Глава восьмая Кремлёвский кандидат

Путин очень хорошо говорил обо мне, и это не плохо, это очень даже хорошо. Но тот факт, что он хорошо обо мне отзывался, не поможет ему в переговорах. Никак не поможет. Очень скоро станет ясно, будут ли у меня с Россией хорошие отношения или нет.

Дональд Трамп

Пока Дональд Трамп был всего лишь одним из кандидатов от Республиканской партии, его противники критиковали его за отношение к мусульманам, за пренебрежительные высказывания в адрес женщин, за желание построить стену на границе с Мексикой – в общем, за всё, что не укладывалось в либеральную картину мира. Но когда он выиграл номинацию и стал единственным соперником Хиллари Клинтон, положение кардинальным образом изменилось.

Вся «королевская рать», т. е. истеблишмент Демократической партии, поддерживающие Хиллари Клинтон СМИ, политтехнологи и эксперты (имя которым легион) – все они, будто сговорившись, принялись долбить в одну точку. А именно – в отношение Трампа к России и её президенту.

Действительно, отношение Трампа к Владимиру Путину отличает его от других американских политиков, как республиканцев, так и демократов. Критические высказывания в адрес российского лидера, зачастую на грани фола, являются неотъемлемой частью вокабуляра всех системных – и даже несистемных, если считать таковым Берни Сандерса – участников предвыборной гонки. На их фоне высказывания Трампа вроде «Он, по крайней мере, лидер, а не то, что мы имеем в этой стране… Я всегда хорошо относился к Путину. Я считаю, он сильный лидер. Он мощный лидер… Он реально популярен у себя в стране. Они уважают его, как лидера »²⁶², – выглядят крамолой и ересью. Подобная риторика провоцирует крайне жесткую реакцию не только демократов, но и однопартийцев Трампа, которые не стесняются в выражениях, чтобы продемонстрировать свое возмущение «диссидентством» мятежного миллиардера.

«Дональд Трамп – словно бродячая собака , – заявил бывший советник Митта Ромни Стюарт Стивенс в интервью Politico. – Стоит его только кому‑нибудь приласкать, и он будет следовать за вами домой. Путин его хвалит, значит, он любит Путина. Это постыдно и грустно. Это весьма ущербный и сильно закомплексованный человек, которому нужны внимание и похвала, откуда бы они не исходили »²⁶³.

Американский диссидент

Как это ни парадоксально, но современные США, по праву гордящиеся Первой поправкой к своей конституции, всё больше становятся похожи на страну, реализовавшую у себя известный проект К. Пруткова «О введении единомыслия в России». Вот только, по иронии судьбы, «единомыслие» оказалось введено вовсе не в нашем Отечестве, а в стране, которая долгие годы была образцом гражданских свобод – и даже в самые чёрные периоды своей истории сохраняла представление о праве на защиту собственного мнения, как о неотъемлемом праве человека. Однако либеральная цензура оказалась пострашнее сенатора Маккарти. Если в эпоху маккартизма в защиту демократии против «охотника за коммунистами» не побоялся выступить знаменитый журналист Эд Мэрроу, то представить себе, что сегодня кто‑то из корифеев современной американской журналистики возвысит свой голос в защиту Трампа – почти немыслимо. Тем более, невозможно вообразить, что какое‑либо национального масштаба американское СМИ осмелится подвергнуть сомнению точку зрения, согласно которой путинская Россия – воплощение мирового зла, а её лидер – душитель демократии и «хулиган» (bully).

Как справедливо замечает профессор международных отношений и политических наук (Университет штата Калифорния в Сан‑Франциско) Андрей Цыганков, «именно пресса определяет то, как американцы (причём не только рядовые граждане, но и представители власти, то есть третий уровень реальности) относятся к русским. Сегодня СМИ навязывают образ России как неосоветской, ревизионистской, авторитарной (и даже приближающейся к более жёсткому режиму) страны, которая решает все свои проблемы за счёт вмешательства в дела соседей. Прежде чем этот образ «неосоветской автократии» был подхвачен политическим истеблишментом и государственной элитой, он возник в СМИ »²⁶⁴.

