Синтез с другими видами искусств

Постановка вопроса о сущности разных видов искусств, выявление цвета, пластики и архитектоники позволили скульпторам обратиться к экспериментам по взаимопроникновению видов и жанров. Особую известность приобрели коллажи и контррельефы Владимира Татлина. Он выявлял выразительные свойства фактуры материалов, считавшихся нехудожественными, и работал на стыке живописи и скульптуры. Для Татлина был важен и чисто ремесленный мотив создания произведений, связанный с пониманием скульптуры как процесса

Ярким направлением стали эксперименты по синтезу скульптуры и архитектуры, которые предполагали возможность социальных преобразований. В 1919–1920 годах в Комиссии по разработке вопросов скульптурно-архитектурного синтеза (Синскульпарх) архитектор Николай Ладовский и скульптор Борис Королев искали новые сочетания пластики и пространства. Эти опыты позволили переосмыслить выразительные свойства общественного искусства.

Новые концепции будто витали в воздухе: Давид Якерсон, в 1919 году познакомившись с системой Казимира Малевича в Витебске, создал первые монументальные памятники на основе супрематизма. Реалистические портреты революционных героев были сделаны в технике прямой рубки, а постаменты являлись прообразом архитектонов, созданных Малевичем лишь в 1923 году.

Конец и последствия

Находки 1910–20-х годов вылились в историю многочисленных экспериментов и нереализованных проектов 1930-х годов. Башня Татлина — движущаяся конструкция с телеграфом и типографией — стала мощным импульсом для создания большого количества фантастических проектов — от памятника бакинским комиссарам Георгия Якулова 1923 года до грандиозных проектов памятников Ленину в Ленинграде 1932 года. Уникальными в истории модернизма были и пространственно-повествовательные композиции рубежа 1920–30-х годов Иосифа Чайкова и Меера Айзенштадта: в них отразилось синтетическое понимание искусства скульптуры как пластики и пространственной динамики.

Находки 1920-х годов, мыслившиеся как монументальное отражение своего времени, не получили дальнейшего развития. Зато временные каркасные фигуры, изготовлявшиеся для массовых праздников 1920–30-х годов, с эффектным силуэтом, лаконичными членениями и заостренной социальной характеристикой героев оказали большое влияние на развитие монументаль­ного искусства после 1960-х годов (Владимир Кудряшов, работы группы «Изорам»  ).

4. Архитектура

Русская архитектура 1910-х годов переросла модерн, впитав идеи синтеза искусств, и вернулась к неоклассике, пытаясь приспособить ее к новым технологиям строительства и новым материалам. В 1910-е годы (и даже в первой половине 1920-х) конструкции инженеров Александра Кузнецова, Артура Лолейта, Владимира Шухова опережали собственно архитектурную мысль; эстетические возможности железобетона и стальных конструкций архитекторами не осмыслялись, а чаще всего просто дополнялись эклектическим или неоклассическим декором. Именно поэтому самым первым произведением советского архитектурного авангарда считается башня радиостанции имени Коминтерна (1920–1922) Владимира Шухова — новаторская конструкция, лишенная оформления чистая формула и манифест новой эстетики. В дальнейшем именно гражданские инженеры дореволюционной школы, в первую очередь Лолейт и Кузнецов, будут учить новое поколение архитекторов-конструктивистов.

В то время как изобразительное искусство и литература в 1910-х уже повсеместно были заняты экспериментами, в архитектуру новая пластика и новые концепции пришли только в начале 1920-х — по сути, извне, так и не вызрев изнутри. Основными проводниками стали живопись (в первую очередь супрематизм) и контррельефы Татлина. Эти два влияния, освобождение формы и цвета, выход в безграничное пространство у Малевича и конструктивное построение, внимание к материалу и технологии у Татлина, по сути, наметили будущую вилку архитектурного авангарда —рационализм и конструктивизм соответственно. Архитектоны Малевича, проуны Лисицкого, архитектурные фантазии и дизайн Родченко, пространственные конструкции (скульптуры) братьев Стенбергов, Константина Медунецкого, Карла Иогансона, Густава Клуциса, театральные декорации братьев Весниных, агитационные установки и праздничное оформление Москвы, Петрограда, Витебска в первые годы советской власти определили новый архитектурный язык.