементом. Вследствие этого спрос па наемный труд быстро возрастал с накоплением капитала, а предложение паемного труда лишь медленно следовало за спросом. Значительная часть национального продукта, превратившаяся позднее в фонд накопления

⁵⁰ Там же, с. 6 – 9.

92

капитала, в то время еще входила в фонд потребления рабочего» ⁵¹.

Преобладанию переменного капитала над постоянным соответствовал низкий уровень развития производительных сил. Следовательно, единственным средством изменить органическое строение капитала в сторону преобладания постоянного капитала над переменным является развитие и совершенствование производительных сил, что резко сокращает спрос на рабочую силу и создает резервную армию наемного труда. Это и означает реальное подчинение труда капиталу.

Следовательно, развитие производительных сил играет разную и даже противоположную роль при различных способах производства, при разных способах соединения работника со средствами производства, при разных формах собственности. «Средство труда, – пишет Маркс, – делает рабочего самостоятельным, превращает его в собственника. Система машин – в качестве основного капитала – делает рабочего несамостоятельным, делает его присвоенным» ⁵².

Такова качественная разница роли средств труда в капиталистическом производстве по сравнению с предшествующими формами производства. Производительные силы капитала, которые на первый взгляд предстают как прямое продолжение исторического развития средств труда, начавшегося с лука и стрел, с каменного топора и других примитивных орудий, выступают как противоположность этого развития.

Закабаляющая роль машин в капиталистическом производстве выступает в период первоначального накопления капитала как тенденция, противоположная устремлению людей с помощью открытий и изобретений увеличить свою власть над природой. «Еще в начале XVIII века, – отмечает Маркс, – лесопильные машины, приводимые в движение водой, лишь с трудом преодолевали в Англии сопротивление народа, встречавшее поддержку парламента» ⁵³.

Но, с другой стороны, увеличение производительной силы труда и максимальное отрицание необходимого труда представляют собой ⁵⁴ необходимую тенденцию капитала. Осуществлением этой тенденции является пре-

⁵¹ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., г. 23, с. 748.

⁵² Там же, т. 46, ч. II, с. 210.

⁵³ Там же, т. 23, с. 438 – 439.

⁵⁴ См.: Там жо, с. 385.

93

вращение средств труда в систему машин ⁵⁵. Борьба этих двух тенденций составляет эпоху, которую Маркс назвал эпохой первоначального накопления капитала. А поскольку указанные тенденции являются реальными, то и борьба между ними – реальная историческая борьба. И победа здесь одерживается не теоретически, а в действительной истории. Такая борьба может быть только описана, но объяспительный и доказательный, вообще понятийный смысл это описание приобретает только в свете понятия капитала.

Здесь надо иметь в виду, что качественное изменение роли средств труда при капитализме происходит не только в результате их чисто количественного изменения, – происходит качественное изменение в характере самих производительных сил, когда простое орудие превращается в машину и систему машин. Машина в отличие от простого орудия заступает место человека, потому что орудие переходит от человека к механизму. И если в форме простого орудия человек владеет средством производства, то в форме машины и системы машин оно владеет человеком, подчиняет его своему собственному ритму, делает своим придатком. Словом, подчинение труда капиталу выступает как подчинение человека машине. Развитие средств труда в систему машин, – подчеркивает Маркс, – не случайно для капитала, а представляет собой историческое преобразование традиционных, унаследованных средств труда, превращение их в средства труда, адекватные капиталу ⁵⁶.

Вот почему машина является вполне экономической категорией, а не только технологической. И хотя Маркс прекрасно отдает себе отчет в том, что «политическая экономия – не технология» ⁵⁷, именно логика политической экономии капитализма приводит к необходимости рассмотрения специфики машинного производства и его исторического становления. Здесь пересекаются два логических «пространства» – экономическое и технологическое.

Не случайно в рукописи Маркса 1857 – 1858 гг. имеет место только выяснение специфики и роли системы машин в процессе капиталистического производства, а в «Капитале» к этому присоединяется еще большой

⁵⁵ См.: Там же, с. 385.

