О белом терроре

  Сегодня только ленивый либерал не кричит о «красном терроре», однако последние научные исследования показывают, что зверства белогвардейцев на оккупированной ими территории ни в какое сравнение нельзя поставить с политикой большевиков.

  Мало кто вспоминает, что, придя к власти, большевики не стали запрещать деятельность своих политических противников, не подвергали их арестам, позволяли выпускать свои газеты, проводить митинги и шествия. В ответ же они получили открытую подрывную деятельность, направленную против России и новой власти.

  О зверствах белогвардейцев во время Гражданской войны слагали легенды. Все знали имя Виталия Бонивура, которому белые живьём вырвали сердце из груди. Однако реальность была куда страшнее. Сразу же после оккупации по всей Сибири и Дальнему Востоку стали появляться концлагеря для военнопленных и политических заключённых. По данным Е.Г.Михеенкова, общая численность только заключённых в тюрьмах и лагерях Западной Сибири составляла до 100 000 человек (для сравнения: в Советской России в конце 1918 г. – 42 000, в Царской России на 1 февраля 1917 г. – 158 084 человека). Об условиях содержания в концлагерях рассказывали свидетели: «Каждую ночь умирало по нескольку человек, и трупы их оставались в бараке до утра. А утром появлялся французский сержант и злорадно вопрошал: «Сколько большевиков сегодня капут?».

  Каждый день белыми и интервентами расстреливались сотни, если не тысячи военнопленных и мирных граждан. На смерть их везли целыми эшелонами, которые назывались «поезда смерти». Один из свидетелей зверств белогвардейцев, сотрудник американского Красного Креста Бьюкели писал: «До того момента, когда мы нашли этот ужасный караван в Никольске, 800 пассажиров умерли от голода, грязи и болезней… Я видел трупы людей, тела которых еще при жизни разъедали паразиты до тех пор, пока они не умирали после месяцев ежедневной мучительной пытки от голода, грязи и холода». Когда составы прибывали к пункту назначения, военнопленных расстреливали из пулемёта. В один день могли убить до 1600 человек, доставленных в 53 вагонах.

  Масштабы белого террора оценивал генерал Гревс: «Я не ошибусь, если скажу, что на каждого человека, убитого большевиками, приходилось 100 человек, убитых антибольшевистскими элементами». Это неудивительно, если прочитать приказы, которые давали белые генералы своим подчиненным. К примеру, в постановлении от 25 мая 1919 года генерал Розанов приказывал «содержащихся в тюрьмах большевиков и разбойников считать заложниками. За каждое преступление, совершенное в данном районе, расстреливать из местных заложников от 3 до 20 человек». «Идеологию» белых в этом вопросе четко выразил генерал Корнилов: «Мы шли к власти, чтобы вешать, а надо было вешать, чтобы прийти к власти».

  А вот как действовала Красная Армия на отвоеванных у белых территориях. Что называется, почувствуйте разницу. Жуков вспоминал, как солдаты и красные комиссары «оказывали большую разностороннюю помощь беднейшему казачеству» – ремонтировали жилье, колодцы, восстанавливали дома, открывали школы, биб-лиотеки и клубы, поставляли продовольствие, тем самым завоевывая авторитет у местного населения. Неудивительно, что белогвардейцы, руководствовавшиеся исключительно своими классовыми интересами, проиграли. Слова поверженного генерала Деникина стали знаковыми в оценке борьбы красных против белых: «Я все более убеждался в том, что против нас, то есть против белых, был сам русский народ. Поддержка народа, нацеленность на воссоздание великой страны, прогрессивные преобразования в разных сферах и убедила этих старых генералов (кивает в сторону советских маршалов – бывших генералов царской армии) в правильности их выбора».