10. Возможность предъявить счета японии существует, но советское руководство этим не воспользовалось

Некоторые японские и американские историки, а вслед за ними кое-кто из наших соотечественников склонны возлагать ответственность за агрессивную грабительскую политику правящих кругов Японии, проводившуюся в отношении соседних стран в первой половине ХХ-го в. лишь на японскую военную клику (гумбацу), якобы целиком узурпировавшую в те годы власть в стране. Факты свидетельствуют, однако, что активное участие в разграблении оккупированных Японией соседних стран принимали наряду с генералами и другие группировки правящей элиты императорской Японии. Особо велика была в этом деле роль крупнейших банков и концернов страны. Речь идёт о группе жадных до наживы финансовых дельцов, которая получила название “дзайбацу”, что в переводе на русский язык означает “финансовая клика”. Ознакомление с трудами японских историков показывает, что войны и территориальные захваты Японии неизменно сопровождались обогащением верхних слоев японской буржуазии, которые являлись по сути дела главными закулисными инициаторами агрессии.

В надежде пожать плоды завоевательных походов военщины в соседние страны, японские “дзайбацу” подталкивали и императора Хирохито и его генеральское окружение на всё новые и новые зарубежные авантюры. Это по их наущению была аннексирована и превращена в японскую колонию Корея. Это они грели руки и на японской интервенции в России, и на захвате Маньчжурии, и на вторжении японской армии в центральные районы Китая и на оккупации стран Юго-Восточной Азии. Не случайно в конце 30-х-начале 40-х годов финансовые круги Японии стали ревностными поборниками фашизации страны и реорганизации её экономической системы по образцу и подобию гитлеровской Германии, что рассматривалось ими как подготовка японского тыла к тотальной войне за создание под эгидой Японии “Великой восточноазиатской сферы сопроцветания”. Предполагалось при этом включить в названную “сферу” силой оружия и Китай, и страны Юго-Восточной Азии и ряд районов Советского Союза. После окончания 2 мировой войны обо всём этом писали в своих книгах даже консервативно настроенные американские учёные. Известный американский японовед Т.Биссон в своё время писал: “Многие всё ещё представляют себе, что дзайбацу и военщина занимают на японской сцене какие-то отдалённые друг от друга, независимые места. Но это не совсем так. Обе группировки необычайно тесно переплетены друг с другом. Многие офицеры армии и флота занимают руководящие посты в концернах дзайбацу... И только теперь, после войны мы узнаём, что Тодзио, которого неизменно выставляли “чистым милитаристом”, нажил миллионы на совместных с дзайбацу махинациях”. ^[ 74 ]

Сказанное выше позволяет ясно понять и закулисные обстоятельства похищения Японией российского золота. Японские генералы, захватившие на оккупированной территории России золотые слитки и монеты, и японские банкиры, прятавшие “трофейное” русское золото в своих сейфах с тем, чтобы никогда не возвращать его настоящим владельцам, выступали в этом грязном деле как сообщники. На тех и других лежит поэтому в равной мере ответственность за подобные нечистоплотные махинации. И те и другие запятнали себя неблаговидным поведением в отношении нашей страны. Да только ли генералы и банкиры? — в сущности вся правящая верхушка японского общества была так или иначе причастна к интервенции в Сибири и на русском Дальнем Востоке, а следовательно и ответственна за тот грабёж, который учинили японские интервенты на оккупированных ими территориях нашей страны. Ответственность за похищение части золотого запаса России лежит поэтому не столько на отдельных генералах, политиках, и банкирах, сколько на правительстве Японии, развязавшем интервенцию и контролировавшем её ход от начала и до конца.