⁵⁶ См.: Там же, с. 205.

⁵⁷ Там же, т. 46, ч. I, с. 22.

9’t

фактический исторический материал. В рукописи о машинах говорится в рамках раздела о постоянном капитале, не считая отдельных заметок в других местах. В «Капитале» появляется отдельная большая глава «Машины и крупная промышленность», которая представляет собой в значительной мере историю технических открытий и изобретений. Историческое описание решает определенную логическую (теоретическую) проблему, а именно проблему, выраженную в той антиномии, что капитал по своему понятию требует адекватного себе средства производства в форме машин, но развивать это адекватное себе средство производства он может лишь на неадекватной технической основе. И в том его логический смысл.

Ясным это становится только в свете общего понятия диалектики логического и исторического. В свое время Б.А. Грушин в статье «Логические и исторические приемы исследования»⁵⁸ писал: если «анализ сущности экономического отношения (рабочего дня) и предшествовал анализу процесса изменения его исторической формы», то анализ процесса развития машинного производства «все же проходил уже совершенно самостоятельно и состоял как раз в следовании за эмпирической историей предмета и в объяснении ее» ⁵⁹. Нельзя вообще объяснить эмпирическую историю, следуя только ей. Объяснить ее можно только из ее более глубокого основания. Развитие капиталистической промышленности вообще не объяснишь просто развитием машинного производства. Здесь все наоборот: развитие машинного производства подчинено развитию капитала и им обусловлено. Таким образом, если анализировать процесс развития машинного производства «совершенно самостоятельно», то в этом процессе ровным счетом понять ничего невозможно.

Приведенный частный эпизод непосредственно связан с главной установкой Б.А. Грушина по вопросу о соотношении логического и исторического. Он хочет доказать,

⁵⁸ Грушин Б.А. Логические и исторические приемы исследования. – Вопр. философии, 1955, № 4.

⁵⁹ Там же, с. 43.

В.П. Шкредов вообще считает, что и исторический анализ первоначального накопления капитала, и прочие «.жскурсы» не диктуются «логикой развертывания теоретической системы» (Экон. пауки, 1975, № 0, с. 30). И это называется «конкретный историзм»?

05

что логические и исторические «приемы» имеют свою специфику, и они выступают не только в связи, но и самостоятельно. Здесь единство логического и исторического понимается очень абстрактно. «... Содержание проблемы логического и исторического, – считает он, – состоит не только в том, чтобы говорить о единстве логического и исторического, о воспроизведении в логической последовательности категорий исторической последовательности отношений, отражаемых в этих категориях, и приводить бесконечные примеры» ⁶⁰.

Грушин понимает единство логики и истории только как выражение истории в логических категориях, как абстрактное тождество. Все остающееся за его рамками у него выходит за рамки единства, хотя в диалектике единство не только не сводится к абстрактному тождеству, одинаковости, но последнее представляет собой только формальное условие единства, а действительное единство обеспечивается лишь различием и противоположностью. С целью подтвердить свою концепцию он и привел пример с историческим исследованием развития машинного производства у Маркса, якобы не обусловленным логическим исследованием машинного производства и не подчиненным ему.

Мало того, машинное производство имеет непосредственное экономическое и социальное значение. Машина уродует рабочего морально и физически: капиталистическое производство «развивает технику и комбинацию общественного процесса производства лишь таким путем, что оно подрывает в то же самое время источники всякого богатства: землю и рабочего» ⁶¹. Без ясного понимания этой проблемы нельзя правильно понять и сущность так называемой современной научно-технической революции, историческая миссия которой и состоит в освобождении человека от машины.

«... Историческое назначение капитала, – писал Маркс, – будет выполнено тогда, когда, с одной стороны, потребности будут развиты настолько, что сам прибавочный труд, труд за пределами абсолютно необходимого для жизни, станет всеобщей потребностью, проистекающей из самих индивидуальных потребностей людей, и когда, с другой стороны, всеобщее трудолюбие благо-

⁶⁰ Там жо, с. 46.

