5. Похищение генералом с. Розановым владивостокского золотого запаса колчака и его вывоз в японию

В январе 1920 г. обстановка в Сибири и на русском Дальнем Востоке сложилась так, что для уцелевших после разгрома под Иркутском колчаковских генералов и офицеров не было иного пути к спасению кроме налаживания контактов с японскими интервентами, а также с их откровенными ставленниками, и прежде всего с атаманом Григорием Семеновым, чьи отряды в Забайкалье заняли позиции на железнодорожных путях, ведущих к Чите, Хабаровску и Владивостоку. Видная роль среди этих колчаковских военоначальников принадлежала генералу Сергею Розанову, занимавшему одно время пост командующего колчаковской армией, а затем, незадолго до гибели Колчака, назначенному его приказом ответственным за поддержание контроля колчаковской администрации над российскими районами Дальнего Востока. ^[ 40 ] …

В январские дни 1920 г., когда под Иркутском колчаковская армия потерпела окончательное поражение, Розанов находился во Владивостоке. Это были те дни, когда несмотря на присутствие в этом городе японских и американских вооружейных сил в Приморье развернулось наступление партизанских отрядов из числа противников колчаковской администрации. В этой напряженной обстановке 29 января 1920 г. состоялись переговоры Розанова с командующим японскими оккупационными войсками генерал-лейтенантом Сигэмото Ои. Речь на переговорах шла о том, чтобы японская сторона помогла бы колчаковцам либо в организации сопротивления продвижению “красных” в Приморье, либо в их эвакуации из Владивостока и переброске на другие фронты гражданской войны в России.

В ходе этих переговоров, судя по ходу дальнейших событий, состоялась беспринципная сделка Розанова с японским военным командованием в отношении той части “царского” золотого запаса, которая хранилась в подвалах Владивостокского отделения Госбанка России.

Сразу же после своей встречи с японским генералом Ои Розанов отдал распоряжение начальнику военно-морской школы, расположенной на острове Русском, капитану первого ранга В. Китицину подготовить суда для эвакуации прибывавших во Владивосток колчаковских вооруженных отрядов, используя для этого военное учебное судно “Орел” и транспорт “Якут”. В тот же день к причалу владивостокского порта пришвартовался японский крейсер “Хидзэн”. С крейсера был высажен десант японских моряков, взявший под контроль близлежащую территорию. В ночь с 29 на 30 января 1920 г. была произведена погрузка на крейсер государственного русского золота, извлеченного японскими солдатами и моряками из подвалов Владивостокского отделения Госбанка России. Затем генерал С.Розанов, переодетый почему-то в японский военный мундир, вместе с небольшой группой людей из его окружения поднялся на борт крейсера “Хидзэн” и крейсер отплыл к берегам Японии. Кстати сказать, ночной погрузкой русского золота на борт названного крейсера командовал японский полковник Рокуро Исомэ — начальник особого подразделения японской разведки, который, как выяснилось потом, ведал разработкой и осуществлением плана японского военного командования по овладению российским золотым запасом.

Далее события развивались следующим образом: после происшедшего в те же дни во Владивостоке политического переворота власть из рук колчаковцев перешла в руки Временного правительства Приморской областной земской управы, выражавшего настроения эсеров и либералов, а буквально через несколько дней это правительство, издало приказ об аресте С.О. Розанова как дезертира и похитителя российского государственного золота. 19 февраля 1920г. то же правительство Приморья, несмотря на присутствие во Владивостоке японских вооружённых сил, заявило официальный протест правительству Японии с требованием выдать в руки правосудия бывшего командующего колчаковских вооружённых сил в Приморье генерал-майора Розанова, в отношении которого было возбуждёно “уголовное дело по ст.362 Уголовного кодекса России”. В протесте указывалось, что Розанов совершил уголовное преступление — хищение — и подлежит на основе норм японского и международного права выдаче для предания его уголовному суду. ^[42] Однако никаких комментариев по поводу этого протеста со стороны императорского правительства Японии ни в устной форме, ни в прессе не появилось.

