Тематика и поэтика русского символизма

1. От социальной и гражданской тематики к тематике экзистенциальной (вопросы Бога, смерти, реальности, любви и проч.).

Вчерашний день, часу в шестом,

Зашёл я на Сенную,

Там били женщину кнутом,

Крестьянку молодую.

(Н. Некрасов, «Вчерашний день…», 1848)

2. От повседневности к экзотике: исторической, географической, урбанистической.

Я – вождь земных царей и царь, Ассаргадон.

Владыки и вожди, вам говорю я: горе!

Едва я принял власть, на нас восстал Сидон.

Сидон я ниспроверг и камни бросил в море.

(В. Брюсов, «Ассаргадон», 1897)

Тени, и люди, и боги, и звери, Время, пространство, причина, и цель, Пышность восторга, и сумрак потери, Смерть на мгновенье, и вновь колыбель.

Ткань без предела, картина без рамы, Сонмы враждебных бесчисленных «я», Мрак отпаденья от вечного Брамы, Ужас мучительный, сон бытия.

(К. Бальмонт, «Майя», 1899)

Огни «электрических конок»

Браздят потемневший туман,

И зов колокольчиков звонок…

Пускается в путь караван.

(В. Брюсов, «Огни «электрических конок»…», 1900)

3. Раздвоение темы любви: возвышенная любовь, любовь к Богу и любовь телесная, эротическая.

Предчувствую Тебя. Года проходят мимо –

Всё в облике одном предчувствую Тебя.

Весь горизонт в огне – и ясен нестерпимо,

И молча жду, – тоскуя и любя.

(А. Блок, «Предчувствую Тебя…», 1901)

Идем: я здесь! Мы будем наслаждаться, –

Играть, блуждать, в венках из орхидей,

Тела сплетать, как пара жадных змей!

(В. Брюсов, «Предчувствие», 1894)

4. Элитарность символизма (названия сборников В. Брюсова «Tertia vigilia», «Me eum esse»).

5. Новые размеры:

дольник:

В густой траве пропадёшь с головой.

В тихий дом войдёшь, не стучась...

Обнимет рукой, оплетёт косой

И, статная, скажет: «Здравствуй, князь…»

(А. Блок, «В густой траве…», 1907)

и верлибр:

Она пришла с мороза,

Раскрасневшаяся,

Наполнила комнату

Ароматом воздуха и духов,

Звонким голосом

И совсем неуважительной к занятиям

Болтовней.

(А. Блок, «Она пришла с мороза…», 1908)

+ венки сонетов, рондо, триолеты, секстины и проч.:

Манон Леско, влюблённый завсегдатай Твоих времен, я мыслию крылатой Искал вотще исчезнувших забав, И образ твой, прелестен и лукав, Меня водил, – изменчивый вожатый. И с грацией манерно-угловатой Сказала ты: «Пойми любви устав, Прочтя роман, где ясен милый нрав Манон Леско. От первых слов в таверне вороватой Прошла верна, то нищей, то богатой, До той поры, когда без сил упав, В песок чужой, вдали родимых трав, Была зарыта шпагой, не лопатой, Манон Леско!»

(М. Кузмин, «Надпись на книге», 1909)

6. Поэтика:

– не отвлечённое сравнивается с конкретным, а наоборот: «Дома растут, как желанья…» (А. Блок. 1902),

– употребление абстрактных понятий во множественном числе: «Я не знаю мудрости, годной для других, / Только мимолётности я влагаю в стих…» (К. Бальмонт, 1902),

– фоника важнее смысла:

Лила, лила, лила, качала,  Два тельно-алые стекла.  Белей лилей, алее лала  Была бела ты и ала»

(Ф. Сологуб, «Любовью лёгкою играя…», 1901),

– оксюмороны.