Здравствуй, Онего!

Свежий ветер баламутит озеро. Волны лижут поросшие соснами скалистые мысы. Впереди – камни. Подхожу к Бесову носу. Крутой поворот, подобрал шкоты, скинул со стопоров шверцтали, и тримаран мощным рывком выпрыгнул на всю свою длину на полированные плиты Бесова носа, встал в двух шагах от Онежского Беса.

Вот он, Бес – с рыбкой в одной руке и с крестом в другой. Здравствуй, Бес, здравствуй дорогой, как я рад тебя видеть!

Онежское озеро, Бесов нос – родная вода, родная земля. Здесь была моя первая парусная школа, здесь меня впервые крестили шквалом. А потом были моря. Черное, Азовское, Каспийское, Белое… Много что было, но Онего запомнилось навсегда. Прошло много лет, и снова я шлепаю босиком по скалам Бесова носа. Вернулся как к себе домой.

Людно стало на Бесовом носу: туристы, археологи, местные жители, кого только здесь нет. Варвары. Страшно за Беса: придешь так еще лет через десять, а его нет, украли или изуродовали.

С Бесова носа – на западный берег, на остров Брусно. Поперек Онежского озера я не прошел, а прополз на животе – 45 км за 21 час. Сплошной штиль, штиль попутный, штиль встречный и прочий. А для разнообразия посреди озера – ночная гроза. Не соскучишься: не успел взять рифы и встретить шквал, как прет на меня груженый бревнами лесовоз “Балтийский – 6”; пришлось на шквале ставить паруса и уходить из под его носа. А потом снова штиль, штиль попутный, встречный и т.д.

Утром пришел на остров Брусно, ткнулся в камни, хлебнул из кружки (имею право после такого перехода!) и лег спать. Мой матрос – собака Вайда встала на охрану. Поспать не дали, зашумела Вайда: четверо профессиональных рыбаков подошли на баркасе и собрались лезть ко мне в тримаран.

-А мы думали, здесь никого нет!

Выразил им свое “Фи!”, развернулся и ушел спать на другой пляж, километров за пять, подальше от непрошеных гостей.

1985

В конце апреля 2000 года мы открывали на Волге последнюю навигацию второго тысячелетия нашей эры. Свистело, по воде гуляли барашки, мы сидели в лесочке в парусном лагере называемом в просторечье Крапивой. Пьянствовали, пили кофе, Женя Симкин готовил плов, кто-то бренчал на гитаре. И там я услыхал новую песню про Онего.

Кто-то бросил в эту воду

Столько северного неба.

Я иду, не зная брода,

На Онего, на Онего. Серебра повсюду столько,

Сколько здесь зимою снега.

Эта лунная дорожка

По тебе бежит, Онего.

Проклиная непогоду

И попутчика Олега

Я кораблик свой в угоду

Поломал тебе Онего. Третий день лежу в палатке,

Сон, еда и снова нега,

А внизу на пляже галькой

Шелестит, шуршит Онего.

В голубой туманной дымке

Вновь иду не видя брега.

Нет со мною здесь блондинки,

Зато есть мое Онего. Кто-то бросил в эту воду

Столько северного неба.

Я иду, не зная брода,

На Онего, на Онего.

Автор песни – Костя Тагильцев; речь здесь идет именно об Онежском озере, но он почему-то считает, что оно Онега, а не Онего. Но Онега – это река, впадающая в Белое море; чтобы не путаться в географии, я на свою ответственность внес поправку в текст песни.

2000