В последующие дни японские газеты не раз сообщали о том, что бежавший в Японию С. Розанов свободно передвигается по японской территории вместе с семьей, побывав в Токио, Кобэ и других городах страны. По одному из дальнейших сообщений, датированному 20 апреля 1920 г., беглый колчаковский генерал проживал в г.Иокогаме и якобы намеревался вскоре покинуть Японию. ^[ 43 ] А позднее — 22 января 1921 г. со ссылкой на “информированный источник во Владивостоке” было опубликовано сообщение о том, что С.Розанов “погиб в бою на российском южном фронте при отступлении войск генерала Врангеля”. ^[44] Трудно сказать, насколько достоверны были эти сообщения, т.к. в Японии в те времена не раз бывали, случаи, когда на самой японской территории совершались таинственные убийства людей, причастных к российскому золоту, причем публикации сообщений о выезде этих людей за пределы Японии использовались лишь для того, чтобы спрятать концы в воду.

Ну а что же случилось с тем “царским” золотом, которое похитил и увез с собой в Японию беглый колчаковский генерал?

В первые недели после бегства Розанова Временное правительство Приморской земской управы неоднократно обращалось к советнику японской дипломатической миссии в Сибири У.Мацудайра с просьбой передать японскому правительству протесты по поводу предоставления убежища Розанову, а также с требованием выдать его и похищенные им ценности властям.^[45]

Ведь, если исходить из сообщений газеты “Нити-Нити Симбун” от 17 февраля 1920 г., то по прибытии в Японию Розанов положил на свое имя в банки Японии и Шанхая 55 миллионов иен, выручив их от продажи привезенного им российского золота на японском рынке”. ^[ 46 ] Разумеется, даже по всем японским законам такая продажа, присвоенного генералом государственного золота, представляла собой заведомо незаконный акт и вполне подпадала под действия японского Уголовного кодекса. Да к тому же и подписанный совместно 11 июня 1911 г. между Японией и Россией “Договор о выдаче преступников” обязывал японские власти выдать Розанова России, как предателя, совершившего уголовно наказуемое преступление.

Но, увы, этого не случилось. Не случилось потому, что у японских властей не было желания в случае возможного возбуждения уголовного дела на Розанова втягивать в расследование тех, кто купил у русского генерала золото, похищенное им из российских государственных хранилищ.

Желания не было хотя бы по той простой причине, что круг японских участников, оперирующих с золотом в столь крупных размерах (55 млн. иен), был крайне ограничен, ибо в подобных сделках мог участвовать тогда по сути дела лишь один банк — а именно банк “Ёкохама Сёкин Гинко”. Именно этот банк Японии, и только этот банк, обладал” в те годы правом вести и контролировать частные финансовые и валютные операции иностранцев.

Что же касается упоминания в прессе о Шанхае, то речь шла скорее всего не о каком-либо китайском банке, а о шанхайском отделении “Ёкохама Сёкин Гинко”, который судя по всему обеспечил Розанову как своему клиенту возможность получить деньги не в Японии, а в Китае — в Шанхае. Масштабность выручки, которую Розанов получил от продажи золота и серебра нашла свое отражение и в статистике Управления монетного двора Министерства финансов Японии за 1920 год. Как свидетельствует эта статистика, японское государство закупило в названном году золота на сумму 25 552 154 иены, в то время как совокупные покупки золота в государственную казну на протяжении предшествовавших 10 лет не превышали 5-6 миллионов иен. Точно так же статистика зафиксировала в том же году уникальную по объему покупку в государственный резервный фонд страны серебра.

Никогда в последующие десятилетия размеры серебряных поступлений в этот фонд не достигали уровня 1920 г. ^[ 47 ]

Примечательно, что за короткий срок со времени прибытия в Японию и до таинственного исчезновения в январе 1921 г. С. Розанов не использовал даже сотую долю числившихся в его владении средств. Причем все эти средства, похищенные генералом из казны России, остались в Японии на его счетах и были в дальнейшем незаконно присвоены японской стороной.