1. Недостаточность

абстрактного тождества логического

и исторического

Приступая к рассмотрению перехода от простого обращения к капиталу в первоначальном тексте работы «К критике политической экономии», Маркс отмечает: «Мы здесь, однако, не имеем дела с историческим переходом обращения в капитал. Простое обращение является, скорее, абстрактной сферой буржуазного процесса производства в целом, которая посредством своих собственных определений показывает себя как момент... как всего лишь форму проявления некоторого лежащего позади обращения, из него вытекающего и его производящего более глубокого процесса – промышленного капитала» ‘. Почему мы здесь не имеем дела с историческим перс-ходом обращения в капитал? Да потому, что Маркс до тех пор, пока речь шла об определении differentia specifica капитала, имел дело только с абстрактным выражением этого перехода. Исторический переход от простого товарного обращения к капиталу в исслодовапии осуществляется вначале только как формальный переход, возможный лишь благодаря тому, что эпоха простого товарного производства и эпоха капитала в формальных абстрактных определениях отождествляются. Это примерно такой же переход, который мы можем совершить от рассмотрения плода вообще к рассмотрению яблок. Формальное право такого перехода заключается в том, что мы под абстрактно-всеобщее определение плода вообще можем формально подвести также и яблоки. Но тем самым еще отнюдь не выражен реальный генетический

¹ Маркс К., Энгельс Ф. Сот. 2 с тд., т. 40. ч. II, с. 464.

70

переход (если он, конечно, в данном случае возможен) от плода вообще к яблокам.

Сложность заключается в следующем – и на это уже обращалось внимание. На стадии абстрактного тождества логического и исторического мы имеем и не имеем дела с историческим переходом. Мы имеем с ним дело, поскольку развившееся целое сохраняет в себе в качестве своих собственных моментов все необходимые исторические предпосылки своего возникновения, и мы не имеем с ним дело, так как в развившемся целом сохраняются не все достаточные исторические предпосылки его возникновения. Иными словами, абстрактное тождество логического п исторического не удерживает всей полноты реального содержания истории, которая только и делает возможным исторический переход в действительности. Отсутствие же этого содержания в теории делает невозможным выражение реального исторического перехода, и эта невозможность проявляется как противоречие и проблема одновременно. Причем обнаруживает она себя только тогда, когда до конца решена проблема простого совпадения логического и исторического. То есть мы можем ставить проблему реального генетического перехода от плода вообще к яблокам и грушам, когда в абстрактно-всеобщем определении плода совершенно «погасли» особенные определения яблок и груш.

Здесь важно подчеркнуть: от истории абстрагируются только затем, чтобы снова к ней вернуться. И только в этом возвращении впервые по-настоящему проявляет характер необходимого логического закона единство логического и исторического. Таков вообще характер диалектического движения, которое, по словам Л.И. Герцена, своими скучными рядами и нежданным возвращением к началу «оскорбляет мыслящего человека, даже исполняет печалью н отчаянием»².

Действительно, абстрактное тождество логики и истории, которое всячески избегало соприкосновения с исторической эмпирией, потому чго на последней все] да лежи г неизменная печать неопределенности, абстрагировалось от этой неопределенности, а вместе с ней и от истории, теперь, напротив, испытывает недостаток в живом историческом содержании. И очень важным момент в понимании единства логического и исторического как закона заключается именно в этой необходимой связи

² Герцен Л.П. Письма об изучении природы. М., 1940, с. 281.

71

абстрактного тождества логического и исторического с конкретным выражением единства логического и исторического – с конкретным историзмом. В этом смысле он наряду со всяким теоретическим законом не знает in-stantia contradictora: он в себе содержит условия своего применения в отличие от эмпирических условий, которые могут выступать в качестве противоречащих закону. Эта существенная разница может быть проиллюстрирована тем случаем, когда мы определяем закон существования рыб как их свойство дышать жабрами и когда определяем лебедя как птицу, имеющую белое оперение. В первом случае, если нам встречается такой экземпляр, который по видимости напоминает рыбу, но не дышит жабрами, мы говорим: это не рыба. Во втором случае мы, наоборот, уточняем наше представление о лебеде. Аналогичная разница между теоретическим и эмпирическим обобщением вообще.

Иногда конфликт теории с фактами решается не в пользу последних. Например, в «опровержение» закона единства логического и исторического ссылаются па Маркса, когда он пишет, что «встречаются весьма развитые и все-таки исторически менее зрелые формы общества, где имеют место высшие экономические формы, например кооперация, развитое разделение труда и т.д., но не существует никаких денег, как это было, например, в Перу» ³. Но закон единства логического и исторического и не утверждает, будто кооперация и развитое разделение труда могут существовать только на основе развитого денежного обращения. Факты, которые приводит Маркс, как и любые факты, не имеют непосредственного отношения к законам человеческого познания. Если они вообще могут быть непосредственно соотнесены с законом единства логического и исторического, то это возможно только по отношению к абстрактно-всеобщей форме его выражения – к абстрактному тождеству логического и исторического. Да и вообще любой закон может быть «фальсифицирован» только при эмпирическом его истолковании. Поэтому нельзя непосредственно соотносить закон с фактами до тех пор, пока он не развит, ибо, как отмечал Маркс, «если бы захотели сразу „объяснить» все явления, кажущиеся противоречащими закону, то пришлось бы дать пауку раньше науки» ⁴.

³ Маркс К., Энгельс Ф. Соч. 2-е изд., т. 46, ч. I, с. 39.

⁴ Там же, т. 32, с. 461.

72

Единство логического и исторического, проявляющееся вначале как абстрактное тождество, как совпадение в процессе и в результате теоретического анализа, с необходимостью приводит к дополнению этого анализа, схватывающего в явлениях всеобщее, конкретным историческим анализом, имеющим своим предметом единичное, особенное. Конкретное единство логики и истории – это единство противоположностей, всеобщего и особенного, необходимого и случайного.

Единичное, представляющее собой противоположность всеобщего, случайный исторический факт, от которого отвлекается логика, теперь органически входит в корпус логики. Поэтому логика, логический способ при диалектическом его понимании раздваивается на самого себя и свое иное, т.е. представляет себя и свой собственный общий тип одновременно. Один раз он выступает как форма абстрактного тождества логического и исторического, другой – как форма конкретного тождества логики и истории, «логического способа» и «исторического способа». И от этой двойственности невозможно избавиться, ибо и свое действительное значение, и свою недостаточность «логический способ» и «исторический способ» проявляют только друг через друга.