Разгром японского милитаризма в итоге 2 мировой войны и последовавшие затем демократические реформы привели к большим переменам в общественной жизни Японии. Но перемены это были не столь радикальны как в Германии, где на руинах нацистской диктатуры возникли 2 новых государства, не имевших корней в гитлеровской государственной и политической структуре. В Японии костяк государственного аппарата и его стержень — монархия в лице императора Хирохито была сохранена в итоге реформ, проведённых в условиях американской оккупации. Сохранив императора в качестве “символа государства и единства японского народа”, реформаторы не нарушили преёмственности власти: в первый послевоенный период кабинеты министров Японии продолжали формироваться в соответствии с прежней практикой, то есть по назначению императора, а затем в последующие годы — после вступления в силу новой конструкции, смена правительств проводилась по решению парламентского большинства с последующей аттестацией императором. Но ни при одной из смен правительства в послевоенный период не было и речи о разрыве с прошлым: как в довоенные и военные годы, так и в послевоенные десятилетия эстафета власти в Японии без каких-либо оговорок передавалась от одного кабинета министров к другому. А это означало, что соответственно от каждого кабинета переходили к его преёмникам не только властные полномочия, но и различные обязательства, взятые предшественниками, а также ответственность за те неблаговидные деяния, которые свершались Японией в отношении других стран, как и обязательства по различным зарубежным долгам.

Не произошло в послевоенный период существенных изменений и в экономической структуре Японии, хотя по началу оккупационные власти США пытались ослабить своих конкурентов — японских финансовых магнатов путём так называемой “декартелизации”, предусматривавшей роспуск головных компаний ряда ведущих концернов страны. Но, как говорится в русской пословице, “ворон ворону глаз, не выклюет”. Эта пословица была вполне применима к политике американских оккупационных властей в Японии, отвечавшей прежде всего интересам и воле финансовых кругов США. Американская политика не предусматривала ни ликвидации японских банков, ни экспроприации тех золотых запасов и ценных бумаг, которые находились в их хранилищах.

Правда, многие из японских концернов и банков претерпели в ходе послевоенных реформ существенную структурную реорганизацию, в итоге которой в ряде случаев сменились не только их руководящие кадры, но и названия.

Такие метаморфозы произошли, в частности, и с банком “Ёкохама Сёкин Гинко”, на чьих счетах находились в предшествовавшие годы крупные депозиты из российской государственной казны. Банк этот, выполнявший в довоенные и военные годы функции основного валютного канала императорской Японии и контролировавший основную часть зарубежных финансовых операций страны, как выяснилось, продолжил свое существование, и в послевоенный период. Объективная потребность в существовании столь важного; для жизнедеятельности японского государства финансового учреждения побудила японские правящие круги уже в первый период американской оккупации Японии позаботиться о сохранении в целостности и персонала, и недвижимого имущества, и авуаров этого банка. Но в то же время руководство этого учреждения сочло за лучшее сменить его название, с тем, чтобы оно не напоминало общественности о прошлых тесных связях банка с экспансионистской, милитаристской политикой Японии. В результате после реорганизации, проведенной в декабре 1946 г., “Ёкохама Сёкин Гинко” был переименован в “Токе Гинко”, что в переводе на русский язык означает “Токийский банк”. А с мая 1949 г. в соответствии с национальным законом о валютном регулировании “Токе Гинко” взял на себя функции основного японского банка, специализирующегося на операциях с валютой. Это означало, что именно “Токе Гинко” стал правопреемником “Ёкохама Сёкин Гинко”, унаследовав от последнего не только его функции, но и его авуары, включая как золото и прочие драгоценности, так и ценные бумаги.

Более того в последующие послевоенные годы связи этого учреждения с японским государственным аппаратом стали еще теснее, чем у его предшественника. Именно на банк “Токе Гинко” были, например, возложены функции правительственного агента по реализации японской государственной помощи развивающимся странам, сокращенно именуемой в Японии как “ОДА”. Именно по счетам этого банка проходили в минувшие годы и проходят и по сей день так называемые “иеновые займы”, предоставляемые Японией правительствам многих стран Азии, а также проценты по этим займам.

