Понимание священства в канонической теории прот. Н. Афанасьева

По свидетельству самого протопресвитера Николая Афанасьева (1893-1966), занятия каноническим правом предшествовали его интересу вопросами экклезиологии и во многом были источником такого интереса. С 1930 г. Афанасьев начинает преподавать в Парижском Свято-Сергиевском Богословском институте. Самый знаменитый труд о. Николая «Церковь Духа Святого» был написан в годы войны и защищен в 1950 г. в качестве докторской диссертации. В период 1947-1966 он пишет многочисленные труды, главным образом по экклезиологии. Осталась недописанной вторая часть «Церкви Духа Святого», получившая название «Границы Церкви».

К периоду 30-х годов относятся следующие статьи прот. Н. Афанасьева по канонической проблематике:

Каноны и каноническое сознание. - Путь, (1933).

Две идеи вселенской Церкви. - Путь, №45 (1934).

Неизменное и временное в церковных канонах // сб. Живое Предание, Париж, 1937.

В послевоенный период Афанасьев продолжает публиковать статьи канонического характера, но их содержание больше связано с разработкой «евхаристической экклезиологии» и церковное право является здесь лишь фоном. Это следующие статьи:

Народ Святой. - Православная мысль (Труды Православного Богословского Института в Париже), вып.6 (1948).

Границы Церкви. - Православная мысль, вып.7 (1949).

Таинства и тайнодействия. - Православная мысль, вып.8 , (1951).

Неудавшийся церковный округ. - Православная мысль, вып.9 (1953).

Апостол Петр и римский епископ. - Православная мысль, вып.10 (1955).

Кафолическая Церковь. - Православная мысль, вып. 11 (1957).

Уже в 30-е годы в ряде статей, а затем после второй мировой войны в своей докторской диссертации под заглавием «Церковь Святого Духа» прот. Николай Афанасьев развивал свою мысль о противоположении двух экклезиологических построений, а именно: римо-католического, нашедшего свое конечное выражение и формулировку в т. н. универсальной экклезиологии, восходящей к вселенскому примату римского Папы как викария Христа, и экклезиологии евхаристической, нашедшей свое наилучшее выражение уже в Посланиях священномучеников Игнатия Богоносца, Поликарпа Смирнского и Иринея Лионского. В совокупности трёх сакраментальных начал — Церковь, Евхаристия, Епископ - совершается в истории тайна спасения. Полнота троичной благодати пребывает в Церкви на каждом месте совершения божественной литургии и вообще через посредство совершения святых тайн.

Проблема права для Церкви есть, согласно Афанасьеву, главным образом, проблема церковной иерархии и ее взаимоотношения с членами Церкви. Здесь лежит начальная точка, в которой и через которую право стало проникать в Церковь и в ней утверждаться. Иерархическое служение, отмечает Афанасьев, является самым необходимым служением в Церкви. Оно столь же древнее, как и само существование Церкви в истории. В момент своего возникновения местные церкви содержали в себе служение предстоятельства. Первыми их предстоятелями были апостолы, а затем епископы-пресвитеры, которых они поставляли. Местные церкви принимали деятельное участие в установлении у себя этого служения, т. к. оно совершалось на их Евхаристическом собрании. На них лежала забота, чтобы это служение непрерывно в них сохранялось с того момента, когда оно было установлено апостолами. Местная церковь избирала своих предстоятелей. Это избрание было распознанием воли Божьей: местная церковь обозначала к служению тех, кто к этому были предъизбраны Богом. Они пастыри, потому что избраны и поставлены Богом через сообщение благодатных даров, а не потому, что они избраны церковным народом для служения ему. Они служат в Церкви, потому что имеют особую благодать для своего служения. И они имеют особую благодать, потому что служат Церкви.

Право, по мысли Афанасьева, не определяет ни начало, ни конец  служения священника, т. к. источник благодати, без которой не может быть служения, лежит не в праве, а в Боге, который подает благодатные дары каждому особо, как Ему угодно.

Своё понимание феномена царственного священства Афанасьев излагает следующим образом: «Прямые свидетельства Писания о священническом служений членов Церкви немногочисленны, но настолько определенны, что не требуют особых толкований. В своем послании ап. Петр обращается ко всем христианам: «И сами, как живые камни, устрояйте (οικοδομειςθε ) из себя дом духовный, священство святое (εις ιερατευμα αγιον), чтобы приносить духовные жертвы, благоприятные Богу, Иисусом Христом... Вы род избранный, царственное священство ( βασιλειον ιερατευμ), народ святой, люди взятые в удел, дабы возвещать совершенства Призвавшего вас из тьмы в чудный Свой свет; некогда не народ, а ныне народ Божий; некогда непомилованные, а ныне помилованные» (I Петр. 2,5,9,10). В Апокалипсисе мы читаем: «Соделавшему нас царями и священниками ( βασιλεις και ιερεις ) Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков» (1,6); «И соделал нас царями и священниками (βασιλεις και ιερεις) Богу нашему; и мы будем царствовать на земле» (5,10), и «они будут священниками Бога и Христа, и будут царствовать с Ним тысячу лет» (20,6).