⁶¹ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 515.

90

даря строгой дисциплине капитала, через которую прошли следовавшие друг за другом поколения, разовьется как всеобщее достояние нового поколения, – когда, наконец, это всеобщее трудолюбие, благодаря развитию производительных сил труда, постоянно подстегиваемых капиталом, одержимым беспредельной страстью к обогащению и действующим в таких условиях, в которых он только и может реализовать эту страсть, приведет к тому, что, с одной стороны, владение всеобщим богатством и сохранение его будут требовать от всего общества лишь сравнительно незначительного количества рабочего времени и что, с другой стороны, работающее общество будет по-научному относиться к процессу своего прогрессирующего воспроизводства, своего воспроизводства во все возрастающем изобилии; – следовательно, тогда, когда прекратится такой труд, при котором человек сам делает то, что он может заставить вещи делать для себя, для человека» ⁶².

Историческое назначение капитала – развивать машинное производство. Но оно же является и его историческим пределом. То, что машинное производство является адекватной технической основой капитала, означает: для другого, более прогрессивного способа производства эта основа не является адекватной. Историческое назначение социализма, если и дальше пользоваться такой терминологией, состоит в преобразовании технико-экономической основы общества, в освобождении рабочего от машины. «Исходный пункт современного переворота в технике – переход от машин (средств труда, соединяющих двигатель, передаточный механизм и рабочее орудие) к новому, четырехзвенному типу средств труда, при котором машины соединяются с кибернетическим, программирующим устройством» ⁶³.

Кибернетика и есть средство освобождения человека от машин (но не от капитала). Но иногда ей приписывается та же роль, что и машине, а именно закабаляющая роль. Это представляет собой остаток того фетишистского сознания, когда социальное господство капитала непосредственно отождествляется с его технической основой

Там же, т. 4ß, ч. I, с. 280.

Бляхман Л.С. Научно-техническая революция и диалектика производственных систем. – Пробл. диалектики. Л., 1975, вып. 5, с. 84 – 85.

97

и воспринимается как порабощение человека техникой. Отсюда возникают порой такие фантастические картины будущего, когда роботы станут «умнее» самого человека, подчинив его себе. Но это уже особая тема.

6. Логический смысл исторического описания

борьбы рабочего класса за сокращение рабочего дня

и повышение заработной платы

Картину, аналогичную той, которую мы имеем при описании истории развития машинного производства, мы наблюдаем и в развитии такой категории, как заработная плата, но с одной существенной разницей, непосредственно связанной с конечной целью всей теории «Капитала».

При ближайшем выяснении специфики капиталистического производства оказывается, что размер заработной платы не может быть ниже уровня, необходимого для воспроизводства рабочей силы при определенных местных и исторических условиях. Но это только нижняя граница заработной платы, а верхняя соответствует сумме, включающей в себя не только оплату необходимого, но и всего прибавочного труда. Последнее, однако, не соответствует сути капитала – получению прибавочной стоимости.

Действительный размер заработной платы всегда определен. Но в его определение, кроме наименьшей нижней и наибольшей верхней границ, вытекающих уже из рассмотрения специфики капитала на уровне абстрактной теории, привносятся конкретные условия, которые и делают категорию заработной платы конкретной. Названный условия имеют относительно случайный характер, и это случайное определение является законом капиталистического производства, является опять-таки необходимым.

Определенный размер заработной платы – всегда результат борьбы между классом капиталистов и классом наемных рабочих. А поскольку реальный размер заработной платы не может быть неопределенным, то капитал предполагает классовую борьбу, которая в отличие от всех предшествующих способов производства есть не только «надстроечное» явление, а экономический закон. Вот почему описание этой борьбы органически входит у Маркса в корпус теории капитала, где вообще нет ничего лишнего и все находится на своем месте.