Свидетельством дальнейшего, и при том “на целый порядок” большего, возрастания финансовой мощи банка “Токе Гинко” стало решение его руководства о слиянии с другим великаном японского финансового мира — банком “Мицубиси Гинко”. Это слияние было осуществлено в 1995-1996гг. В результате был создан банк-гигант, именуемый “Токе Мицубиси Гинко”, который стал не только крупнейшим банком Японии, но и одним из крупнейших мировых банков с капиталом, оцениваемым предварительно в 1996г. в 604 926 миллионов долларов. ^[75] Банк этот в отличие от обычных частных банков продолжает сохранять свою особую роль в сфере валютных операций японского правительства. Всё это говорит не только о финансовом могуществе нового банка, но и о его способности без особых затруднений выплачивать долги тем зарубежным вкладчикам, включая Российское государство, которые когда-то поместили свои капиталы на счета одного из его предшественников, а именно банка “Ёкохама Сёкин Гинко”. Сомневаться в этой способности не приходится. Вопрос заключается лишь в том, имеется ли в данный момент и появится ли в будущем готовность правительства Японии и руководителей этого банка расплачиваться с нашей страной, чьи депозиты и ценности они унаследовали со времён японской интервенции в России.

Преступления, совершённые правящими кругами милитаристской Японии в отношении соседних стран в первой половине ХХ-го столетия, оставили глубокий, неизгладимый след в национальном сознании народов не только России, но и Китая, Кореи и стран Юго-Восточной Азии. Ведь японские захватчики вели себя в этих странах так же преступно, как и в оккупированных ими районах Сибири и российского Дальнего Востока. Разве могут простить народы названных стран массовые расстрелы японскими оккупантами их мирных жителей? Разве могут миллионы корейцев, китайцев, филиппинцев, индонезийцев и других жителей стран, оказавшихся в предшествовавшие годы под пятой японских захватчиков, забыть, как сжигали японские солдаты их деревни и города, как насиловали и увозили в публичные дома их женщин, как грабили и отправляли в Японию все, что попадалось под руку? — Разумеется нет.

Именно поэтому до сих пор, хотя со времени окончания 2 мировой войны прошло уже полвека, японскому правительству приходится и в Китае, и в Корее, и на Филиппинах выслушивать из уст государственных деятелей названных стран малоприятные напоминания о злодеяниях, совершенных японской военщиной, а в ряде случаев и требования о возмещении того материального, физического и морального ущерба, который был нанесен японцами населению этих стран и остался до сих пор невозмещённым. До сих пор, например, продолжается обсуждение на, правительственном уровне вопроса о компенсации страданий, причинённых японской военщиной десяткам, если не сотням тысяч корейских и филиппинских женщин, насильно загнанных в годы войны японскими оккупантами в публичные дома для японских офицеров и солдат, расквартированных на территориях названных стран. ^[ 76] Правительство, дипломаты и общественность названных стран сегодня, как и в предыдущие годы, настоятельно требуют от Японии выделения крупных денежных компенсаций женщинам, ставшим жертвами японской политики поощрения насилий и распутства.

В переговорах с японскими государственными деятелями не только официальные представители названных стран, но и руководители такой великой державы как КНР не стесняются, а, наоборот считают своим долгом напомнить японской стороне о всех тех преступлениях, которые были совершены японскими милитаристами в те годы, когда японские оккупанты беззастенчиво грабили Китай, проливая кровь его жителей. ^[77] Не требуя репараций с Японии за ущерб, причинённый Китаю японскими милитаристами, китайские руководители и дипломаты считают, тем не менее, правомерным получение от Японии денежных грандов и прочих безвозмездных субсидий на развитие медицины и содействие научно-техническому прогрессу. Объясняет это китайская сторона тем, что таким путём Япония выполняет свой моральный долг и возмещает Китаю в какой-то мере материальный ущерб, нанесенный японцами в годы войны. ^[78]

Только одно из граничащих с Японией государств, а именно наша страна в течение 7 с лишним десятилетий, прошедших со времени японской интервенции в Сибири и на российском Дальнем Востоке, воздерживалась и продолжает воздерживаться от предъявления Японии счёта за тот колоссальный ущерб, который нанесли японские интервенты населению Советской России. Объясняется это прежде всего тем, что на протяжений 20-х и 30-х годов предгрозовая международная обстановка, сложившаяся на Дальнем Востоке, а также реальное соотношение сил между ещё не окрепшим Советским Союзом и вооружённой до зубов милитаристской Японией, проводившей интенсивную подготовку к войне, не позволяли нашей стране рассчитывать на какой-либо успех в предъявлении японцам финансовых требований. В те годы усилия советского руководства были направлены лишь на то, как бы избежать опасного военного конфликта в отношениях с Японией, оккупировавшей Маньчжурию, а затем и Центральный Китай и наращивавшей численность своих вооружённых сил на советских дальневосточных границах.