В Новом Завете таким родом и народом γενος εκλεκτον , εθνος αγιον — избранным и образованным Господом для Себя стали христиане, которые раньше вообще не были народом, а в Церкви сделались народом Божьим λαοςΘεου . Церковь есть народ Божий, и каждый верный в ней принадлежит к этому народу. Он — λαικος , лаик. Этнический принцип, по которому был бран ветхий Израиль, заменен принципом принадлежности к Церкви, в которой этот этнический принцип оказался превзойденным: «Нет уже иудея, ни язычника, нет раба, ни свободного, нет мужского пола, ни женского: ибо вы одно (« εις » — один) во Христе Иисусе (Гал 3. 28). «Дары и призвание Божье непреложно» (Рим. 11,29), и потому нельзя быть в Церкви и не быть лаиком, членом народа Божьего. Каждый, кто в Церкви, лаик, а все вместе — народ Божий, и каждый призван, как священник Богу, приносить Ему Иисусом Христом духовные жертвы.

В этом и состоит главный канонический тезис прот. Н. Афанасьева - в Новом Завете священство принадлежит всей Церкви. Христиане призываются к служению в ней каждый в отдельности, ибо никто не может приступить к крещению, не будучи призван самим Богом. «Все мы одним Духом крестились в одно тело, иудеи или эллины, рабы или свободные; и все напоены одним Духом» ( I Кор. 12,13). Каждый член Церкви призван Богом, Им поставлен, как член Церкви, через сообщение дара Духа. Следовательно, каждый член Церкви призван к жизни, к действованию, к деланию, к служению в Церкви, т. к. Дух есть принцип жизни и активности в Церкви. «Он дал нам способность быть служителями Нового Завета, не буквы, но Духа, потому что буква убивает, а Дух животворит» ( II Кор. 3,6). Каждый поставляется для служения царственного священства, но служат, как священники Богу и Отцу, все вместе, т. к. только в Церкви есть священство. Ветхозаветное священство стало общим служением, левитское — лаическим, т. к. Церковь есть народ Божий.

Апостольская церковь, утверждает Афанасьев,  не знала деления на клириков лаиков в нашем смысле, как и не содержала самих терминов лаик и клирик. Это есть основной факт церковной жизни первоначальной эпохи, но из этого факта неправильно было бы сделать заключение, что служение в Церкви исчерпывалось общим для всех священническим служением. Это было служением Церкви. Другим фактом жизни первоначальной церкви было разнообразие служений.

Интересны исторические экскурсы Афанасьева. В эпоху Тертуллиана лица, имеющие служение особого священства, которое оформляется на основе служения предстоятельства, получили наименование клира. Это новое, суженное, понимание термина «клир» не устранило сразу общего понятия клира и не создало в церковном организме двух разнородных слоев, так как клир не отделился от народа, а продолжал составлять его часть. Тертуллиан был неправ для своего времени, но он предвосхитил будущую историю церковного устройства. После него эмпирическая церковная жизнь начала усваивать чуждые ей начала римского права. Литургическое различение народа и клира в узком смысле перешло в их отделение, а последнее постепенно привело к появлению двух разнородных слоев или состояний.

При таком подходе становится понятным оригинальный взгляд прот. Н. Афанасьева на природу священнической хиротонии, ведь для него идея посвящения имеет свою собственную логику. Византийская мысль пришла к заключению, что подлинной мистерией посвящения было не крещение, а таинство поставления. В силу этого большая часть «посвященных» оказалась «непосвященными», так как они имели только одно таинство крещения. В прежнем широком кругу «посвященных» оказались мирские или житейские люди, выделились миряне, а остались даже не все клирики, а только те, кто имеют священство. Различие между ними не в служении и не в особом положении. Это - различие вторичного порядка. Различие между ними заключается в различии их природы. Посвящение меняет природу посвященного подобно тому, как крещение меняет природу вступающего в Церковь. В догматическом сознании возникает учение о «втором крещении». Идея посвящения привела в состояние анабиоза учение о царственном священстве. Миряне, как непосвященные, чужды святыне ( ανιεροι ) и не могут к ней приступать. Они не могут совершать священнического служения, так как не имеют посвящения. Лаик, как член народа Божьего, имеет достоинство царственного священства, а мирской человек не имеет его.