98

Здесь специфика проявляется в следующем. Если раб и крепостной крестьянин боролись за свободу, против личной зависимости, то в условиях капиталистического способа производства свобода рабочего является условием его рабства. Да и борется он не за свободу, а за более выгодные условия продажи своей рабочей силы до тех пор, пока не осознает свои классовые интересы. И если в условиях докапиталистических формаций классовая борьба в определенном смысле аномалия, бунт, восстание, то для капитала – норма, закон. Поэтому в развитых капиталистических странах экономическая борьба рабочих, как правило, узаконивается.

Историческое описание классовой борьбы занимает в «Капитале» значительное место. Специальная глава «Рабочий день», целиком посвященная этому, заканчивается характерным выводом: «Мы видим, что если не считать весьма растяжимых границ рабочего дня, то природа товарного обмена сама не устанавливает никаких границ для рабочего дня, а следовательно и для прибавочного труда. Капиталист осуществляет свое право покупателя, когда стремится по возможности удлинить рабочий день и, если возможно, сделать два рабочих дня из одного. С другой стороны, специфическая природа продаваемого товара обусловливает предел потребления его покупателем, и рабочий осуществляет свое право продавца, когда стремится ограничить рабочий день определенной нормальной величиной. Следовательно, здесь получается антиномия, право противопоставляется праву, причем оба они в равной мере санкционируются законом товарообмена. При столкновении двух равных прав решает сила. Таким образом, в истории капиталистического производства нормирование рабочего дня выступает как борьба за пределы рабочего дня, – борьба между совокупным капиталистом, т.е. классом капиталистов, и совокупным рабочим, т.е. рабочим классом» ⁶⁴.

Приведенное положение из «Капитала» в рукописи 1857 – 1858 гг.. предстает лишь в форме вопроса: «Как же определяется стоимость того товара, который отчуждает рабочий?»⁶⁵. Вопрос и здесь в значительной мере риторический, ибо в указанной рукописи содержится ответ на вопрос о границах заработной платы, ко-

« Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 23, с. 246. *⁵ Там же, т. 46, ч. I, с. 278.

99

торую Маркс еще называет «ценой труда»⁶⁶ и которая является выражением необходимого рабочего времени^б7. Это только часть ответа, хотя уже и она дает в руки Маркса полемическое оружие против буржуазных экономистов, не отличавших куплю-продажу рабочей силы от обычного товарообмена, обмена эквивалентов.

«Тот обмен между капиталом и трудом, – пишет Маркс, – результатом которого является цена труда, хотя и представляет собой со стороны рабочего простой обмен, со стороны капиталиста должен быть не-обменом. Капиталист должен получить больше стоимости, чем он отдал. Обмен, рассматриваемый со стороны капитала, должен быть только кажущимся обменом, т.е. он должен подпадать под другое экономическое определение формы, чем определение формы обмена; иначе были бы невозможны капитал как капитал и труд как труд в противоположность капиталу. Капитал и труд обменивались бы лишь как равные меновые стоимости, вещественно существующие в различных формах бытия» ⁶⁸.

Борьба, которую на протяжении всей истории капитала вели рабочие, показывает: продажа рабочей силы – не обычный обмен эквивалентов. При обычной товарной сделке ее участники могут торговаться, спорить, и хотя не исключено, что один из партнеров окажется одураченным, спор, как правило, служит выяснению истинной стоимости товара. Спор между рабочим и капиталистом может прерываться лишь временными компромиссами, ибо последний никогда не может полностью оплатить рабочему стоимости всего его рабочего дня. Это закон капитала, который непосредственным образом связан с субъективным фактором, который входит в определение закона и без него недействителен. А чтобы доказать действительность такого закона, нет иного выхода, кроме как описать указанную борьбу.

⁶⁶ Там же, с. 276.