Неправильно было бы утверждать, что в США совсем нет интеллектуалов‑диссидентов, идущих вразрез с «линией партии». Они есть: достаточно назвать имена хорошо известного в России палеоконсерватора Патрика Бьюкенена или сенатора Рона Пола, одного из идеологов «Чайной партии». В отличие от советских диссидентов, их никто не преследует и не сажает в психушки. Их просто выдавили на обочину политического процесса, превратили в маргиналов, чей голос, никем особо не заглушаемый, значит не больше, чем голос каких‑нибудь энтузиастов‑уфологов, требующих от правительства раскрыть правду о крушении летающей тарелки под Розуэллом.

Что же касается системных политиков и респектабельных журналистов, то все они обязаны соблюдать неписаный, но хорошо всем известный кодекс правил, в соответствии с которым о России и Путине можно говорить только в критическом ключе. Критика может варьироваться от иронии до hate speech, но исключений из правил быть не может. Этот канон Financial Times удачно окрестила «политической ортодоксией »²⁶⁵. И вот Дональд Трамп позволил себе отклониться от этого «символа веры», за что был немедленно заклеймён «агентом Путина».

Именно так назвал Трампа бывший исполняющий обязанности директора ЦРУ Майкл Морелл ²⁶⁶ в своей колонке «Я руководил ЦРУ, теперь я поддерживаю Хиллари Клинтон », опубликованной в The New York Times.

«Дональд Трамп не только не обладает квалификацией для этой работы (президентом США, – К. Б. ), но и может представлять угрозу нашей национальной безопасности », – пишет Морелл и объясняет, почему: «Президент России Владимир В. Путин был кадровым офицером разведки, обученным распознавать и использовать человеческие слабости. Именно это он и сделал в начале праймериз. Мистер Путин сыграл на слабости мистера Трампа, польстив ему. Тот отреагировал точно так, как Путин и рассчитывал.

«Путин – великий лидер», – сказал Трамп. Мистер Трамп занял политическую позицию, отвечающую не американским, а русским интересам – поощряя российский шпионаж против США, поддерживая аннексию Россией Крыма и включая зеленый свет возможному российскому вторжению в страны Балтии (выделено мной, – К. Б. ).

У нас в разведке мы бы сказали, что Путин завербовал Трампа как невольного агента Российской Федерации ».

Позиция предельно ясная. Если бы Майкл Морелл был мастодонтом Холодной войны, каких на руководящих должностях в ЦРУ было много еще в эпоху Буша‑младшего, его оценка Трампа как «агента, завербованного Путиным» не вызывала бы особого удивления. Однако Морелл – один из тех, кто возвысился уже при Обаме и входил в его команду – не случайно же именно он находился рядом с президентом США в Ситуационной комнате Белого дома, наблюдая за ликвидацией «террориста номер один» Усамы бен Ладена.

«Некомпетентному» и представляющему собой «угрозу национальной безопасности США» Дональду Трампу Майкл Морелл противопоставляет бывшего госсекретаря Хиллари Клинтон. Хотя по его собственному признанию, он «не демократ и не республиканец», он намеревается голосовать за Хиллари и призывает к этому всех своих читателей. «Её вера в то, что Америка является исключительным государством, предназначение которого – быть мировым лидером », также как и понимание того, что «дипломатия эффективна лишь когда она может быть подкреплена военной силой », с точки зрения Морелла, делают Клинтон идеальным кандидатом на пост президента²⁶⁷.

Спустя несколько дней после публикации этой колонки получивший свои «пять минут славы» Морелл дал весьма откровенное интервью корреспонденту CBS Чарли Роузу. Некоторые фрагменты этого интервью имеет смысл привести дословно – они делают образ «либерального разведчика», долгое время отвечавшего за разведывательную деятельность ЦРУ во всём мире, а сейчас выступающего против Трампа, ещё более выпуклым. В частности, Морелл поделился с Роузом своими мечтами о том, как нужно «напугать» президента Сирии Башара Асада, чтобы он «лишился основ своей власти»: «Я хочу пройти через его президентскую охрану. Я хочу взорвать его офисы в ночи. Я хочу разрушить его президентский самолет на земле. Я хочу уничтожить его президентские вертолеты. Я хочу заставить его думать, что мы пришли за ним ». Еще более шокирующим прозвучали призывы экс‑главы ЦРУ к убийству русских и иранцев в Сирии.