Далее следуют ещё более смелые утверждения Афанасьева. Идея посвящения есть для него продукт богословской спекуляции, а не церковной традиции. Вопреки школе церковная жизнь в догмате, в традиции и в литургическом своем сознании хранит истинное учение о Церкви и о народе Божьем. В Евхаристическом собрании под предстоятельством епископа Церковь исповедует царственное священство своих членов и различие дела служения — многообразие благодатных даров, которые сам Бог «разделяет каждому, как ему угодно». «Где же Церковь, там и Дух Святой, где Дух Святой, там Церковь и полнота благодати». Отказ от царственного священства народа Божьего, в явной или скрытой форме, есть отвержение   даров Духа. Современное богословие признает, конечно, что миряне получают дары Духа: они получают их в таинстве крещения, миропомазания, покаяния и брака. Однако, сфера действия Духа ограничивается только теми, кому преподаны дары в таинстве. Дары Духа становятся индивидуальной собственностью тех, кто их получил. Даже в таинстве   священства мы находим такую же индивидуализацию даров Духа,т. к. священство в современном церковном устройстве не всегда связано со служением.

Таким образом, выводит Афанасьев, все лица, имеющие особые служения в церкви, поставляются Церковью. В зависимости от природы служения поставления могут иметь равные формы. В одних случаях поставление включает в себе все три момента: избрание церковью, рукоположение и свидетельствование Церкви о ниспослании благодатных даров служения. В других, только два момента: рукоположение и признание, и, наконец, в некоторых случаях, только одно свидетельствование Церкви. Во всех этих случаях поставление сохраняет полностью свое подлинное значение и свой истинный смысл: Церковь поручает служение тем, кого сам Бог избрал и кому Он даровал благодатные дары. Все три момента одинаково важны и присутствуют в той или иной форме во всех поставлениях. Степень участия местной церкви может быть разной, но эта степень не может быть сведена на нет, т. е. не может быть в церковной жизни такого рода случая, чтобы местная церковь совсем не принимала участия в поставлении лиц, обозначаемых к особым служениям. Всегда во всех случаях поставления при-сутствует момент признания со стороны церкви. Если его нет, то нет не только самого поставления, но и нет служения, т. к. нет и не может быть служения вне местной церкви, а следовательно и не может быть лиц, ею не поставленных. Всякое служение, в котором местная церковь не принимает участия, нахо-дится вне Церкви, и лица, исполняющие такого рода служения, действительно свободны от местной церкви, т. к. они не принадлежат к тем, кто исполняет «дело служения». В Церкви выполняют служения только те, кто ею постелен, а поставлен ею тот, кто призван Богом и кто получил от Бога дары Св. Духа. Несмотря на различие формы поставления нет различия по существу между всеми видами поставлений. Учитель и пророк также поставляется церковью, как и епископ-пресвитер.

На юбилейном Архиерейском соборе Русской Православной Церкви, проходившем 14-16 августа 2000-го года был оглашен доклад председателя Синодальной Богословской Комиссии  Русской Православной Церкви  митрополита Минского и Слуцкого Филарета. Он сообщил, что Синодальная Богословская комиссия подготовила документ, названный "Основными принципами отношения Русской Православной Церкви к инославию. В приложении к этим «Принципам» помещен документ «Вопрос о границах Церкви в русском православном богословии».

Синодальная комиссия следующим образом изложила точку зрения о. Николая Афанасьева: «Противоречие канонической практики Православной Церкви, признающей Крещение, совершенное вне православной Церкви и фундаментального экклезиологического догмата о том, что таинства могут совершаться только в Церкви, может быть разрешено только в том смысле, что границы Церкви не ограничиваются каноническими границами Православной Церкви. То есть что схизматические и еретические сообщества, у которых признается Крещение, также принадлежат Церкви (в силу совершенно верного утверждения св. Киприана, что таинства, совершаемые благодатию Духа Святого, могут совершаться только в Церкви, и если таинство признается, то немедленно признается, что оно совершено именно в Церкви)». Эта точка зрения не была сочтена удовлетворительной Синодальной богословской комиссией[1].

В самом деле, с наибольшей законченностью экуменическая тема рассмотрена в статье Афанасьева Una Sancta. Согласно евхаристической экклезиологии нет «канонических границ» Церкви, а есть местные евхаристические собрания, выявляющие полноту Церкви. По человеческим грехам местные церкви могут прервать между собой общение, но если в них действительно совершается Евхаристия, они составляют единую Церковь. Для того, чтобы объединиться католиком с православными, в таком случае, по Афанасьеву, оказывается, достаточно согласиться не навязывать друг другу своих богословских мнений и принципов организации.

Без дополнительных объяснений становится понятно, насколько подобный взгляд далёк от канонических представлений о границах Церкви и о каноническом определении отношения к отделившимся от Церкви сообществам.

Основная методологическая ошибка прот. Н. Афанасьева заключается в противоречии в определении. Отрицая необходимость правового начала в Церкви, идя в этом отношении против всей традиции русской философии права, Афанасьев практически подменяет решение канонических проблем выражением собственных экклезиологических взглядов. Именно последние становятся сегодня предметом изучения и при этом совершенно забывается, что эти взгляды не имели бы столь противоречивого характера, если бы имели твёрдую укоренённость на почве церковного права.

[1] Сборник документов и материалов Юбилейного Архиерейского собора Русской Православной Церкви. Нижний Новгород, 2001.