Сегодня курьёзом может показаться тот факт, что в ходе советско-японских переговоров о восстановлении нормальных отношений между двумя странами, проходивших на территории Китая в 1924-1925 гг., не советская, а японская сторона требовала компенсацию за некие мнимые долги, которые якобы остались непокрытыми царской Россией. ^[79] Эти требования были основаны на заведомых передержках. Но затевать тогда денежный спор с японским правительством, ведшим переговоры с позиции силы, и предъявлять японской стороне встречные претензии было бы чревато для Москвы затягиванием и срывом переговоров. А это было бы лишь на пользу Японии, ибо японцев устраивало тогда полное отсутствие правовых норм в советско-японских отношениях. В частности, их устраивало бы и дальнейшее продолжение оккупации Северного Сахалина и тот полный беспредел, который творили в то время японские рыбопромышленники в территориальных водах Советского Союза. Сказалось, к тому же на позиции советской стороны и её нежелание ворошить вопрос о взаимном возмещении долгов, поскольку в тот момент у нашей делегации, ведшей переговоры с японцами, не было достаточных документальных свидетельств, позволявших предъявить японцам требования о возврате Советскому Союзу золота и прочих ценностей, незаконно присвоенных японскими генералами и банкирами.

Видимо, те же причины побудили советских дипломатов не вдаваться в переговоры по вопросу о возврате Японией “царского” золота и в послевоенный период, хотя вопрос этот, вообще говоря, мог быть поднят на уровень конкретного обсуждения во время советско-японских переговоров о нормализации отношений двух стран, проходивших сначала в Лондоне, а затем в Москве в 1955-1956 гг. В “Совместной декларации” о нормализации отношений между СССР и Японией, подписанной в итоге переговоров 19 октября 1959г., вопрос о неоплаченных долгах не был поднят вообще. В тексте декларации речь шла лишь о том, что Советский Союз “отказывается от всех репарационных претензий к Японии” и о взаимном отказе обеих стран от всех претензий друг к другу. ^[80] Но при этом имелись в виду лишь претензии, возникшие в результате войны СССР с Японией, начавшейся 9 августа 1945 г.

Одна из причин такой сдержанности Советского Союза в претензиях к Японии состояла, судя по всему, в том, что советская сторона не была как и в 1924-1925 гг. в должной мере осведомлена о вывозе похищенного японскими интервентами “царского” золота в Японию, а также о судьбе государственных депозитов России в японских банках. Однако главная причина крылась всё-таки, по-прежнему в присущем советскому руководству нежелании вести вообще какие-либо дискуссии по вопросам касающимся зарубежных долгов царского правительства, будь то задолженность России иностранным кредиторам или наоборот задолженность иностранных банков российскому правительству. Ведь в течение всех 70 лет советской власти кремлёвское руководство никогда не изъявляло готовности оплатить зарубежные долги царской России, а потому воздерживалось и от шагов ответного характера, а именно не предъявляло претензий к зарубежным должникам царской России.

Такая пассивность советского руководства, естественно, притупила интерес и внимание общественности нашей страны к судьбе “царского” золота, попавшего в хранилища японских банков, а также к неоплаченной задолженности Японии по невыполненным ею военным заказам России. Однако новая ситуация, сложившаяся в нашей стране после распада Советского Союза и превращения РФ в самостоятельное государство, а также новый подход руководителей эрэфской внешней политики как к царским зарубежным долгам, так и к долгам зарубежных стран России привлекли общественное внимание к этому казалось бы забытому вопросу российско-японских отношений.