«Когда мы были в Ираке, иранцы снабжали оружием шиитских боевиков, которые убивали американских солдат. Иранцы заставили нас заплатить цену. Мы должны заставить иранцев заплатить цену в Сирии. Нам нужно заставить русских расплатиться ».

«Вы имеете в виду – мы должны заставить русских расплатиться, убивая их?» – переспросил несколько ошеломленный Роуз.

«Да. Скрытно»,  – ответил Морелл. – «Миру об этом знать не обязательно, в Пентагоне отчитываться тоже. Главное, чтобы в Москве и Тегеране об этом знали »²⁶⁸.

Это – точка зрения человека, поддерживающего Хиллари Клинтон и считающего Дональда Трампа «угрозой для национальной безопасности США». Это – квинтэссенция той идеологии, которая пустила корни в Вашингтоне в годы правления Билла Клинтона и расцвела при Обаме – идеологии либерального глобализма, тесно связанной с так называемым «гуманитарным интервенционализмом». Есть серьёзный соблазн поставить знак равенства между либерал‑глобалистами и клинтонитами, но в реальности последние являются только одним из отрядов армии либерального глобализма. По своим собственным причинам, но к тому же либерал‑глобализму тяготеют многие представители американского неоконсерватизма, традиционно связанного с правыми, «ястребиными» кругами Республиканской партии. «Были допущены промахи, которые довели до кровотечения американскую экономику и обесценили всё то, что было достигнуто США по итогам холодной войны, а именно – глобальное первенство… Виноваты в этом люди из Совета по международным отношениям, их соратники‑неоконы и либеральные интервенционисты, которые играют в империю после Холодной вой ны, создавая новый мировой порядок и считая себя хозяевами Вселенной », – пишет уже упоминавшийся выше палео‑консерватор Патрик Бьюкенен²⁶⁹.

И демократы – «гуманитарные интервенционисты», и республиканцы – неоконы в данном случае выступают единым фронтом против одинокого политического реалиста по имени Дональд Трамп. Его называют «шутом», «клоуном» и даже «идиотом». В то же время им пугают обывателя: «Трамп – это угроза национальной безопасности», «Трамп – это агент Путина». По другую сторону океана, в Великобритании, его высмеивают, как «мультяшного американского магната», чьи небоскрёбы воплощают «вульгарный и дурной вкус» их создателя. «Его нельзя принимать всерьёз », – таков посыл многих статей в британской прессе²⁷⁰. Но это всё штампы для широкой публики. Для «своих» существуют другие трактовки личности Трампа: «Трамп – не серьёзный человек, но человек, которого следует принимать всерьёз », – объяснял своим сотрудникам глава избирательного штаба Хиллари Джон Подеста.

Парадокс заключается в том, что человек, которого хорошо срежиссированный хор англоязычных СМИ представляет некомпетентным и склонным к эпатажу сумасбродом²⁷¹, говорит вещи куда более здравые, чем поддерживающие Хиллари отставные разведчики, требующие «убивать русских». Здравые – но идущие вразрез с одобренным невидимой американской «полицией мысли» символом веры, согласно которому Россия является «главным противником Америки» и средоточием мирового зла.

И ведь не только «марионетки Белого дома» (так охарактеризовал Майкла Морелла сам Трамп в своем Твиттере) обвиняют кандидата в президенты от Республиканской партии в работе на Кремль. Сам Обама (!), выступая на съезде Демократической партии, заявил, что Трамп «подлизывается к Путину» («He cozies up to Putin»)²⁷². Хиллари Клинтон, как и Майкл Морелл, считает, что отношение Трампа к России представляет угрозу для национальной безопасности США.

Но давайте всё‑таки разберёмся: действительно ли высказывания Дональда Трампа о России и её президенте дают основания его политическим противникам утверждать, что миллиардер, выигравший номинацию от Республиканской партии – «кандидат Кремля»?