⁶⁷ Заработная плата (или «цена труда»), пишет Маркс в ру кописи, «определяется тем овеществленным трудом, который со держится в его [рабочего. – С. М.] товаре» (Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 46. ч. I. с. 278). Это нижняя граница. Но, с дру гой стороны, «если бы для того, чтобы поддержать существо вание рабочего в течение одного рабочего дня, нужен был це лый рабочий день, то капитал не существовал бы, так как рабочий день обменивался бы на свой собственный продукт и, следовательно, капитал не мог бы увеличиваться по своей стоимости, а потому и сохраняться как капитал» (Там же, с. 279).

⁶⁸ Там же, с. 276 – 277.

100

Продажа рабочей силы по стоимости и получение прибавочной стоимости – антиномия, являющаяся законом капитала. И главная ошибка буржуазной политической экономии заключается в том, что она воспринимала это противоречие как противоречие в теории. Но такое противоречие разрешается только путем революционной практики, изменяющей сам способ общественного производства. Эту практику капитал порождает и содержит в себе по своей сущности. Следовательно, описание ее является одновременно доказательством закономерного и необходимого характера революционного рабочего движения, обоснование правомерности которого заключается не в том, что борьба рабочих справедлива вообще, наоборот – она справедлива, поскольку закономерна и неизбежна.

В отличие от прочих пунктов теории капитала, где требуется учет субъективного фактора и историческое описание, последний случай, как можно было уже заметить, обладает существенной особенностью: он имеет отношение не к истории первоначального накопления капитала, а ко всей его истории. Противоречие, возникающее в период первоначального накопления капитала между тенденцией капитала к увеличению производительной силы и консерватизмом старых обстоятельств, разрушить которые призвано капиталистическое применение машины, разрешается в ходе развития самвго капитализма. Противоречие же между законом стоимости (рабочая сила покупается по стоимости) и отрицанием этого закона (получение прибавочной стоимости) принадлежит самому капиталу и достигает наибольшей остроты в период его наивысшего развития.

Если принять во внимание последнее, то может показаться, что описание борьбы между наемным трудом и капиталом должно начаться в «Капитале», а именно в главе «Рабочий день», уже при рассмотрении купли и продажи рабочей силы, так как исторически и логически это первый акт капитала. Однако поскольку участники названной сделки еще не покинули сферу обращения и «тайна добывания прибыли» ⁶⁹ еще не раскрылась, описание исторической эмпирии, на фоне которой сделка происходит в действительности, могло бы лишь породить иллюзию: идет обычная при простой купле и продаже

Там же, т. 23, с. 187.

101

склока. Маркс сознательно ведет рассуждение на уровне двух абстрактных индивидов. Они, как обычно бывает на товарном рынке, сторговались наконец, и каждый получил свое. Лишь тот факт, что, покидая сферу обращения, по выражению Маркса, «мы замечаем, что начинают несколько изменяться физиономии наших dramatis personae [действующих лиц]»⁷⁰, дает основание подозревать, что здесь не все обычно.

Но это только, так сказать, завязка драмы. И хотя в капиталистической действительности она всегда совпадает с основным действием, объективная логика исследования требует отвлечения от этой действительности или, иначе, от исторического фона. В подготовительной рукописи 1857 – 1858 гг. у Маркса не случайно отсутствует описание, подобное тому, которое мы имеем в главе «Рабочий день» «Капитала». Маркс уже тогда ясно сознавал: «Необходимо точно развить понятие капитала, так как оно является основным понятием современной политической экономии, подобно тому как сам капитал, – абстрактным отображением которого служит его понятие, – является основой буржуазного общества. Из четкого понимания основной предпосылки [капиталистического] отношения должны выявиться все противоречия буржуазного производства, так же как и та граница, достигая которую это отношение гонит буржуазное производство к выходу за свои собственные пределы» ^п.

Историческое описание и здесь у Маркса опосредствовано абстрактной теорией. Только в этой опосредствованное™ оно и выступает как элемент логики. Лишь в такой связи история становится тождественной логике и,. наоборот, логика переходит в свою противоположность – историческое описание.