В РОССИИ НАЧАЛСЯ ПОИСК ПУТЕЙ К ВЗЫСКАНИЮ НЕОПЛАЧЕННЫХ ЯПОНИЕЙ ДОЛГОВ

Поворотным моментом в отношении руководства нашей страны к вопросам, связанным с выявлением неоплаченной задолженности России некоторых из зарубежных стран и в том числе Японии, стал визит бывшего Президента СССР М.С. Горбачёва в Париж в 1990г. В ходе этого визита Горбачёв, стремившийся утвердить за собой репутацию поборника “нового мышления”, заключил с французским правительством соглашение, в соответствии с которым советская сторона впервые с момента Октябрьской революции 1917г. объявила себя правопреёмницей предреволюционной Российской империи, а также всех временных режимов возникавших на ее территории в 1918-1922 гг. Такой поворот в подходе советского руководства к прежним долговым обязательствам Российской империи как и к недополученным ею долгам был закреплен в 1992 г. Президентом РФ Б.Н. Ельциным во время его пребывания в Париже. Эрэфский президент подтвердил тогда данное Горбачёвым согласие на выплату Франции и другим странам Запада “старых долгов” царской России.

Как результат нового подхода, проявленного М.С.Горбачёвым и Б.Н.Ельциным по отношению к долговым обязательствам России, изменилось и прежде индифферентное отношение к данной проблеме эрэфского МИДа. Ответственные работники этого учреждения при участии историков, политологов и специалистов в сфере банковских операций приступили к выявлению тех депозитов, которые имелись у царской России в зарубежных банках и остались невостребованными, а также к инвентаризации принадлежавшего Российской империй имущества, которое после падения царского режима и установления советской власти перешло во владение лиц, не имевших на то прав и полномочий.

В 1992г. был создан в качестве общественной организации Международный экспертный совет по зарубежному российскому золоту, недвижимости и “царским долгам”. Членами этого совета наряду с эрэфскими гражданами стали и те граждане других государств, чьи родители русского происхождения покинули Россию в период гражданской войны. В их число вошли, в частности, С.Петров — сын того генерала П.Петрова, который сдал японцам “на хранение” 22 ящика с “царским” золотом на станции Маньчжурия летом 1920 г., а также Н.Моравский — сын того белоэмигранта В. Моравского, который в первые же годы своей эмиграции стал вести учёт похищенных японцами российских ценностей. С помощью привезённых ими финансовых документов и прочих архивов, унаследованных у своих отцов, членам совета удалось внести большую ясность в вопросы, связанные с выявлением утраченных Россией ценностей.

В этой связи одной из первых стран, попавших в поле зрения эрэфских специалистов, оказалась Япония, чья роль в похищении и присвоении “царского” золота и невостребованных банковских депозитов России выявилась буквально с первого же взгляда.

Так, уже в августе 1991 г. на первом конгрессе соотечественников возник вопрос о похищенном Японией “колчаковском” золоте. Вопрос этот поднял тогда прибывший на конгресс из США С.Петров, выступивший во время своего пребывания в Москве по телевидению “Россия” и в газете “Известия”. В дальнейшем в эрэфской печати появились десятки газетных и журнальных статей на данную тему, поскольку тема эта заинтересовала многих эрэфских журналистов. Большой интерес к ней проявили, в частности, корреспонденты эрэфских газет, находящиеся на работе в Японии. Параллельно в московской печати, а также в зарубежных изданиях появился ряд публикаций по данному вопросу доктора исторических наук, профессора кафедры политологии Дипломатической академии МИД РФ В.Сироткина. При его участии были созданы 3 телевизионных фильма, показанных по каналам московского телевидения. Все эти публикации и фильмы, основанные на предварительном изучении истории похищений японцами и “пропаж” в Японии российского золота позволили эрэфской общественности и соответствующим государственным ведомствам убедиться в правомерности и необходимости предъявления Японии нашей страной исков с целью возврата принадлежащих Российскому государству банковских вкладов и иных ценностей.

