Заключение

19-го мая состоялось последнее пленарное заседание Генуэзской конференции, на котором Ллойд – Джордж назвал конференцию «одним из важнейших этапов на пути к миру»¹⁰⁷. Также он подчеркнул важное значение принятых «пожеланий и советов»¹⁰⁸ и призвал к их выполнению, иначе «они лишь увеличат море бумаги, в которой мы все задыхаемся»¹⁰⁹. И конечно, министр не мог не завершить свою речь очередным намеком на выплату долгов: «Европа хочет и может помочь России, но, чтобы получить ее помощь, Россия должна признать тот кодекс чести, который выработан целыми поколениями трудолюбивых и честных людей…»¹¹⁰, хотя ранее я уже упоминала, что выплата долгов, по мнению Советской делегации, не значит гарантированное получение кредитов.

Нельзя не сказать и о том, что в последние дни конференции был принят проект о Гаагской конференции, и заключен договор временного характера между Россией и другими державами о ненападении.

Было решено продолжать рассмотрение проблем, затронутых на Генуэзской конференции. У делегатов все еще сохранялась вера в окончательный успех: «Факел веры не погас: Генуя передаст его Гааге»¹¹¹. Работа, предстоящая в Гааге рассматривалась как продолжение Генуэзских трудов.

Конференция показала невероятный дипломатический талант Чичерина и его заместителя Литвинова, для которого международные переговоры не закончились в Генуе. Литвинову предстояло отправиться через шесть недель в Гаагу на новую конференцию уже в качестве главы советской делегации.

Переходя к итогам, хочется отметить: если расценивать конференцию с точки зрения интересов мирового пролетариата, то Генуэзская конференция «ослабила мировую буржуазию и, следовательно, была полезна мировому борющемуся пролетариату»¹¹². Как известно, Советская Россия - единственное рабоче-крестьянское государство, и мировому пролетариату выгодно укрепление положения России в среде буржуазных государств. «Генуэзская конференция с самого начала показала, что буржуазный мир устал от командования, от гегемонии Антанты …что жаждет, наконец, полного покоя и действительной возможности залечивать тяжелые раны последней мировой войны»¹¹³. Вследствие этого симпатии к миролюбивой политике Советской России росли все больше, как и ее престиж.

Благодаря Генуэзской конференции открывался новый лист истории. «Буржуазии никогда уже не собрать своих разрозненных рядов и ей никогда уже не добиться того, чтобы пролетариат слепо последовал за ней»¹¹⁴. Безусловно, это значимый итог конференции.

Также был заключен важный, прежде всего для нашей страны, Рапалльский договор. «Этот договор был первым кирпичом, положенным в фундамент советской внешней политики»¹¹⁵. Была сорвана попытка Антанты создать единый фронт против Советской России, и получено необходимое нам признание со стороны «первого западноевропейского государства»¹¹⁶.

Конечно, ГК – событие масштабное и, бесспорно, значимое, как для всей Европы, так и для нашей страны в частности. Тем не менее, по словам Ипатьева, «Генуэзская конференция не дала положительных результатов»¹¹⁷, а Иоффе считает, что «все ее резолюции – только простые пожелания, принятые в расплывчатой никого ни к чему не обязывающей форме»¹¹⁸. Однако я с ними не соглашусь. Безусловно, запланированное нашей делегацией выполнено не было, как и не было предложено четкой программы по восстановлению экономических связей, не были приняты конкретные меры для восстановления стран в тяжелое послевоенное время, и казалось бы, конференции незаслуженно приписывают громкие названия «одной из великих конференций». Однако, как мне кажется, для всего важного, судьбоносного и великого, прежде всего, необходимо подготовить почву. Так вот Генуэзская конференция, я считаю, стала той необходимой основой для дальнейшего решения вопросов. Иначе как прийти к соглашениям, если неизвестно, что нужно каждой стране? Конференция отчетливо показала, что абсолютно все державы хотят мира, и именно «из Генуи раздался призыв к миру»¹¹⁹.

С течением времени будут появляться первые плоды конференции. Так, например, через два года имела место «полоса признаний» 1924г. Были установлены отношения с Италией, Грецией, Австрией, Данией, Норвегией, Швецией, Китаем. Стали заслуживать внимания и уважения, выдвинутые Чичериным идеи об аннулировании военных долгов между союзниками, как наиболее верный путь по восстановлению экономики Европы. Рапалльский договор тоже начал приносить свои плоды. «Торговый оборот Советской России с Германией вырос более чем в два раза в течение 2-3 лет»¹²⁰.

По словам Ллойда Джорджа, Генуэзская конференция стала одной «из самых замечательных конференций, которые когда-либо знала мировая история»¹²¹. «Мы имели, конечно, как и естественно было ожидать от Италии, солнечные небеса, но нам достались также злые и холодные северные ветры…но все это закончилось голубым небом», ведь «для хорошего урожая нужна всякая погода»¹²². Так Ллойд Джордж оценил историю конференции, и я с ним не могу не согласиться.

И теперь, пожалуй, самый важный вопрос. Почему же в Генуе не было достигнуто соглашение? Почему наша делегация так стойко отстаивала свою позицию? Безусловно, это заслуга усилий членов нашей делегации, ее руководителя В.И.Ленина. Однако не стоит забывать и про простой народ, рабочий класс, на мнение которого «опирается Советское правительство»¹²³. 1-го мая в России проходили громадные демонстрации с требованием «не сдаваться»¹²⁴, что естественно отразилось на точке зрения Советской делегации.

А что касается Европы, то она по своему обыкновению стала решать русский вопрос методами «империалистов-победителей»¹²⁵, что, как мы видим, оказалось неприемлемым по отношению к России.

Российская делегация стремилась получить от конференции признания де-юре, аннулирования долгов и получения кредитов, однако ничего из этого Россия не добилась. Штейн рассуждает, является ли это для нее неуспехом, и я полностью поддерживаю его точку зрения. «Признания де-юре Советская Россия не добилась на бумаге, но на деле она получила больше, чем де-юре. Что означают разговоры с ней всей Европы в течение полутора месяца, что означает ее роль на конференции, что означает, наконец, последний договор о ненападении, где стоит ее подпись, как стороны, берущей на себя обязательства и получающей права? Как может делать это субъект, не признанный юридически?»¹²⁶. Конечно, это уже вопрос риторический, ответ на который очевиден.

Факт остается фактом, что после конференции Советское государство стало больше верить в свои силы.