Примечательно при этом, что некоторые зарубежные юридические фирмы, и в частности, британские быстро оценив суть и перспективы возможной судебной тяжбы России с Японией по данному вопросу, без промедления предложили свои услуги по возвращению “царского” золота. ^[ 81]

Активную деятельность в том же направлении развернул и упомянутый выше Международный экспертный совет по зарубежному российскому золоту, недвижимости и “царским” долгам, подключивший весной 1994г. к своей работе влиятельную группу национально ориентированных бизнесменов во главе с М.Масарским. Опираясь на свои связи с администрацией президента, названные бизнесмены заполучили поддержку Б.Н.Ельцина, который, как сообщалось в печати, “дал поручение правительству разобраться с проблемой российского золота и недвижимости за рубежом”. ^[ 82] Дальнейшей проработкой данного вопроса занялись, и судя по всему продолжают заниматься ею по сей день, правительственные учреждения, и в частности, Комитет РФ по драгоценным металлам и драгоценным камням (Роскомдрагмет). ^{[ 83 ]}

Параллельно в стенах Гос.Думы обсуждением проблемы возврата осевших за рубежом российских депозитов и имущества занялась специальная Комиссия по доработке законопроекта “О зарубежной собственности и имуществе РФ”, созданная в рамках Комитета по собственности, приватизации и хозяйственной деятельности Гос.Думы. В эту комиссию наряду с депутатами Думы вошли и такие эрэфские и зарубежные эксперты как В.Сироткин, М.Масарский, С.Петров и Н.Моравский, а также компетентные специалисты из служб МВД, Минобороны и Центробанка. Своей непосредственной задачей эта комиссия поставила подготовку законопроекта, направленного на создание механизма возвращения остающихся за рубежом в чужом владении российских депозитов и ценностей.

Конечно выцарапывание старых, да к тому же и полузабытых долгов у зарубежных государственных ведомств и банковских учреждений дело долгое и нелёгкое. Но и небезнадёжное. Хотя корыстные побуждения и собственные национальные интересы доминируют в деятельности зарубежных финансовых учреждений, будь то учреждения частные или государственные, тем не менее их руководителям приходится принимать во внимание и учитывать в какой-то мере и соображения иного порядка, а именно считаться с необходимостью соблюдать международные правовые нормы и заботиться о сохранении доброй репутации и “чести мундира” вверенных им учреждений. Всё это относится в полной мере и к японским частным и полугосударственным банкам, и к правительственным финансовым ведомствам, а также к тем лидерам финансового мира и государственным деятелям, которые возглавляют эти учреждения. “Стране восходящего солнца”, совершившей в прошлом целый ряд преступных, разбойничих акций в отношении своих соседей, надлежит в наши дни проявлять особую заботу о своём нынешнем имидже как страны, навсегда покончившей с милитаризмом, войнами и грабежами соседних стран. Ради сохранности именно такого имиджа, Японии, видимо, стоит позаботиться и о выплате “царского” золота, захваченного неправедными путями у нашей страны.

Надо надеяться, что трезвые политические расчёты возобладают над своекорыстием и что предстоящие эрэфско-японские переговоры по поднятым выше вопросам приведут ко взаимоприёмлемым договорённостям.

Пришло время, когда российская сторона должна получить то, что было у нее незаконно похищено и присвоено в годы японской интервенции в Сибири и на Дальнем Востоке. Это требование не содержит в себе, разумеется, никакой антияпонской направленности. Оно ни в коей мере не направлено на разжигание национальной вражды ни к Японии, ни к японскому народу. Речь идет лишь о взыскании с Японии старого невыплаченного долга. Выражая готовность возместить зарубежным кредиторам “царские” долги, российская сторона вправе ждать ответные шагов и от тех зарубежных стран, которые остаются ее должниками. В первую очередь это относится к Японии. Пора поэтому и японскому руководству серьезно подумать о том, как расплатиться с нашей страной за незаконно похищенные японскими интервентами ценности и, прежде всего, за российское золото, присвоенное японскими банками.